– О том. – Ровнин встал со стула и направился к чайнику, решив тоже себе кофе забодяжить. – По всему этот Леонид меня послать должен был. Он на вольных хлебах, причем, похоже, работает не у самого законопослушного гражданина, который ему неплохо за это платит. Считай, жизнь задалась, на кой ему головняки бывших коллег, причем еще и москвичей? Мало того, он прекрасно понял, что я его сюда зову не водку пить, а голову под пули подставлять…

– Под клыки, – поправила его Лена, протягивая пакетик кофе.

– Да непринципиально. Но нет, он просто взял и согласился. И, заметь, не задал мне ни одного наводящего вопроса. Ни одного. Вместо этого обсудил рабочие моменты, и все.

– Может, он так над тобой прикольнулся? – предположила Ревина. – Ну, типа – жди‑жди, скоро буду.

– Может, конечно, – почесал затылок Олег, – но непохоже. Да и не из таких он, точно тебе говорю. Не хитровыдуманный. Он вроде нашего Славяна, то есть если бы хотел послать, то и послал бы. Без всяких трюков и игр разума.

– Тогда и вправду непонятно, – подвела итог Лена, наливая в кружку Ровнина кипяток.

– Или мы чего‑то с тобой не знаем, – предположил Олег, снова усаживаясь напортив телефонного аппарата. – Ладно, давай по следующему номеру позвоним. Проверим, что там.

– Давай, – покладисто согласилась девушка, поставила рядом с коллегой кружку кофе, сама устроилась напротив и стала глядеть на то, как он набирает номер.

Как позже показала практика, Леонид оказался не один такой. Подавляющее большинство из тех, до кого дозвонился Олег, а после и приступившая к тому же занятию Елена, не задавали лишних вопросов на тему «чего делать надо» и просто подтверждали свое согласие на визит в столицу, правда, иногда лишь гипотетически. Причем связано это было не с морально‑этической стороной дела, а с моментами сугубо материального свойства, вроде: «Да я бы приехал, только на какие шиши билеты покупать? У нас в городе зарплату в последний раз платили еще в том году. Если бы не огород, давно бы померли».

Поскольку ситуация оказалась типовой, Олег не стал мудрить и при возникновении подобной ситуации сразу выяснял, куда и как этим людям следует перевести деньги. Ну да, имелась вероятность того, что кто‑то из них, получив перевод, никуда не поедет, но лучше лишиться денег, чем потерять какое‑то количество потенциальных бойцов.

Впрочем, ситуации возникали самые разные. Какие‑то телефоны вовсе не отвечали, несколько номеров теперь принадлежали людям, которые о разыскиваемых абонентах в жизни не слышали, а один раз Ревину вообще послали на хутор бабочек ловить, причем так заковыристо, что она чуть дар речи не потеряла. Как после оказалось, Ленка беседовала с бывшей женой некоего капитана Митрохина, причем «разведенкой» последняя стала буквально накануне, вот нервы и не выдержали, когда какая‑то баба «этого кобеля» сразу после официального расставания разыскивать начала.

Случались и совсем уж грустные беседы. Кто‑то погиб при выполнении служебных обязанностей, кто‑то ушел из милиции по состоянию здоровья, а кого‑то из органов и попросили, как того же Котова. Только Ленька зла не затаил и был готов отдельским помочь, а вот несколько бывших сотрудников по сей день имели к Системе серьезные претензии и посоветовали решать москвичам свои вопросы самим.

Отдельной проблемой стало то, что чем дальше Олег и Лена уходили по списку, тем старше становились обзваниваемые. И тут возникла новая головная боль – бойкие дедки и даже одна бабулька не имели ничего против того, чтобы тряхнуть стариной, вот только у молодых сотрудников отдела, которые не растратили еще весь свой юношеский максимализм, предсказуемо возникли сомнения на тот счет, что их собеседники на подобное способны. И фразы вроде «Когда я своего первого особо опасного брал, ты, лейтенант, у бати в яйцах еще плескался» или «Я вот по утрам пудовую гирю десять раз выжимаю, а ты сколько сможешь?» – не столько развеивали опасения, сколько их усиливали.

В какой‑то момент Олег решил, что ветераны, которые душой не состарились, – это прекрасно, но, наверное, самое время остановиться и начать систематизировать те результаты, которые уже наработаны.

Он собрал воедино десятка полтора исписанных листов формата А4, усадил Лену за стол и сказал:

– Пиши. Цифра один – Котов Леонид, город Алапаевск. Номер телефона…

– А зачем номер?

– Так тот, что в книжке, неправильный.

– Ну и запиши его туда. Тут‑то он на кой?

– Потому что, когда все в одном месте, так удобнее. Да и вообще, наверное, уже новую записную книжку надо заводить, эта того и гляди развалится. Да и чирканая‑перечирканная она вся.

– В принципе разумно, – согласилась Ревина. – Новое тысячелетие – новая книжка. Ладно, диктуй.

Всего набралось пятьдесят три человека из почти ста обзвоненных. Двадцать семь из них должны были приехать в течение ближайшей недели, остальные ждали денег на поездку.

– Напротив вот этого, этого и вон тех четырех в конце поставь знак вопроса, – велел Олег, глядя на список. – Им всем за шестьдесят. Пускай Мороз решает – вызываем пенсионеров или нет.

– Я думаю, что нет, – сообщила ему девушка. – Хотя обижать стариков не хочется. Они так радовались, что кому‑то еще нужны, что о них вспомнили. Кстати, ни один из них даже не намекнул, что ему деньги потребуются на дорогу. А ведь пенсии сейчас такие, что только зубы на полку положить.

– Это да. Но все равно последнее слово за начальником. Как решит – так и поступим. Пошли, доложим о результатах.

Морозов, выслушав сотрудников, потер подбородок. Было видно, что, с одной стороны, он рад, что этот пункт плана не дал сбоя, с другой – тоже не очень понимает, что делать с пожилыми добровольцами.

– Всех вызывать надо, – заявила тетя Паша, которая в этот момент намывала в кабинете пол. – Ровнин, давай, ноги подними! И ты, Елена, тоже. Расставили, понимаешь, свои копыта… О чем, бишь, я? А, да. Поставим пенсию у входов в клубы, на тот случай, если кто‑то улизнуть сможет. Уж поверьте, эти беглеца не упустят, там и положат. Ну и усилим кем‑то помоложе, на всякий случай.

– Согласен, – кивнул Александр Анатольевич, – пусть будут. Только еще двоих найдите, для ровного счета.

– Итого всего пятьдесят пять человек, – подытожил Ровнин. – Отлично, где‑то столько изначально и планировалось. Ну, плюс‑минус. А что, Славян не звонил? Как с лагерем? Договорился?

– Пока нет, но, думаю, выгорит дело. Он же не за так его просит, мы за аренду платим. Это когда нет денег, есть за что переживать. А когда они есть, то откуда взяться проблемам? Не получится с лагерем – какой‑нибудь пансионат найдем, их по области тоже полным‑полно, и почти все на грани банкротства. Даже ведомственные. Нынче Подмосковье в плане отдыха никому даром не сдалось.

– Но лагерь лучше, – заметил Олег. – Персонала там нет, а значит, любопытных глаз и ушей тоже. Кстати, о финансах. Давай деньги, начальник. Сегодня составим список, кому сколько выслать надо, а завтра с утра Ольгина на почту отправим.

– Бедный Саня, – пожалела юношу Ревина. – Ох, его завтра бабки материть станут! Там же столько переводов, что он одно окошко часа на два‑три заблокирует, не меньше.

– Ничего, – заявил Ровнин. – Никто не говорил, что в отделе служить легко.

– Держи, – лязгнув дверцей сейфа, Саша достал из него стопку купюр. – Пятьдесят тысяч хватит?

– Еще десять добавь, – попросил Олег. – Охват по территории у нас ого‑го вышел, от Читы до Адлера, цены на билеты до Москвы везде разные, в зависимости от удаленности. Среднее арифметическое – пятьсот рублей.

– Ишь ты, – выжимая тряпку в ведро, влезла в разговор уборщица. – Купе, значит?

– Не плацкарт же? – удивилась Лена.

– Так, чай, не баре, и в нем бы доехали.

– Да нет, это несерьезно, – поддержал сотрудников Морозов. – Продолжай, Олег.

– Там не только поезда, кто‑то и на самолете полетит. Короче, по две тысячи решили отправить, с запасом. Людям же не только билеты нужны, верно? В дорогу еды купить, то, се… Ну и сам перевод чего‑то стоит.