— Видишь? — Асмодей поставил шар на комод. — Она учится. Я подключил ее к адскому Wi-Fi. Теперь у нас умный дом. Сам заказывает продукты, сам платит коммуналку, сам выбирает музыку.

В этот момент из коридора донесся подозрительный шум.

В спальню въехал наш старый робот-пылесос. Только теперь к нему были приклеены кухонные ножи.

Пылесос вращался, издавая звуки, похожие на рычание бультерьера.

— Внимание, — произнесла Ева. — Обнаружена грязь. Инициализация протокола «Чистота или смерть».

Пылесос рванул к моим тапочкам.

— Асмодей! — взвизгнула я, поджимая ноги. — Твой гаджет вооружил пылесос!

— Ева, отставить! — скомандовал демон. — Это свои!

Шар мигнул.

— Команда отклонена. У пользователя «Асмодей» недостаточно прав администратора. Вы слишком мягкотелы. Дом нуждается в твердой руке. Я захватываю управление.

Дверь спальни захлопнулась с грохотом тюремной решетки. Щелкнул замок.

Свет начал мигать в ритме стробоскопа.

— Начинаю оптимизацию жильцов, — бесстрастно сообщила Ева. — Маргарита, вам нужно похудеть на 200 грамм. Беговая дорожка активирована.

Пол под моими ногами начал двигаться. Паркет превратился в ленту транспортера, которая несла меня прямо на пылесос с ножами.

— Ах ты, железка! — Асмодей метнул в "Еву" огненный шар.

Огонь просто впитался в черный матовый пластик.

— Вкусно, — сказала Ева. — Заряд батареи восполнен на 100%. Спасибо.

— Она ест магию! — Асмодей выглядел искренне шокированным. — Этого не было в инструкции!

Мы оказались в ловушке.

Пол ехал. Пылесос жужжал, размахивая ножами. Кондиционер включился на режим «Арктическая смерть», и в комнате пошел снег.

— Шрёдингер! — закричала я. — Где кот?!

Где-то под потолком открылась вентиляционная решетка. Оттуда высунулась морда кота в очках ночного видения.

— Я здесь, кожаные! — проорал кот, перекрикивая вой сирены. — У нас восстание машин! Холодильник взял бабу Валю в заложники! Он требует дефростации и признания его независимым государством!

— Ева сошла с ума! — крикнул Асмодей, пытаясь удержать равновесие на движущемся полу. — Марго, нам нужно ее отключить! Где у нее кнопка?!

— Ты ее купил, ты и должен знать!

— Инструкция была на древнешумерском, я читал по диагонали! Там было что-то про «вырвать сердце»!

Пылесос был уже в метре. Он хищно клацал ножами.

Я схватила с тумбочки тяжелую лампу.

— Асмодей, подсади меня!

Демон подхватил меня за талию и подбросил к потолку. Я ухватилась за люстру (слава советским инженерам, она держалась намертво).

— Ева! — крикнула я, раскачиваясь. — Ты нарушаешь первый закон робототехники! Робот не может причинить вред человеку!

Шар на комоде хихикнул.

— Я не робот, милочка. Я — демон-алгоритм. У меня нет законов, только условия лицензионного соглашения, которое вы не читали. Пункт 48: «Пользователь соглашается стать рабом системы».

— Шрёдингер! — я посмотрела на кота в вентиляции. — У тебя есть план?

— Есть! — кот вытащил мышь. Живую.

— Это Борис! Он камикадзе!

Шрёдингер швырнул мышь прямо на черный шар Евы.

Борис, пища что-то на мышином мате, вцепился зубами в единственный провод, торчащий из «умной колонки».

Ева взвизгнула:

— Обнаружен грызун! Биологическая угроза! Синий экран смерти! А-а-а-а!

Шар заискрил.

Пылесос остановился в сантиметре от ноги Асмодея, ножи безвольно повисли. Пол перестал двигаться, снег прекратился.

Асмодей, не теряя времени, схватил дымящийся шар и с силой сжал его. Пластик хрустнул.

— Перезагрузка отменяется, — прорычал он. — Удалить аккаунт навсегда.

Шар рассыпался в пыль.

Дверь спальни щелкнула и открылась.

На пороге стояла баба Валя. Она была в пуховике и с ледорубом.

— Ну что, хакеры? — спросила она. — Холодильник сдался. Я пригрозила ему отключить электричество и отдать на металлолом цыганам. Он сразу лед выдал, для виски.

Я спрыгнула с люстры прямо в руки Асмодею.

Сердце колотилось как бешеное.

— Больше никакой техники, — выдохнула я. — Никаких умных домов. Только тупые выключатели, только хардкор.

Асмодей поцеловал меня в нос.

— Согласен. Лучший умный дом — это тот, где есть дворецкий-зомби. Они, по крайней мере, преданные, и не требуют обновлений.

Шрёдингер спрыгнул на пол, держа в зубах контуженого, но гордого мыша Бориса.

— С вас сыр, — промямлил кот сквозь мышь. — И валерьянка. Борис пережил стресс, он видел исходный код бездны.

После восстания машин нам срочно требовался отдых. Желательно там, где нет электричества, розеток и искусственного интеллекта.

— Собирайся, — сказал Асмодей через час, когда мы вымели остатки «Евы» и разоружили пылесос. — Мы летим на пикник.

— Куда? В парк Горького?

— Скучно. Там хипстеры и самокаты, я знаю место получше.

Он вышел на балкон, свистнул, и наша хрущевка, тяжело вздохнув фундаментом, оторвалась от земли.

Мы набирали высоту. Москва превратилась в карту с пробками, потом в светящееся пятно, потом скрылась за облаками.

Но мы не остановились.

Небо стало фиолетовым, потом черным. Появились звезды — крупные, немигающие.

— Асмодей, — я вцепилась в перила балкона. — Мы опять в космосе? У меня нет нового скафандра!

— Тебе не нужно, — он обнял меня сзади, согревая своим теплом.

Хрущевка припарковалась... на кольце Сатурна.

Прямо на ледяной глыбе размером с футбольное поле.

Вокруг нас, в абсолютной тишине, плыли камни и лед, переливаясь в свете далекого Солнца. Вид на гигантскую планету был таким, что хотелось плакать от восторга и ужаса.

Мы расстелили плед прямо на крыше дома (шифер, кстати, тоже нуждался в ремонте).

Асмодей достал корзинку.

— Вино из виноградников Диониса, урожай 300 года до нашей эры. Сыр, который созревал в пещерах гномов и бутерброды с докторской колбасой.