– Зассут, – уверенно заявил Баженов, вставая и подходя к холодильнику. – К гадалке не ходи!

– Поживем – увидим, – усмехнулся Францев, а после уточнил: – Ты чего делаешь?

– Обеспечиваю нам ужин, – ответил ему Славян. – Хочешь жить – умей вертеться.

– Н‑да, – вздохнул начальник, а после обратился к Ровнину. – А ты что так одет? Прямо сирота казанская. Вчера же тебя экипировали по высшему разряду?

– Так погода‑то какая? – показал на окно Олег. – Грязно, сыро. Жалко костюм! Да и холодно в нем.

– Ладно, заберешь у меня в машине свои вещи. А то очень уж куртка страхолюдная, честное слово, тебя в такой к Арвиду просто не пропустят, ты в ней бомж бомжом. Прямо так и тянет милостыньку подать!

Олег и сам с радостью снова натянул на плечи верную джинсовку. Нет, прежде он ее тщательно обнюхал, чем немало повеселил Баженова, но, к его немалому удивлению, ничем она не пахла. В смысле, не уловил он отголосков вчерашней подземной вони.

Что до клуба – никаких сложностей с тем, чтобы попасть внутрь, у него не возникло. Как Арвид и говорил, черная с золотом карточка на самом деле открывала ему все двери, даже несмотря на то, что в данный момент заведение не работало. Плюс и Себастьян его моментально вспомнил, несмотря на то что ранее видел всего пару раз.

Отдельной удачей оказалось то, что Ленц бодрствовал. Просто спи он, то вряд бы кто‑то стал его поднимать для беседы с Ровниным. Нет, возможно, для Францева бы сделали исключение, но Олег, конечно, был персоной не такого калибра.

– Рад видеть, – поприветствовал юношу как всегда элегантно одетый глава вурдалачьей семьи, а после протянул ему руку. – Хорошо, что заглянул. А то как тогда разок зашел в гости, так и пропал на все лето.

– Работа, – сжав его ладонь, ответил Ровнин. – Москва город большой, все время где‑то что‑то случается.

– Не стану спорить. – Вурдалак уселся за стол. – И она никогда не спит. Что‑то выпьешь? Или, может, перекусить желаешь?

– От кофе не откажусь, – кивнул юноша. – Только в целом я не в гости, а по делу.

– Не сомневаюсь. Но я рад, что именно ты заглянул в мой скромный дом. Просто, хочешь верь, хочешь не верь, я уж собирался сам ехать на Сухаревку и тебя поджидать на дороге. Ну, как в тот раз.

– Неожиданно.

– А вот представь себе. Я, вообще‑то, никогда в чужие дела не лезу, но тут ситуация такова… Впрочем, давай об этом позже. Сначала ты расскажи, с чем ко мне пожаловал. Так будет правильнее. Внимательно тебя слушаю.

– Не люблю, когда мне ультимативно указывают, что делать, – сообщил Олегу глава семьи. – Подобное претит моей натуре.

– Никто не любит, – согласился с ним юноша. – Кому такое понравится? Но отдел сейчас в своем праве. Да и потом – о приказе речь не идет. Скорее, это возможность выбора, что в сложившейся ситуации более чем… Даже не знаю… Гуманно, что ли? Хотя нет, не очень правильное слово. О! Демократично. Это – самое то.

– А ну‑ка, – заинтересовался Арвид. – Какого же именно выбора? Поясни.

– Аркадий Николаевич мог сразу повесить на вурдалаков случившееся, не разбираясь, кто виноват, чьих это клыков дело и так далее, – охотно выполнил его просьбу Ровнин. – Но не стал же? Он предоставил трем наиболее влиятельным семьям возможность самим выяснить, что и как. И времени предоставил с запасом.

– Ой ли?

– Сутки – это очень долго, – заверил собеседника молодой человек, – с учетом произошедшего. Найдите виновников, сдайте их нам – и вопрос будет закрыт. Никаких разборок, никаких конфликтов. Разве плохо?

– А ты очень быстро учишься, Олег, – глянул на юношу вурдалак. – Невероятно быстро. И не скажешь, что всего‑то несколько месяцев назад ты являлся начинающим сотрудником в заштатном саратовском ОВД, где получал по голове от футбольных фанатов и умело провалил свое первое задание. Вот что значит, когда человек попадает на свое место. Там ты, возможно, так бы и остался… Ну, не никем, а, скажем так, одним из многих. Но тут, под крылом уважаемого Аркадия Николаевича, скоро станешь настоящей гончей с Сухаревки, что в целом немало.

В боксе состояние, в которое на мгновение впал Ровнин, называется «грогги». Он ожидал услышать от Арвида что угодно, только не подробности о собственной карьере, причем изложенные в деталях. Мало того – он не понимал, как ему следует реагировать на произошедшее. Спрашивать: «Откуда знаешь?» глупо, говорить: «Да с чего ты взял?» еще глупее. Можно, конечно, просто промолчать, но и этот поступок прямо сильно умным не назовешь.

– Но вот маскировать свои чувства в тот момент, когда все внезапно начинает идти не так, как тебе хочется, ты пока не научился, – заметил вурдалак, не особо скрывая то, что получает от сложившейся ситуации удовольствие. – А надо бы. Умение держать удар в любой ситуации для человека твоей профессии обязательно. Будь на моем месте кто другой, он бы тебя уже начал препарировать. Не в прямом смысле, конечно, в переносном, но сути дела это не меняет. Как там пословица звучит? «Поймал мыша и души не спеша». Вот это про тебя в данный момент.

– Все так, – признал Олег, решивший, что в данный момент это лучшее из решений. Арвид его подловил, отрицать очевидное не имеет смысла, значит, самое разумное признать то, что он прав.

– Да ты сам мне все рассказал, – рассмеялся вурдалак, глянул на чуть округлившиеся глаза Олега, а после гаркнул: – Долго нам кофе ждать?

– Несу‑несу, – донесся голос от барной стойки. – Еще минуточку!

– Разленился персонал, – пожаловался юноше владелец клуба. – О чем бишь я? А, вопрос, откуда мне все известно. Да, ты его не озвучивал, но он очевиден. Повторюсь – ты сам мне все рассказал.

– Когда? – уточнил Олег, поняв, что собеседник, чуть противореча самому себе, все же душит его, как того самого мыша, направляя разговор в то русло, которое ему выгодно.

– Еще весной, – пояснил Арвид. – Помнишь наш разговор в машине? Когда я тебе вип‑карту подарил?

– Помню, – кивнул молодой человек. – Вот только вроде…

– Да‑да, про Саратов ты ни словом не упомянул, – подтвердил вурдалак. – Но зато, когда зашла речь о диджее, который у меня в клубе должен выступить, ты сказал что‑то вроде «он у нас недавно тоже был». Первое – раз «у нас», то ты, выходит, не москвич. Ну а дальше оставалось только выяснить, в каких городах этот диджей недавно работал. Их было не так и много, всего три, причем находились они не сильно рядом друг с другом. А потом ты мне дал еще одну подсказку, притащив в клуб свою подругу из города Энгельса. Хоть мое племя с ведьмами не очень ладит, разведать, что за красотка с тобой пришла и откуда она родом, задача не из сложных. В Энгельсе Орбит не работал, зато в соседнем Саратове – очень даже. Вот и все.

Олег вроде только‑только отдышался от предыдущего удара, как ему прилетел второй. И был он больнее первого, потому что тут юноша себя еще и дураком почувствовал. Он до сих пор отчего‑то гордился той давней беседой с Арвидом, которая, как ему казалось, была проведена филигранно, а на деле выходит, что матерый кровосос его как младенца сделал.

– Кстати, умению выжимать из собеседника как можно больше, а о себе ему давать информации как можно меньше тебе тоже следует подучиться, – мягко произнес глава семьи. – Недаром говорится, что дьявол таится в мелочах. Все так и есть. Любое неосторожно сказанное слово всегда может быть обращено против тебя. И необязательно сразу, умные противники никогда не спешат пускать подобное оружие в ход немедленно. Они приберегают его для особой ситуации, чтобы в самый подходящий момент превратить накопленные знания в подобие мизерикордии. Знаешь, что это такое?

– Нет, – вздохнул Ровнин.

– Мизерикордия – кинжал такой, с очень узким, но очень острым лезвием. В Средневековье им добивали поверженных, но еще не умерших рыцарей, чтобы те не попали в плен, например, к сарацинам, и не подвергались пыткам, в которых на Востоке знают толк. Они же в доспехах были, которые так просто не пробьешь, а тонкое лезвие запросто может нужную дырочку найти и помочь соратнику отправить раненого бедолагу в лучший мир. Эдакое летальное милосердие.