– Сегодня солнечно, – заметил Ровнин, – совсем лето на улице.

– А мы внутри посидим. Не на веранде. У меня там и столик специальный есть, личный. Хозяин я или нет?

– Пошли, – согласился оперативник и ткнул сигаретой в пепельницу. – Почему нет?

Кафе и вправду оказалось весьма миленькое. Внутри небольшого, по сути, помещения располагалось полтора десятка столов, рассчитанных как на парочки, так и на более‑менее приличные компании, да еще на летней веранде, расположенной под цветастым тентом, столько же поместилось.

– А зимой бретцелями горячими и глинтвейном на улице торговать стану, – поделился своими планами с гостем Арвид. – Думаю, у этого напитка большое будущее в России. Вернее – он вернет себе былую славу. До революции глинтвейн был весьма популярен среди горожан, потом его забыли, а зря, для русских зим он самое то. И, что важно, не так уж дорог в приготовлении. Вино, сахар, незамысловатые специи – и все.

– Тогда тебе не тут надо точку ставить, а на катке каком‑нибудь, – посоветовал ему Олег, рассматривающий меню. – Цистернами там его продавать станешь.

– Хорошая идея, – призадумался Ленц. – Тут неподалеку один каток есть, народу туда много ходит. Я подумаю, спасибо.

– Не за что, – ответил ему Олег, а после одарил улыбкой симпатичную официантку, подошедшую к их столику, стоящему наособицу от остальных. – Мне хот‑дог, пожалуйста. Даже два. И чайку черного.

– Может, пива? – предложил Арвид. – Служба службой, но дело к вечеру. Думаю, уже можно.

– Воздержусь, – отказался Ровнин. – Может, еще в отдел придется возвращаться. Там же одни осуждать примутся, другие – завидовать, а мне оно зачем?

– Тогда послушай моего совета: возьми круассан с лососем и голландским соусом, – посоветовал Ленц. – В Москве это блюдо пока не очень популярно, но, думаю, и у него, как у глинтвейна, впереди большое будущее.

– Хорошо, – покладисто согласился оперативник. – Люблю все новое.

– Ладно, говори, зачем приехал, – закинул руки за голову вурдалак, когда официантка отошла от столика. – Явно же не только про двух поганцев, которые шлюх выпили, узнать?

– Скажи, тебе ничего не говорит слово «шулма»? – решил не мудрить Олег. Все равно же придется этот вопрос задавать, так чего кота за хвост тянуть?

– Нет, – помедлив, ответил Ленц. – Может, и слышал когда, но вот так, с ходу, не припоминаю. Может, есть еще какие‑то вводные? Это вообще кто?

– Как мне думается, так называют калмыцких ведьм, – пояснил Ровнин. – Повторюсь – это только версия, но…

– Все, не части, – рассмеялся вурдалак. – Тебе, друг мой, нужна Айза. Теперь и то, отчего трупы с того снимка, что ты мне показывал, так жутко выглядят, можно объяснить без особых сложностей. Это на нее похоже.

– Айза? – переспросил Олег, из всех сил стараясь не показать, какие эмоции его захлестнули в этот момент. – Хм. Никогда не слышал вроде.

На самом деле он чуть покривил душой, поскольку какие‑то смутные воспоминания в голове у него шевельнулись. В каком‑то давнем‑давнем разговоре это имя звучало, но когда и где, он прямо сейчас вряд ли сможет вспомнить.

– Да и неудивительно, – благодушно поведал ему Арвид. – Если кто и не создает проблемы тебе и твоим коллегам, так это она. Живет себе спокойно где‑то на окраине города, если не ошибаюсь, в Дегунино, ни в какие темные дела не лезет, никому дорогу не переходит, кровь людскую не льет. Так с чего тебе про нее знать?

– Ну, насчет крови – это ты загнул, – возразил ему Ровнин. – Четыре трупа. Не льет она, понимаешь…

– Значит, на то имелся веский повод, – очень серьезно пояснил Арвид. – Айза просто так закон нарушать не станет, не тот это… Кхм… Не того она воспитания женщина. И если Айза кого‑то убила, то этот человек точно смерть заслужил. Не переломы конечностей, не пожизненную диарею, смешанную с энурезом, то есть наказание для науки, а именно смерть. Я ее не оправдываю, убийство есть убийство, но мой тебе совет: прежде чем что‑то предпринять, сначала разберись в причинах случившегося. Может, те, кто умер, более виновны, чем та, кто их убила. Да и потом… Айза очень серьезный и опасный противник, даже для таких бойцов, как ты или твой начальник. Скажем так – лично я с ней лишний раз точно не стал бы ссориться и предпочел разойтись миром.

И вот в этот момент Олег вспомнил, когда и где он слышал имя шулмы. Здесь, в этом самом клубе, только три года назад, чуть ли не в свой самый первый визит сюда. Арвид беседовал с Францевым и упомянул, что кто‑то из его семьи случайно перешел этой самой Айзе дорогу, но он в корне пресек возможный конфликт, поскольку такого врага себе не желает. Блокнот Ровнин себе тогда еще не завел, потому это имя в него и не попало.

– А что ты еще можешь про нее рассказать? – поинтересовался Олег. – Чем живет, когда в Москву приехала, как с нашими ведьмами уживается?

– Да почти ничего, – пожал плечами вурдалак. – Я с ней и общался‑то раз пять всего. Обитает она в Москве, похоже, давно, по крайней мере, тогда, когда моя семья осела здесь, Айза уже тут была. В ее свите… Или общине, не знаю, как правильно. Так вот – их немного, сама Айза и еще дюжина человек, все женщины, все калмычки. Насколько мне известно, держат несколько магазинов и точек на близлежащих рынках с товарами для животных, с того и живут. Хороший бизнес, кстати. Раньше на таком товаре было особо не заработать, а сейчас он резко в гору пошел. Думаю, у данного направления хорошие перспективы. Люди никогда не экономят деньги на детях и домашних любимцах.

– А с нашими ведьмами у нее как? – повторил тот вопрос, который его более всего интересовал, Олег.

– Как‑то довелось мне лет пятнадцать назад беседовать с Кузьмой Митричем, – в очередной раз помедлив, произнес Арвид. – Ну, ты его знаешь, думаю. Колдун.

– А, Косматый, – кивнул Ровнин. – Знаком. Не накоротке, конечно, но довелось лично общаться пару раз.

– Так вот он мне рассказал между делом, что Айза еще в начале семидесятых крепко сцепилась с Марфой. Почему, из‑за чего – понятия не имею, но конфликт вышел на славу, с угрозами и даже кровопролитием. После они разошлись краями, но, полагаю, добрых чувств друг к другу по сей день не испытывают.

– Марфа сдала назад? – изумился Олег. – Никогда бы не подумал, что такое возможно. Это же потеря лица.

– В мире, который заключен на взаимовыгодных условиях, позора нет, – тонко улыбнулся Ленц. – Но это не значит, что все забыто. Айза, может, давно эту свару из головы и выкинула, а Марфа… Она никогда ничего не забывает, просто умеет ждать.

– Удобного момента, – понимающе кивнул Ровнин.

– Ну да, – согласился с ним вурдалак. – Или того, кто сделает всю грязную работу, поскольку лично мараться в крови она не любит. Кроме особых случаев, разумеется.

– «Особых» – это каких?

– Когда надо кому‑то из своих или чужих мозги вправить, – охотно объяснил ему Арвид. – Показательная порка, так сказать, чтобы каждый свое место знал и страх помнил.

Олег после этих слов сразу глянул на собеседника, пытаясь понять, что именно тот вкладывал в сказанное. Просто он почти слово в слово повторил то, что сам Ровнин давеча произносил в кабинете Морозова, и подобное за случайность принять было очень сложно.

С другой стороны – и не такое в жизни бывает, даже звезды нет‑нет да и в «парад» выстраиваются. Прослушку в здании на Сухаревке поставить невозможно, равно как ее туда даже просто пронести, данный факт проверен опытным путем, причем многократно, а по‑другому вурдалак никак узнать о планах Олега не мог.

– Но в узком кругу, – добавил Ленц. – Таком, откуда никогда и ничего. Ну, ты понял?

– Если никогда и ничего, то как ты‑то про это узнал? – резонно поинтересовался Ровнин, а после благодарно кивнул девушке, которая поставила перед ним блюдо с очень даже привлекательно выглядящим здоровенным круассаном, внутрь которого явно запихнули всякую всячину, да еще и густым соусом его полили. – Спасибо!