– Нет, – ответил понимавший все это Олег. – Но я и обыск не собираюсь устраивать или что‑то из помещения изымать. Мне надо понять, куда этот самый Липкин подевался.

– Вон как? – Вахтер чуть подался вперед. – А он, выходит, пропал?

– Выходит, что да. – Ровнин нагнулся пониже к оконцу, за которым находился старик. – Такое дело, батя: у Никиты этого на днях родителей убили, причем сразу обоих. Завтра похороны, а сестра единокровная его найти не может, потому к нам обратилась. Мало ли что? Может, он где водку жрет по причине весны и окончания семестра, тогда ладно. А если нет? Если на нем волки куда‑то срать уехали, и ей теперь еще одну могилку рыть понадобится? Тогда коленкор другой. Потому давай‑ка сходим, поглядим, что у него там, в комнате, происходит.

– Да, дело нешутейное, – признал вахтер. – Вот так сразу обоих? Ишь ты! Куда мир катится?

– И не говори, отец, – согласился с ним Ровнин. – Еще чутка – и грянет апокалипсис с четырьмя всадниками мрака и всем таким прочим.

– Я коммунист с сорокалетним стажем! – возмутился дедок. – И в эту всю религиозную чушь не верил и не верю. Думай, что несешь‑то!

– А! – понимающе протянул Олег, почесал затылок и добавил: – Ну и демократы чертовы тоже хороши! Развалили Союз, понимаешь!

– Другое дело, – одобрил старик и брякнул связкой ключей. – Пошли на третий этаж.

Как Олег и предполагал, ничего особо интересного в комнате сутулого студента не обнаружилось. Три кровати, стол, стулья, древний шкаф, забитый самым разным барахлом, десяток пустых пивных бутылок в углу да благоухающие потными ногами раздолбанные кроссовки кого‑то из жильцов, стоящие аккурат посередине помещения. Причем, что забавно, шнурки на них были завязаны.

Но сказать, что он зря сюда заглянул, тоже сказать никак нельзя. Во‑первых, Ровнин понял, как именно Никита покинул свою комнату тогда, ночью, и как в нее вернулся. Просто прямо за окном находился раскидистый вяз, он‑то новоявленному оборотню и помог. Ясно, что в своей обычной форме худосочный Липкин его использовать бы не стал. Да что Липкин, тут даже и более спортивно подготовленный парень вряд ли бы отважился сигануть из окна с тем, чтобы зацепиться за ветку, а после спуститься вниз. Ну, по крайней мере в трезвом виде точно. Но одно дело – человек, и совсем другое – волкодлак, для него подобная акробатика – плевая задача.

Ну а во‑вторых, Олег разжился фотографией подозреваемого. Вернее, даже тремя, на всякий случай. Мало ли кого, кроме Анфисы, он на него науськает?

– Нашел чего? – осведомился у него вахтер, стоящий в дверях и не сводящий глаз с оперативника. – Или как?

– Или как, батя, или как, – взмахнул фотокарточками, зажатыми в руке, Ровнин. – Я снимочки его захвачу, если ты не против? Надо же коллегам знать, кого ищем.

– Бери, – разрешил дедок. – Если все, то выходи, я дверь закрою. А вообще комендантше завтра скажу – если эти обормоты тут не живут, так нечего и квадратные метры занимать. Посерьезней их студенты есть, которые сидят, к экзаменам готовятся, а не шляются невесть где!

– Ну, ты тоже не обобщай, – посоветовал ему Олег. – Мало ли чего и с Липкиным и двумя другими пацанами произошло? В жизни по‑разному случается.

– Да без разницы, – проворчал вахтер, проворачивая ключ в замке. – Все они, знаешь ли… Пошли, что ли?

– Я маленько задержусь, – сказал Олег, приметив в коридоре двух симпатичных девчонок в спортивных костюмах, одна из которых вроде бы даже плакала. – С народом поговорю, может, кто что знает, показания какие даст? А ты, отец, иди.

– С народом, – глянул туда же, куда и оперативник, старик. – Знаю я эти разговоры, не первый день на свете живу. Сегодня ты с нее показания снимешь, а к Новому году живот у девки до носа вырастет.

– Ну, значит, сама дура, – в тон ему ответил Олег. – Надо думать, когда, кому и насколько откровенные показания давать.

– Хэх! – издал горловой звук вахтер, хлопнул нового знакомца по плечу и пошаркал в сторону лестницы.

Ну а Ровнин направился к девушкам, которые действительно были сильно невеселы.

– Добрый день! – поприветствовал Олег студенток, одна из которых и в самом деле тихонько плакала, а вторая подругу по мере сил утешала, гладя при этом по плечу. – Старший лейтенант Ровнин. Мне бы вам пару вопросов задать. Нет, вижу, что не ко времени, но кто‑кто, а вы, как будущие юристы, должны понимать, что работа есть работа.

– Конечно, – шмыгнула носом и вытерла слезинки одна из соседок Липкина, девушка симпатичная, хоть, на взгляд Ровнина, и немного полноватая. – Надо – значит надо.

– Само собой, – кивнула ее подруга, невысокая и черноволосая. – Тем более что Игорек нам всем не чужой был. Вот какая сволочь его так?

– Игорек? – переспросил Олег. – А это кто? И что с ним случилось?

– А вы разве не по поводу смерти Рябинина пришли? – уставились на него студентки. – Его сегодня утром убили. Нам Валерка из тридцатой только что рассказал.

– Слушайте, а у вас где тут курить можно? – поинтересовался Ровнин, который никогда не верил в совпадения, а потому мигом насторожился. – Только на выходе или на лестнице, если втихую, тоже? Просто чего в коридоре стоять, всем мешаться?

– Втихую – можно, если на пятом этаже, – кивнула утешительница. – А сигареткой угостите?

– Легко, – ответил оперативник. – Пошли?

На пятом этаже обнаружилась небольшая клетушка, расположенная рядом с закрытой на висячей замок решетчатой дверью, ведущей на чердак. Девушки привычно уселись на ступеньки, оперативник тут же пристроился рядом.

– Для начала надо бы познакомиться, – предложил он. – Я – Олег.

– Маша, – сказала брюнетка, вытягивая сигарету из предложенной мужчиной пачки.

– Аня, – сказала ее светловолосая подруга, которая, похоже, не курила.

– Вот и ладушки, – произнес Ровнин, щелкнув зажигалкой. – А теперь скажите мне, кто такой Игорь Рябинин и где его убили?

– А вы сами не знаете? – изумилась Маша, прикуривая. – Странно. Мы просто подумали…

– Я очень много чего знаю, у меня работа такая, – веско произнес оперативник. – Но по той же самой причине всегда хочу знать еще больше. Рассказывайте.

– Так, а что мы знаем? – глянула на него брюнетка. – Убили Игорька. Ну, еще Валерка сказал, что вроде в парке его нашли.

– В «Вербилках»? – мигом уточнил Олег.

– Ну да! – покивала Маша.

– А что Игорек там делал? В смысле – где общежитие и где «Вербилки»? Не совсем разные концы Москвы, конечно, но и не сильно близко.

– Он еще зимой в тот район переехал, – наконец подала голос Аня, по щекам которой снова поползли слезинки. – У него там… Ну…

– Девушку он себе нашел, а у той квартира, – не особо жалея чувства подруги, которой, похоже, покойный Рябинин крепко нравился, рубанула с плеча правду‑матку Мария. – Своя. Они сначала похороводились месяца три, в кино там походили, на каток, а после он вещички собрал и уехал. На свою голову, выходит.

– Выходит, да, – согласился с ней Ровнин. – Имя‑фамилию девушки этой вы не знаете?

– Фамилию – нет, – мотнула головой Анна. – Она не из нашего института. А зовут Алла. Валерку можно спросить, они с ней двоюродные брат и сестра. Она потому ему и позвонила сразу. Игоря с пробежки долго не было, она в парк пошла, а там такое…

– В МГУ учится, – добавила Маша, поймала взгляд подруги и спросила: – Что? Игорек пацанам рассказывал, я услышала и запомнила.

– Девчонки, я один звонок сделаю? – поинтересовался у студенток Олег, после достал из кармана мобильник, спустился на четвертый этаж и набрал Анфису. Зная, как работает машина следствия, он был уверен в том, что прокурорские запросто могут быть еще не в курсе того, что личность жертвы уже определена. Просто маховик раскручивается иногда очень медленно, особенно если в процессе участвует много разных подразделений и на дворе воскресенье. Да и то, что одна спецслужба с другой просто не спешит информацией делиться, тоже не редкость.