– Что – «но»? – уточнил у него Олег. – С совестью я сделку не заключал, принципами работы отдела не поступался. И давай честно – ты сам мне вчера, вот прямо здесь говорил, что Айза просто так никого убивать не стала бы. Мол, разберись что и как. Говорил?
– Говорил, не спорю. Но о деньгах речь не шла.
– Потому что ты одно с другим связать не догадался, – вступила в беседу Павла Никитична. – Вот и все. Ты, Саша, прямолинеен, точно рельсы – ни влево, ни вправо резко не поворачиваешь.
– Это плохо?
– Нет. Просто ты такой, вот и все. Я сама была не лучше в твои годы. Даже еще хлеще, уж поверь.
– Но все равно, – Морозов снова глянул на деньги, – как‑то неправильно получается. По факту – да, мы не нарушили правила. Только вот…
– Саш, а что бы ты сделал? – усмехнулась тетя Паша. – Ну, если взять за основу то, что мы Айзу эту решили бы наказать. Все же убить она убила, верно? Да, таких подонков, которым я бы сама яйца оторвала и в рот им запихала. Но убила же? Вот и что?
– В смысле?
– В самом прямом. Как бы ты осуществил правосудие? Там дюжина калмыцких ведьм, все на пике формы, а в отделе куча новичков, которые только‑только что‑то понимать в нашей службе стали, вздорная девчонка, ты, да я старая. И кто кого на ноль помножит в результате?
Морозов курил, молчал, на уборщицу не смотрел.
– Теть Паша, а в шестидесятых? – решил перевести разговор в другую область Олег, которому почему‑то вдруг стало Морозова жалко. – Тогда как? Народу‑то в отделе было ненамного больше?
– Столько же, – подтвердила Веретенникова, – но поопытнее нынешнего состава. Хотя дело даже не в этом. Дегунино тогда то ли Москвой еще не стало, то ли только‑только в состав города вошло, потому жили эти шулмы наверняка не в панельном доме, а в деревянном, причем, сто против одного, дружной коммуной и на отшибе. Это не наши ведьмы, которые любят в центре внимания быть, тут менталитет другой. Так что выбрали бы мы ночку потемнее, часика в два пришли, двери подперли полешком, после стенки хорошенько бензинчиком облили, да и пустили бы пал сразу со всех сторон. Если кто в окна кинется – в ножи приняли бы. Поодиночке врага давить куда сподручнее, чем когда он толпой на тебя прет. И не спрашивай про соседей и пожарных, очень тебя прошу. Ни те, ни другие нас там уже не застали бы. А и застанут – не беда. Кто с властью спорить станет? Оно себе дороже выйдет. Время‑то было уже новое, вот только старое к тому моменту еще никто не забыл. Соображали еще люди, когда говорить следует, а когда молчать и делать вид, что ничего не случилось.
– Ну да, такие фокусы сейчас не пройдут.
– Вот потому ты Олега и не осуждай. Да, может быть, он чуть вольно поступил, согласна. Но не для себя же старался? Не для своего кошелька?
– Так я не спорю.
– Не споришь. Но и себя со стороны не видишь. А Олег, между прочим, абсолютно верно приоритеты расставил. То дело, что он задумал, куда нужнее и нам, и городу, чем разборки с иногородними ведьмами, которые, правды ради, на самом деле были в своем праве. Хотя, конечно…
Тетя Паша встала со стула, подошла к Ровнину, ухватила за ухо пальцами и начала его выкручивать.
– Ай‑ай‑ай! – заблажил оперативник, дергаясь. – Больно же!
– И правильно. И хорошо, – вещала тем временем уборщица. – По‑другому ты, засранец, мою науку не запомнишь.
– Да за что? Чего не так? Хвалили же! Ой, мамочка!
– Я тебе не мамочка, я тебе старший товарищ, – ласковым голосом, который забавно контрастировал с происходящим, приговаривала Веретенникова. – Спланировал ты все неплохо, реализация не подкачала, но почему никого в известность не поставил о том, куда идешь? Убей они тебя – и все, пропал Ровнин без вести, как тогда Танька Никитская. Ты не насильник, на тебя правила мести не распространяются, потому никто бы твое тело никогда не нашел. И мы бы ничего доказать не смогли, даже зная правду. Нет тела – нет предъявы. Так что мотай на ус, за что я тебе сейчас уши кручу!
– Ай, блин! – вскочил с кресла оперативник. – Теть Паш, я все понял! Правда понял!!!
– Надеюсь, – отпустила его уборщица. – А маме, когда позвонишь, скажешь, что за тобой тут пригляд есть. Она же, поди, знает, какой ты у нее дурак уродился? Раз знает – значит волнуется. Вот ты ее и успокой.
– Очень больно, – пожаловался Морозову Ровнин. – Прямо сильно!
Тот молча потер правое ухо, как видно, что‑то эдакое вспомнив.
– А теперь давай итожить, – вновь уселась на стул тетя Паша. – Наверняка ты ведь и план операции прикинул как минимум начерно?
– Именно что начерно, – подтвердил Олег, – в первом приближении. И еще – у меня опыта в таких мероприятиях нет, потому, наверное, наивно все прозвучит.
– Чем сложнее план, тем выше шанс того, что он пойдет юзом, – со знанием дела заверила его Веретенникова. – Проверено на личном опыте. Удача любит простоту. Излагай уже.
– Я предлагаю нанести удар одновременно по трем клубам – Рашида, Ростогцева, Ленца. Ну не по улицам же нам бегать с ножами и пистолетами? Да и поди отличи приезжего вурдалака от обычного гостя столицы. А ночью все кровососущие в эти три места стекаются. Есть, конечно, еще пара клубов на окраинах, но там так, мелочевка. Все сливки в центре.
– Все здорово, вот только там, кроме кровососов, еще и просто люди отдыхают, – резонно заметила уборщица.
– До половины шестого утра, – поправил ее Ровнин. – А как метро открывается, так и все, разбегаются они. В шесть там никого, кроме нашей клиентуры, считай, и нет. Официантки, бармен, охрана и десяток дурочек, которые доброй волей свои шеи под клыки подставляют. Афтерпати у них там.
– Чего у них там? – переспросил Морозов.
– Вечеринка после вечеринки, – пояснил Олег. – Новое понятие, из Питера в Москву недавно пришло. Они где‑то до семи утра, пока солнце незлое, там резвятся в своем кругу, а потом по съемным квартирам расходятся. Ну а местные, ясное дело, там и остаются.
– Рашид, насколько мне известно, у себя желающих может приютить до следующего вечера, – добавил Саша. – Не бесплатно, конечно.
– Брать надо все три клуба одновременно, – продолжил Ровнин. – Скажем, в шесть ровно. На каждую точку, как мне кажется, нужно человек по пятнадцать‑двадцать, плюс двое наших. Основные в зал, остальные входы‑выходы блокируют. Правда, есть тут один момент, который меня смущает. Вернее, их больше, конечно, но этот основной.
– Ну и?
– В каждом клубе будет не меньше двух‑трех десятков вурдалаков, одними ножами мы их не возьмем. Я к чему – наверняка ведь в нашем хранилище есть какие‑то… М‑м‑м… Артефакты, которые можно ради благого дела пустить в ход.
– Хранилище не бездонно. Да и не все, что там лежит, использовать стоит, – остановила его Веретенникова, после взяла со стола нож для бумаг, который, скорее всего, помнил большинство начальников отделов, вспорола полиэтилен одной из упаковок с деньгами и цапнула из нее два корешка купюр. – Ладно, этот вопрос беру на себя. Думаю, пара недель у нас есть, мне этого времени хватит.
– Да ты, тетя Паша, идеалистка, – хмыкнул Морозов. – Две… Кабы не месяц.
– Коли с умом подойдем, то две в самый раз, – осекла его уборщица. – Олег, что дальше?
– Да, собственно, все. Дальше вопросы технического характера – кто чем заниматься станет. Обзвон и переговоры я могу на себя взять. Ну и Ленку к этому подтянуть хорошо бы, так быстрее выйдет. На Славяна с Васькой повесить технические моменты – транспорт, билеты, гостиницы. Людей же надо встретить, расселить, питание обеспечить. Ну а на тебе, Александр Анатольевич, административная часть. Кому же еще этим заниматься? Вызовы, командировочные, то, се. И самое главное – мы в центре Москвы сразу в трех местах веселье со стрельбой устроим, подобное скрыть не получится. Но надо. Ты бы с генералом переговорил, а? Ну, с тем, который в курсе, чем мы на самом деле занимаемся.
Про этого самого генерала Олегу сам Морозов и рассказал, не называя, впрочем, ни его настоящего звания, ни имени‑фамилии. Сказал только, что есть такой, что традиция кураторства над отделом вышестоящими органами власти была всегда, только до шестидесятых этим занимался КГБ, но во времена Щелокова оно перешло в МВД. При этом кураторство не подразумевало прямого подчинения отдела вышестоящему начальству, подобное положение дел тоже сложилось исторически и на удивление четко соблюдалось, даже с учетом нашего менталитета. Ну и упомянул, что периодическая польза от надзора случается. Нечасто, но все же. Там прикроет, тут другим особо любопытным начальникам даст понять, что в дела отдела на Сухаревке лезть не надо, причем так, что те делают верные выводы, и так далее.
