– Все так, – оживился Морозов, почуяв поддержку зала. – Блокируем входы, заходим внутрь, а дальше…

– Ну, с «дальше» все понятно, – снова рассмеялся брюнет, стоящий у стены. – Валим все, что шевелится. Вопроса два – когда и чем? Я просто без ствола приехал. Но лейтенант, с которым я говорил, обещал меня вооружить. Пал Егорыч, да не сверли ты меня взглядом! Я два раза был женат, чего мне еще бояться в этой жизни?

– Третьего брака, – подал голос кто‑то, вызвав общий смех. – Он самый лютый!

– Оно и понятно – волос на башке все меньше, живот все больше, а хрен функционирует все хуже!

Пал Егорыч постоял‑постоял да и пошел на свое место, после чего Саша облегченно вздохнул.

– Когда? – дождавшись, пока народ отсмеется над шутками на тему семьи и брака, произнес Морозов. – Послезавтра, в четверг. Вернее, уже в пятницу, в шесть утра. С чем – проблем тоже нет. Все, у кого оружия нет, получат его вон у Славы. В основном «тэтэшники», но все исправные.

– Это еще поглядеть надо, – крякнул один из дедов и сурово сдвинул седоватые брови. – Пока один бардак наблюдаю. Вот почищу пистолет, пристреляю его, тогда и ясно станет – исправный или нет. Так что патронов отсыпать не забудьте.

– За третьим корпусом, где беседка, самое место для пристрелки, – сказал Баженов. – Мишени я, кстати, тоже нашел, видать, местная пацанва из луков стрелы в них пуляла.

– Распределение по группам оставляем на четверг, – подытожил Морозов. – А сейчас кому нужно оружие, подходите к столу. Слав, ты выдаешь, Лен, за тобой список – ФИО получающего, марка, номер, подпись.

– Ну, мне ствол не нужен, – встала с лавочки Марина, – я со своим приехала. Так что пойду за Светкой, пока она повидлом до тошноты не обожралась. Всем она у меня хороша, но со сладким меры не знает совершенно. Вот уже лопнуть готова, а все равно станет трескать до последнего. А ты куда?

– В Москву, – ответил Олег, – работу работать. Все наши здесь, потому отдел на мне.

– Дураков служба любит. – Женщина потрепала его по плечу и направилась к выходу.

Олег ей соврал. На работу он не собирался, у него на вечер были другие планы. Ну как планы? Тут, наверное, вернее употребить термин «моральный выбор», ведь речь шла именно о нем. И тяготил этот выбор Ровнина нешуточно, настолько, он уже неделю не мог найти верный ответ на один внешне совсем простой вопрос: как быть с Арвидом.

Казалось бы – чего тут думать? Ленц вурдалак, потому смерть ему, смерть. В логику того же Славяна, который обитал в двуцветной системе координат, подобный ответ уложился бы идеально. Да и сам Олег года три назад сказал бы то же самое. Но вот только нынешний Ровнин прекрасно понимал, что на свете существуют не только белый и черный цвета, есть еще масса оттенков, которые не стоит сбрасывать со счетов.

Да, Ленц вурдалак. И он один из тех, кто должен через два дня умереть. Но много ли толку будет с этой смерти? Вернее, чего от нее будет больше – пользы или вреда? И как Олег ни крутил в голове варианты, выходило, что пользы, считай, совсем нет, а убытка выходит немало. Не ему лично, а отделу и тому делу, которым последний занимается. Через Ленца приходило немало информации, несколько раз он свел Ровнина с нужными ему людьми и нелюдями, при этом ни разу не дал заподозрить себя в чем‑то противоправном и ни разу не попросил ни о чем таком, что бы заставило Олега поступиться принципами. Ни разу.

Да и то, что когда‑то именно Арвид решил его проблему с Алирзаевым, Ровнин тоже не забыл.

Все бы ничего, но вот только с другой стороны на чашке весов лежало слово «крыса». И Олег очень не хотел, чтобы его имя с этим словом связали, потому и маялся всю неделю в раздумьях. Но все когда‑нибудь на этом свете кончается, вышло и время, отведенное ему на принятие решения.

Антонов, который по казенным делам тоже намылился в Москву, высадил Ровнина у Белорусского вокзала, бибикнул на прощание и помчался в сторону Тверской‑Ямской, Олег посмотрел ему вслед, достал мобильный, нажал пару кнопок, а после, когда абонент ответил, произнес:

– Арвид, привет. Надо поговорить.

– Так подъезжай в клуб, – весело ответил вурдалак. – В чем же дело?

– Нет, клуб для нашей беседы не подходит. Давай на Добрынинской встретимся, у книжного. Ну, ты должен его помнить, мы с тобой там случайно столкнулись по зиме, чему очень удивились.

– Помню, – подтвердил внезапно посерьезневший вурдалак.

– И вот еще что – будь один. Не надо водителя, сам за руль сядь. Только прямо сейчас выезжай, не тяни. Все, до встречи.

Подождать Ленца все равно, конечно, пришлось. Не сильно долго, с полчаса, но Олега это не сильно и опечалило, он за это время два раза сгонял за хот‑догами к универмагу «Добрынинский». Просто очень они были вкусны, таких хот‑догов, как здесь, нигде в Москве было не отыскать.

А там и черный «мерседес» тормознул около закрытого по причине ночного времени книжного магазина.

– Привет, – протянул глава семьи руку Олегу, когда тот забрался в салон. – Что случилось?

– Много чего, но это не столь важно, – ответил оперативник. – Главное другое. Арвид, уже завтра утром тебя не должно быть в Москве. Самое позднее – днем. И постарайся все обставить так, будто поездка была запланирована. Это не должно напоминать спешное бегство. Мол, давно собирался в Милан за новыми пиджаками, сейчас как раз распродажа, значит, самое время на недельку туда смотаться.

– Я ждал чего‑то такого, – выдержав паузу, сказал вурдалак. – Ждал. Невозможно бесконечно раскачивать лодку, рано или поздно она перевернется. Не думал только, что целью станем мы. Отчего‑то был уверен, что снаряд либо в Джуму угодит, либо в Хрисанфу. Но вот, ошибся.

– Пока не ошибся, – глядя в окно, ответил ему Ровнин, – но если задержишься до завтрашнего вечера, то это случится. Вот еще что: с собой можешь взять только одного спутника. И это не должен быть Себастьян. Он остается в Москве.

– Они мне как дети, – глядя в ночную мглу, произнес Ленц. – Я их создал.

– Арвид, решать тебе. Я и так уже сделал то, на что не имел права. Я только что, по сути, предал ради тебя свою семью. Да, представь себе, отдел – моя семья, потому что никого ближе коллег для меня в этом городе нет. И мне будет очень грустно думать о том, что этот поступок совершен впустую.

– Да нет, не впустую, – усмехнулся вурдалак. – Самое позднее днем я покину Москву. И сразу – не волнуйся. Клянусь Ночью и Луной, что никто никогда не узнает о том, что ты для меня сегодня сделал. Слово.

– Я на эту тему и не задумывался. Не первый день тебя знаю.

– Опять же, есть в этой ситуации и плюсы. Я так понимаю, вашего визита и Рашиду с князюшкой не избежать?

– Само собой. Рашиду – так вообще наверняка. Он точно бельмо на глазу, причем не только у нас, но даже и у вас. Как его такого красивого в стороне оставить?

– Вполне достаточная компенсация за грядущие неудобства. Кстати, относительно неудобств. У меня к тебе будет одна небольшая просьба личного характера.

– Излагай, – вздохнув, приготовился слушать вурдалака Олег.

– Глухой, что ли? – раздался оклик за спиной Ровнина, после чего тот завертел головой. – Давай, прыгай уже!

Как выяснилось, это орал Антонов из микроавтобуса, в котором еще и ехидно улыбающаяся Веретенникова сидела. Видно, они ехали мимо остановки и увидели, как Олег вышел из автобуса.

– Не глухой, а задумчивый, – возразил Олег, открывая дверь и залезая в салон. – И вообще, мог бы сказать в отделе, что ты сюда едешь, я бы тебе на хвост еще там упал.

– Сам был не в курсе, – пояснил Василий. – Я на Спиридоновку собирался заскочить, да меня с полдороги тетя Паша высвистела, а с ней сам знаешь как.

– А как? – мигом уточнила уборщица.

– Как‑как, – пробубнил Антонов, уже понявший, что болтнул лишнее. – Никогда не знаешь, когда и куда попадешь. Но и спорить не станешь.