Увы, но предположения Францева не оправдались, и отдельский микроавтобус въехал в бывший заводской двор только через полтора часа.

– Значит, так, – скомандовал Аркадий Николаевич, когда сотрудники выбрались из машины на свежий воздух. – Все знают, что кому делать, верно?

– Нет, – подал голос Олег. – Мы со Славяном не в курсе.

– За Баженова не беспокойся, – усмехнулся начальник. – Что до тебя, то вообще все просто. Дежуришь во дворе, следишь, чтобы никто не сунулся вниз.

– Да тут нет никого! – обвел рукой пространство Ровнин. – За кем следить?

– Вот поверь мне, именно сегодня и именно сейчас сюда обязательно какого‑нибудь алконавта в поисках бесхозного цветмета занесет, – заверил его Савва. – Причем он не наверх попрется, а полезет в подвал, где все нам испортит. Так что стой и бди.

– И Елену, если что, подстрахуешь, – добавил Францев. – Хотя, думаю, до зеркал дело не дойдет, мы его там, в коридорах, сетью спеленаем. Ребята, полезли уже. Хуже ничего нет, чем ждать да догонять.

– Я перекурить хотел, – расстроился Баженов.

– Грохнем василиска, тогда и перекуришь, – отмахнулся Морозов. – И так сколько времени потеряли. Давай, давай. Вон Командор уже там, а мы все еще тут. Олежка, не зевай. Смотри в оба! Лен, ты на низком старте.

Один за другим сотрудники отдела спускались вниз, в темное полуподвальное помещение, Ревина же встала у окна, попутно сообщив соратникам, что лучше бы им управиться без нее, поскольку делать ей больше нечего, как только пылюкой многолетней дышать.

Обидно было Олегу? Конечно да. Он был уверен, что туда, в полуподвальные цеха, его не взяли по двум причинам. Во‑первых, Францев не уверен в том, что он сможет действовать верно и разумно. Во‑вторых, возможно, его просто пожалели, потому и не потащили новичка на опасное дело. Причем какая из этих двух причин наиболее для него неприятна, он, пожалуй, сам не знал.

– Не злись, – мягко произнесла Ревина, глянув на насупившегося коллегу, – тебе это не идет. Просто сейчас ты там на самом деле не сильно нужен.

– Ничего я не злюсь, – ответил Ровнин, вставая рядом с ней и заглядывая в подвал. – С чего ты взяла?

– Ты просто себя со стороны не видишь, – усмехнулась девушка, следя за тем, как Морозов и Савва расставляют в центре помещения зеркала по принципу трильяжа – два по бокам, одно, чуть подлиннее остальных, в центре. – И обо мне наверняка не очень хорошо сейчас думаешь.

– Лен, ну вот это точно нет, – возмутился Олег.

– А остальное, выходит, все же да? – ехидно уточнила Ревина.

– Есть немного, – признался юноша. – Нет, ну обидно же!

– Все просто, – погладила его по плечу Елена. – Помещение здесь такой планировки, что требуются лишь два загонщика и два отбойщика. Саня и Славян станут василиска гнать, Командор и Савва сеть на него накидывать и забивать. Не сомневайся, Францев отлично знает, что делает.

– Так он сказал, что до сегодняшнего дня подобную погань не валил? – резонно заметил Ровнин.

– Ну, мало ли что он говорит? – рассмеялась девушка. – Наш лидер иногда любит поскромничать. Плюс ты еще за мной приглядываешь, не забудь. Вдруг этот птенчик от наших орлов все же улизнет и досюда доберется? Тогда мое время настанет, придется зеркала в ход пускать. Кто мне спину кроме тебя прикроет?

– Да, насчет зеркал, – оживился Олег. – А они зачем?

– Василиски вообще мало чего боятся. – Девушка помахала рукой Сане и Савве, которые закончили установочные работы и потопали к Францеву и Баженову, стоящим у входа, ведущего в темный коридор. – Исключениями являются зеркала и небесное железо, заговоренное надлежащим образом. Ну и, как сегодня выяснилось, еще планетники. Последние два пункта нам точно недоступны, а вот первый – вполне. Дело в том, что, увидев свое отражение в правильном зеркале, василиск на какое‑то время, правда, не очень продолжительное, что‑то около тридцати‑сорока секунд, остолбевает. Вот такое забавное природное явление, работающее на нас.

– Теперь понятно, – кивнул юноша. –только если он наших обгонит, то чего эти сорок секунд дадут? Они же могут не успеть, а пуля василиска, насколько я понимаю, не берет.

– Зато правильная сталь – запросто. – Ревина откинула полу удлиненной куртки, и Ровнин увидел ножны, притороченные к пояску, охватывающему ее талию. – Или ты думаешь, что я только на жизнь умею жаловаться и трусить, не желая лезть в подвал?

– Говорю ведь – не было у меня таких мыслей, – возмутился Олег. – Вообще!

– У меня просто на пыль аллергия, – пояснила Елена. – На вот такую, застарелую. Пятнами могу пойти, а они меня не красят.

– Кто о чем! – вздохнул Ровнин.

– Кстати, если что, то ты не только за мной приглядывай, но и за зеркалами, – велела ему девушка. – Это не типовая продукция, а настоящий антиквариат. Итальянская работа, семнадцатый век. Я же не просто так сказала, что зеркало должно быть правильное. Обычное василиска, может, остановит, а может, и нет, вот эти же – наверняка, потому что в амальгаме, которая на них пошла, не только серебро и ртуть присутствовали, но и иные добавки, передавшие им очень интересные свойства. Старые итальянские мастера‑зеркальщики – это, знаешь ли, особая каста была, еще не колдуны, но уже и не просто ремесленники. Приблизительно как у нас кузнецы, которые всегда знали чуть больше, чем обычные люди, почему их всякая нечисть обычно стороной и обходила, а ведьмы не стыдились первыми поклон бить.

– Надо же, – крутанул головой Олег.

– С такими зеркалами надо очень осторожно обходиться, – назидательно произнесла Елена. – Особенно в полнолуние и заветные дни вроде католического Рождества. А лучше вообще не трогать, потому что никогда не знаешь, что в них увидеть можно, куда попасть и чем все это после закончится. Все, на этом познавательная минутка ззавершена, пора мне вниз спускаться, хоть и не хочется. Ну что ты встал? Помоги. Я все же девочка!

– Ага. – Олег поддержал Ревину, которая через окно нырнула в подвал. Довольно ловко, надо заметить, настолько, что помощь коллеги, ей, похоже, вовсе была и не нужна.

Спрыгнув на пол, она легко, будто танцуя, добралась до зеркал, прошлась вокруг них, вертя головой, после подошла к стене, около которой находился то ли очень массивный стол, то ли основание, на котором раньше располагался станок, постояла около него, после вытянула руку, в которой обнаружился невесть откуда взявшийся фонарик, и включила его. Луч уперся в центральное зеркало, и полуподвал на секунду озарила яркая вспышка.

– Славненько, – выключив фонарик, произнесла Елена. – То что надо.

После она вернулась коллеге и протянула ему какой‑то маленький непонятный предмет, на вид вроде бы силиконовый.

– Это чего? – удивился Ровнин.

– Беруша, – пояснила девушка. – В одно ухо вставь, от греха. Сила василиска не столько во взгляде, как о том говорят легенды, сколько в голосе. Вернее, там одно дополняет другое, но не суть. Понятно, что этот в полную силу не вошел, но на таможенников, как ты помнишь, его хватило. А если у тебя хотя бы в одном ухе эта штука окажется, то шансы на то, что ты уцелеешь, возрастут будь здоров. Максимум хуже слышать станешь, да и то ненадолго. Ну и в глаза ему не смотри, ясное дело.

– Уловил, – кивнул Олег.

– Но на будущее имей в виду – против взрослого василиска такие штуки не помогут, – добавила Ревина, вставляя берушу в правое ухо. – И в блокнотик это запиши. Не ровен час забудешь.

– Ой, как смешно, – сморщил рожицу юноша.

– Сам сюда не суйся, – велела ему девушка, а после погрозила пальцем. – Но будь настороже. И – тихо, никакой болтовни. Нет нас здесь.

– Понял, – кивнул Олег и примостился у выбитого окна так, чтобы ему и зал было видно, и двор весь просматривался. Елена же вернулась к облюбованному ей ранее столу, устроилась за ним так, что ее из коридора никак разглядеть было нельзя, прильнула спиной к стене и прикрыла глаза.