— Какая неприятность, — пробормотал он, потирая подбородок.

— Неприятность?! — я вцепилась в его рубашку. — Там нет моей ванной! Там вообще ничего нет! Где мой шампунь?! Где мои зубные щетки?! Как мне чистить зубы в небытии?!

— Технически, это первозданная энтропия, — тоном лектора пояснил Асмодей, осторожно трогая границу серости кончиком пальца. — Абсолютное Ничто. Состояние Вселенной до того, как кто-то сказал «Да будет свет».

— И почему это ничто сожрало мой унитаз?!

— Видимо, истончение реальности оказалось чуть серьезнее, чем я думал, — он виновато улыбнулся. — Моя аура работает как кислота для тонких материй смертного мира. Твоя ванна просто выпала из координатной сетки бытия.

Рядом, перебирая лапами по воздуху, проплыл Шрёдингер.

— Шикарно, — констатировал кот, заглядывая в пустоту. — Наконец-то лоток, который не нужно убирать. Бесконечная емкость. Я одобряю этот архитектурный проект.

— Я сейчас вас обоих туда сброшу! — зашипела я. — Асмодей, верни ванную! Злобин не примет отговорку «извините, я не помылась, потому что мой санузел дематериализовался в докосмическую эру»!

Владыка Ада вздохнул.

— Я не могу просто «вернуть» ее, Марго. Ничто поглощает магию. Если я брошу туда заклинание, оно растворится. Но... я могу создать временную маршрутизацию.

Он поднял руку, прочертил в воздухе светящуюся красную руну и с силой впечатал ее в дверной косяк. Пространство дрогнуло. Серая пелена пошла рябью, как поверхность пруда, и вдруг лопнула.

За ней снова оказалась наша ванная. Плитка недовольно заворчала. Вода из крана капала вверх, к потолку.

— У тебя есть минут десять, пока руна не выгорит, — предупредил Асмодей, отступая. — Мойся быстро, и старайся не ронять мыло. Я не уверен, что пол там сейчас действительно является полом.

Я схватила новое полотенце и бросилась внутрь.

Это были самые быстрые и сюрреалистичные водные процедуры в моей жизни. Я мыла голову, стоя под углом в сорок пять градусов, ловя капли воды, которые летали по комнате, как стайка серебристых мух. Зеркало отражало меня с опозданием на две секунды, а шампунь пах... геометрией. Кажется, параллелепипедом.

Когда я выскочила из ванной, руна на косяке уже дымилась. Едва я успела захлопнуть дверь, как раздался тихий хлопок, и из-под щели потянуло тем самым запахом абсолютного отсутствия всего.

Я оделась за рекордные три минуты. Засунула макет «Новой Эры» в гигантский мусорный пакет (от дождя и завистливых взглядов) и схватила тубус с чертежами.

Коридор квартиры вдруг показался мне невероятно длинным. Дверь на лестничную площадку словно отодвигалась от меня с каждым шагом. Пространство растягивалось, как старая резинка от трусов.

— Асмодей! — крикнула я, с трудом преодолевая эти метры. — Почини дом! Слышишь? Чтобы к вечеру гравитация работала по ГОСТу, а в ванной была вода, а не метафизический вакуум! Вызывай своих бесов-ремонтников, кого угодно!

Владыка ада стоял на кухне. Он прислонился к дверному косяку (который теперь слегка изгибался лентой Мёбиуса) и смотрел на меня. В его глазах впервые не было привычной ироничной расслабленности.

— Я постараюсь, Марго, — тихо сказал он. И добавил так, чтобы я почти не услышала: — Если это вообще можно починить простым ремонтом.

Я выскочила на лестничную клетку. Здесь пахло щами бабы Вали и старым мусоропроводом. Гравитация давила на плечи с привычной, успокаивающей тяжестью. Мир смертных был на месте,

но пока я бежала к метро, меня не отпускало чувство, что утренний кофе со вкусом вторника был лишь первой ласточкой. И что скоро весь этот город, со всеми его панельками, пробками и предзащитами, может провалиться в ту же серую пустоту, которая сожрала мою ванную.

Предзащита прошла как в тумане. Злобин, наш завкафедрой и по совместительству архитектурный дементор, долго придирался к инсоляции внутреннего двора моего жилого комплекса. Я кивала, делала пометки в блокноте и изо всех сил старалась не думать о том, что прямо сейчас у меня дома инсоляции нет вообще, потому что часть квартиры провалилась в метафизическое ничто.

К счастью, макет он одобрил. Я возвращалась домой выжатая как лимон, но с теплящейся надеждой, что Асмодей вызвал своих «бесов-ремонтников» и гравитация вернулась к заводским настройкам.

Я повернула ключ в замке. Дверь поддалась с тихим вздохом, пахнущим озоном и ладаном.

Гравитация в коридоре была на месте. Я выдохнула, скинула кроссовки и прошла в гостиную.

Наш диван левитировал в пяти сантиметрах над полом. Но это было не самое странное.

На левитирующем диване сидели двое.

Первого я узнала сразу. Мальфас. Демон-бухгалтер в своем неизменном сером костюме, который сидел на нем так, словно его шили на очень нервную вешалку. В руках он судорожно сжимал планшет, по экрану которого бежали красные столбцы цифр.

Второй гость был мне незнаком, и он определенно не был демоном.

Он выглядел так, будто сошел с обложки журнала «Успешный Менеджер Рая». Идеально сидящий белоснежный костюм. Галстук, завязанный с математической точностью. Волосы цвета платины уложены волосок к волоску. От него исходило легкое сияние и запах горной свежести, от которого у меня немедленно заложило нос, как от слишком сильного освежителя воздуха.

Асмодей стоял у окна. Он сменил шелковую рубашку на мрачный черный пуловер и выглядел так, словно у него очень сильно болели зубы.

— Марго, — Демон поморщился, заметив меня. — Как прошла защита проектов? Надеюсь, смертные оценили твой гений?

— Оценили, — я настороженно переводила взгляд с Мальфаса на блондина. — А это... комиссия по приемке санузлов?

— Почти, — вздохнул Асмодей. — Знакомься. Мальфаса ты знаешь, а этот светящийся зануда — Нафанаил. Старший аудитор небесной канцелярии. Департамент пространственного контроля.

Нафанаил встал. Диван под ним даже не качнулся. Он не протянул мне руку, лишь вежливо и абсолютно безэмоционально кивнул.

— Маргарита Викторовна. Сожалею о вторжении. Но ситуация требует экстренного межведомственного вмешательства. Ваш сожитель, — он бросил на Асмодея взгляд, полный святого презрения, — нарушил СНиПы Мироздания.

— СНиПы? — мой мозг архитектора автоматически включился. — Строительные нормы и правила?

— Именно, — кивнул ангел, доставая из внутреннего кармана пиджака хрустальный планшет. — Статья седьмая, параграф третий договора о нейтралитете: «Сущности Альфа-класса не имеют права длительно базироваться в постройках смертных ниже категории монументальных храмов». Асмодей, будучи владыкой преисподней, обладает критической массой инфернальной плотности.

Мальфас нервно поправил очки и вступил в разговор:

— Понимаете, госпожа... Если переводить на ваш язык, это как попытаться поставить небоскреб на фундамент из папье-маше. Несущие конструкции реальности не выдержали. Хрущевка — это типовой проект. У нее низкий запас метафизической прочности. Фундамент просто... треснул.