— Прошу, — Мальфас нервно дернул ручку. — Только ничего не трогайте. И ради всего святого, владыка, не показывайте рога. Нейтральная территория не терпит манифестаций.

Асмодей закатил глаза, но его зрачки из вертикальных стали обычными, человеческими, а легкий запах серы сменился ароматом дорогого парфюма. Нафанаил, ангел-аудитор, брезгливо одернул свой идеальный пиджак, словно уже запачкался о сам факт сотрудничества с демонами, и шагнул в дверь первым.

Я закинула тубус за спину, подхватила на руки Шрёдингера, который теперь весил как небольшая черная дыра и слегка фонил серым светом, и шагнула следом.

Дверь за нами с тихим шипением исчезла.

Я ожидала увидеть туманные пустоши или берег реки Стикс, бесконечные поля асфоделей...

Но то, что предстало перед моими глазами, было гораздо страшнее.

Мы стояли в огромном, уходящем за горизонт зале, залитом мертвенно-бледным светом люминесцентных ламп. Лампы тихо гудели, издавая звук, похожий на коллективный стон триллионов душ. Пол был покрыт потертым бежевым линолеумом. Бесконечные ряды пластиковых стульев, соединенных по три штуки железными балками, терялись в дымке.

На стульях сидели полупрозрачные люди. Они читали старые журналы, смотрели в пространство и периодически вздыхали.

А на полу… на полу были нарисованы желтые и синие стрелки. Прямо как в ИКЕА. Только вместо надписей «Кухни» и «Текстиль» на подвесных указателях значилось: «Осознание грехов (направо)», «Отдел апелляций (прямо)», «Выдача талонов на реинкарнацию (закрыто на переучет)».

В воздухе пахло старой бумагой, остывшим черным чаем в пластиковых стаканчиках и безысходностью.

— Добро пожаловать в нейтралитет, — поморщился Асмодей. — Самое унылое место во вселенной. Ад по сравнению с этим — парк аттракционов, у нас хотя бы есть аниматоры с вилами.

— Это место идеального баланса, — сухо возразил Нафанаил. — Никаких страстей, никаких божественных откровений, только чистый процесс ожидания.

Мы подошли к стойке, над которой мигало электронное табло. За стеклом сидело существо неопределенного пола в сером кардигане.

Нафанаил достал свой хрустальный планшет.

— Именем небесной канцелярии, требую экстренный пропуск в архивы творения! У нас угроза прорыва энтропии класса «Омега».

Существо медленно подняло взгляд. Посмотрело на ангела, затем на демона, на меня с тубусом и на кота, у которого из ушей слегка шел серый дымок.

— Возьмите талончик, — монотонно произнесло оно.

— Вы не поняли! — ангел повысил голос, и в его тоне зазвучали громовые раскаты. — Я старший аудитор…

— Аппарат выдачи талонов справа у колонны. Следующий.

Нафанаил возмущенно открыл рот, но Асмодей отодвинул его в сторону.

— Учись, пернатый, как работают профессионалы, — владыка ада облокотился на стойку, включив свою самую обольстительную, пробирающую до мурашек улыбку. Его голос стал бархатным, обволакивающим. — О, прекрасное создание бюрократии, неужели мы не можем договориться? У меня есть связи в высших эшелонах. Я могу устроить вам отпуск в лучших котлах… то есть, на лучших курортах юга.

Существо не моргнуло.

— Попытка подкупа должностного лица нейтралитета. Ваш талон будет аннулирован. Следующий.

Асмодей раздраженно стукнул кулаком по стойке.

— Бесполезно. Они здесь абсолютно невосприимчивы ни к свету, ни к тьме. Мальфас, оторви талон.

Демон-бухгалтер послушно подошел к красному аппарату, нажал на кнопку. Машина со скрежетом выплюнула длинную бумажку.

— Наш номер… — Мальфас сглотнул. — Восемь миллиардов четыреста пятьдесят девять миллионов триста двадцать две тысячи один.

Я посмотрела на электронное табло над стойкой. Там горело число: «4».

— Мы умрем от старости, прежде чем дойдем до архивов, — простонала я. — А моя квартира тем временем провалится в небытие!

— Спокойно, — Асмодей огляделся. — Мы не будем ждать. В конце концов, я не для того устраивал восстания на небесах, чтобы стоять в очереди. Мы пойдем сами, архивы должны быть в центре комплекса.

Мы двинулись вперед, следуя по желтым стрелкам с надписью «К служебным помещениям».

Шрёдингер, вырвавшись из моих рук, зашагал впереди. Его лапы оставляли на линолеуме легкие серые следы, которые тут же испарялись.

— Это место оскорбляет мои императорские чувства. — сообщил кот. — Здесь даже углы тупые.

Он был прав. Через десять минут ходьбы я поняла, что с пространством здесь что-то категорически не так.

Мы шли по прямому коридору, но стены плавно сужались. Желтые стрелки на полу заворачивали за угол, но когда мы заходили туда, оказывались… на потолке другого коридора. При этом гравитация подстраивалась под нас, и мы не падали.

Еще через полчаса блужданий по лестницам, которые вели вниз, но выводили на уровень выше (классическая лестница Пенроуза), мы снова оказались перед стойкой с существом в сером кардигане. На табло горела цифра «5».

— Пространственная петля, — констатировал Нафанаил, с ужасом глядя на свои идеально начищенные туфли, которые слегка запылились. — Защитный механизм архивов. Без правильного талона мы будем ходить здесь вечность.

Асмодей выругался на древнеарамейском. От его слов несколько пластиковых стульев расплавились.

— Магия искажается! — рыкнул он. — Я пытался прожечь портал сквозь стены, но они поглощают энергию. Это место спроектировано так, чтобы сводить с ума! Кто вообще это строил?!

Я сняла с плеча тубус, открыла крышку и достала свой блокнот, лазерную рулетку и карандаш 2М.

Мой мозг, измученный пятью годами начертательной геометрии, сопромата и проекционного черчения, наконец-то увидел задачу, с которой мог справиться.

— Это строили не маги, — сказала я, внимательно изучая стыки стен и направление теней от люминесцентных ламп. — Это строили архитекторы-садисты. Смотрите.

Я развернула чистый лист и быстро набросала схему нашего маршрута.

— Вы мыслите категориями магии и божественного порядка, а здесь — чистая, неевклидова геометрия. Аксонометрия с искаженной точкой схода. Видите эти стрелки на полу? — я указала карандашом на желтую линию. — Они создают иллюзию перспективы. Наш мозг, привыкший к трехмерному миру, заставляет нас идти «прямо», но геометрия этого места построена на ленте Мёбиуса. Идя прямо по стрелкам, мы всегда возвращаемся в начало.

Нафанаил, Асмодей и Мальфас уставились на меня так, словно я заговорила на языке, которого они не знали.

— И что ты предлагаешь, смертная? — нахмурился ангел.