Хотя в подобных случаях, пожалуй, отлично еще подходит все тот же принцип «два врача – два мнения». Правда, в конкретно данной ситуации он, увы, никак не применим.

– Извольте. – Вернувшийся в торговый зал Венечка выложил перед Олегом два затянутых в полиэтилен блока, в каждом из которых находилось множество пятисотрублевых купюр. – Миллион. Пятьсот тысяч в одной пачке, пятьсот в другой.

– Пачке? – удивился Ровнин. – А разве пачка – это не…

– Пачка – это вот, – постучал пальцем по полиэтилену Венечка. – Она состоит из десяти корешков. В каждом корешке – сто купюр единого номинала. А если таких пачек десять, то это уже кассета. Сие азы финансовой грамотности, мой юный друг. Их надо знать, чтобы не попасть в неловкое положение при общении с деловым партнером из финансовых кругов.

– Благодарю за науку. – Олег помедлил, поскольку ему очень не хотелось задавать следующий, по сути последний, но зато самый неприятный вопрос. Но без него, увы, было не обойтись. – Мне следует написать расписку о получении денег? Все же ситуация щекотливая, возможно, вам нужны какие‑то гарантии?

– Не надо, – мягко произнес Вениамин Ильич, в очередной раз переглянувшись со своим товарищем. – Подобная бумага, попади она не в те руки, может создать немало проблем. Не для нас, мой юный друг, для вас. Жизнь же непредсказуема.

– Есть такое, – благодарно кивнул Ровнин и положил рядом с перстнем визитку, которую дала ему Айза. – Вот координаты хозяйки купленного вами предмета. Она, я думаю, уже сидит и ждет звонка. И вот здесь осмелюсь попросить вас о еще одной вещи: наберите ее где‑то через неделю, не раньше. Во‑первых, она за это время как следует промаринуется, что обеспечит большую сговорчивость на грядущих переговорах, во‑вторых, это связано с тем самым искуплением грехов, которое я упоминал.

– Почему нет? – Мишенька взял карточку и изучил ее. – Хороший совет никогда не бывает лишним. Мы подумаем, Олег. Мы подумаем.

Дорога до отдела Олегу показалась бесконечной, хоть, по сути, от лавки антикваров до Сухаревки было пусть и не рукой подать, но все же не так и далеко, особенно по московским меркам. По‑хорошему, вообще пешком дойти несложно. Да, собственно, в другой ситуации Ровнин именно так и поступил бы, благо денек был ясный, а на работе кроме очередного вороха проблем ничего его не ждало. Но не сегодня. Куча денег, засунутая в полиэтиленовый пакет с надписью Levis, который любезно предоставили антиквары, буквально жгла ему руки. Невесть откуда появились мысли насчет того, что коренастый мужик что‑то долго за ним идет, что серебристая «Хонда» как‑то странно притормаживает, не желая его обгонять, и все это странно. В результате, пробормотав «всех денег не заработаешь», Олег поймал такси и на нем добрался до работы, отдав при этом водителю почти всю наличность, имевшуюся при себе. И так бывает – целый пакет денег и при этом пустые карманы. Вот такой капитализм по‑русски.

И тут ему впервые за сегодня не повезло. Прямо как назло, почти все сотрудники разъехались кто куда, даже Ревина и та на пару с Ольгиным усвистала в Фили разбираться, какая сволочь знак порчи на подъездной двери начертала, причем с таким знанием дела, что почти все жильцы, обитающие на девяти этажах, сутки с унитазов не слезают. Это те, кто успел на них взгромоздиться, а ведь еще имеется куча таких, кто добежать и донести просто не успевал. Короче, и смех, и грех, только вот тому, кто такое устроил, в результате точно мало не покажется. Шутки шутками, а обезвоживание – штука серьезная, от нее запросто и в ящик можно сыграть.

На удачу Морозов хотя бы в своем кабинете сидел, а то ведь и поделиться бы своим триумфом Олегу было не с кем. Ну и еще тетя Паша ведром на втором этаже громыхала, попутно высказывая Аникушке свое недовольство тем, что он землянику, которая предназначалась сотрудникам, на варенье пустил. Пахло последнее, кстати, просто восхитительно. Да какое пахло? Благоухало!

Поразмыслив пару минут, Олег решил, что, конечно, правильнее было бы довести первую часть своего плана до логического финала в присутствии всего коллектива, но сколько ждать такого момента придется – поди знай. Да и потом – правильнее не значит лучше. Та картина, которую они увидят в кабинете Морозова, может вызвать кое у кого приступ безудержного оптимизма, сопровождаемый криками: «Месть – дело разовое, а машина нам сколько прослужит, сами прикиньте». Так что, может, лучше кое‑какие моменты прежде обсудить в узком кругу. Во избежание ненужных дискуссий.

На его удачу тетя Паша, когда он вышел из оперской, как раз сказала Аникушке прощальное: «Да чтоб тебе это варенье колом в горле встало, прорва ненасытная!» – и собралась уходить на первый этаж. Ровнин же нарушил ее планы, галантно подхватил под руку и повлек к кабинету начальника, не слушая ругань, которая теперь перепала и ему.

Морозов, копавшийся в каких‑то бумагах, на визитеров взглянул без особой радости и недовольно проворчал:

– Слушайте, без вас тоска берет. Отчеты эти, да и вообще… Может, через часок? Или два?

– Понимаю, но дело есть дело, – усаживаясь в кресло, заявил Олег.

– Ладно, излагай, – со вздохом произнес Морозов, вытягивая сигарету из пачки, лежавшей на столе, – только коротенечко.

– Можно, – согласился Ровнин. – Дело с четырьмя парнями закрыто. Их, как мы и полагали, прикончила Айза Бодниева, причем за дело.

– И хорошо, и плохо, – поморщился Саша. – Успешное раскрытие – это всегда прекрасно, только вот кому мы про него расскажем? Вряд ли сводную группу устроит тот факт, что четверых граждан прикончили ведьмы из Калмыкии.

– Ну и ладно, – глянул на него Олег. – Да и потом – ты не хуже моего знаешь, как наших коллег сейчас щемят со всех сторон, потому у них иного выхода нет, кроме как повесить это дело на каких‑нибудь конченых алкашей из того же Троицка. Под «синькой» и не такие вещи люди творят.

– Наверняка так и поступят, – поддержала его Веретенникова. – Не сомневаюсь, что спецы там собрались неплохие, только от них не правду требуют, а результат, причем немедленно. Нет у ребят выбора, потому они пойдут по пути наименьшего сопротивления.

– Тоже верно. Но это их дела, а у нас своя свадьба. Ты с ней поговорил?

– С Айзой?

– Ну а с кем еще? – страдальчески вздохнул Морозов.

– Поговорил.

– И?

– И вот, – ответил Олег, а после вынул из пакета две упаковки с купюрами и положил их на стол. – Как‑то так.

В кабинете установилась такая тишина, что было слышно, как где‑то в глубине отдельских помещений побрякивает плошка, которой Аникушка варенье в тазу мешает.

– Если бы на твоем месте находился Баженов, то… – наконец произнес Александр Анатольевич. – Хотя нет. Даже этот раздолбай такой номер не выкинул бы. Но ты вообще был последним, на кого я мог подумать… То, что сейчас подумал.

– Вот так и знал, что ты меня в мздоимцы запишешь, – рассмеялся Ровнин. – Не переживай, начальник, не придется тебе меня в ОСБ за взятку сдавать. Да, деньги получены благодаря Бодниевой, но это не плата за людскую кровь и не за то, что мы на нее глаза прикроем. Я, конечно, не идеален, но кое‑какие принципы все же имею.

– Не тяни, Олежка, – велела Павла Никитична, – рассказывай. Да поподробнее. Хочу понять – накосорезил ты где или нет?

Ровнин, конечно, мог бы еще немного поизображать оскорбленную невинность, поскольку повод кинуть небольшую обидку на Морозова, с которым он если не пуд, то пару кило соли все же на пару съел, у него был, но делать этого не стал, а потому выложил во всех подробностях все, что случилось с ним за это утро.

– Так что все остались при своих, – завершил он рассказ и похлопал деньги, лежащие на столе, ладонью. – Те засранцы получили по заслугам, Айза лишилась очень дорогой ей вещи, а мы обзавелись ресурсом, который конкретно сейчас нам жизненно необходим.

– Если честно, все это очень притянуто за уши, – дослушав его, изрек Морозов. – Вроде бы ты ничего и не нарушил, но…