– Конечно.

– Ну вот, такие, как он, или, к примеру, Рашид – они другие. Для них собственное «хочу» всегда стоит на первом месте, что в результате рано или поздно приводит к очень нехорошим последствиям. Скажу тебе так – того же Рашида еще лет десять назад свои же придавили бы в углу, чтобы он атмосферу в городе не портил и конфликты с властью не провоцировал. Но то тогда, а то сейчас. Нам же официально его к стене пока припереть не получается, а по‑другому действовать не заведено.

«И зря», – подумал про себя Олег, но озвучивать сию крамольную мысль не стал, потому вместо этого спросил:

– А Рашид – это такой в кожанке, невысокий, с бритой башкой? С которым вы и Мороз в августе на Крестьянской заставе встречались? Я тогда еще в машине сидел, вы меня с собой не взяли.

– Он, родимый, – подтвердил Францев. – Занесло его в Москву году в восемьдесят девятом, прибился он к Равилю, был в те времена такой глава семьи. Был, а потом пропал куда‑то. Внезапно. Вдруг. И его правая рука Алишер тоже. Дальше продолжать?

– Нет, не надо. И так все ясно.

– Молодец, быстро выводы делаешь. Так что появился в белокаменной новый глава семьи, причем весьма шустрый. Я, когда с ним общался в последний раз, точно понял – рано или поздно придется нам схлестнуться. Он вроде и почтение оказывает, и соглашается со всем, а по глазам видно – плевать он на мои слова хотел. Просто сейчас ему война с нами не нужна, вот и все. Но увы, и нам она пока ни к чему, без того по углям бегаем.

– Ну да, – согласился с ним Олег.

– Да‑то да, вот только время здесь работает против нас. Рашид набирает мощь, авторитет зарабатывает, вурдалаков натаскивает, а нас больше не становится. Сколько было, столько и есть. Гадину, Олежка, надо давить, пока она маленькая, потом сил и крови уйдет куда больше.

– Так, может…

– Не может, – вздохнул Францев. – Силовой конфликт мы сейчас не потянем. Победить в нем, наверное, победим, но какой ценой? Так себе вариант, согласись?

– В целом да, – признал юноша, поняв, что кто‑кто, а он в список вероятных потерь попадает с очень большой вероятностью. Просто в силу неопытности и отсутствия фирменного отдельского ножа. Само собой, подобная перспектива его не сильно радовала. Впрочем, других сегодняшний день, похоже, для него вообще не припас.

– Потому пока будем наблюдать и ждать подходящего момента, – выходя из здания, резюмировал Аркадий Николаевич. – Ошибки делают все, и Рашид не исключение. Так, я не понял. А где машина?

И верно – отдельской «девятки» во дворе не наблюдалось. Как, впрочем, и микроавтобуса. С последним, впрочем, все было ясно – на нем уехали Морозов сотоварищи.

– Угнали? – недоуменно глянул на начальника Олег.

– Кто? – ответил ему Францев. – Да ладно кто. Зачем? Кому наша рухлядь нужна в принципе? Я понимаю – дворники снять, зеркало скрутить, хотя и такого Аникушка сделать не даст. Двор наравне с домом его территория. Но даже в порядке бреда – кому наше ржавое корыто могло понадобиться?

В этот момент под аркой раздалось чихание мотора и душераздирающий скрип, а секундой позже во двор даже не въехала, а, скорее, втащилась жуткого вида «четверка» – старая, битая, с огромной трещиной на заднем стекле, и вдобавок двуцветная. Верхняя часть ее была выкрашена оранжевым колером, а нижняя – синим. Зрелище, прямо скажем, то еще. Настолько, что живи в отдельском дворе собака, то она, наверное, протяжно завыла бы от страха, подняв морду к серому осеннему небу.

– Ужас какой! – проникся происходящим Олег. – Никогда ничего подобного не видел.

– Я в детстве очень «Трех мушкетеров» любил читать, – произнес Францев, хлопая ладонями по карманам куртки, как видно в поисках сигарет. – Если бы д’Артаньян жил сегодня, то он въехал бы в Менг вот на таком динозавре. Баженов! Очень быстро объясни мне, что все это значит! У тебя минута.

– Пригнал машинку, – расплылся в довольной улыбке Слава, вылезший из кабины «четверки». – Прикольная, да?

– Невероятно, – подтвердил Аркадий Николаевич и пожаловался Ровнину: – Пистолет опять в сейфе забыл. Олежка, если не в труд, сбегай принеси, у меня большое желание пострелять по движущимся мишеням появилось. Или даже не так – свой мне дай. Я знаю, он всегда при тебе.

– Не надо грязи, шеф! – потребовал Славян, но на всякий случай обежал машину, сделав ту своим прикрытием. – И ты, Олежка, не дергайся. Убивать меня станет Аркадий Николаевич, а посадят тебя. Твой же ствол. Он отстрелянный, в картотеке эмвэдэшной числится.

– Ну да, – согласился с ним юноша, но все же достал макаров из кобуры и протянул его Францеву. – Но я очень исполнительный. Опять‑таки носки по квартире никто больше разбрасывать не будет. Представляете, Аркадий Николаевич, я недавно один в морозилке нашел. Вот на кой он его туда засунул? Да еще и пачку пельменей им обернул?

– Время от времени у меня случаются причудливые алкогольные фантазии, – пояснил Баженов. – Да прекратите уже! Это времянка. Я нашу, как и обещал, в сервис к армейскому другану определил, он дал слово более‑менее ее до ума довести, причем за божескую цену. И этот раритет подогнал по‑братски, за так, чтобы я безлошадным не остался. Ну лучше же что‑то, чем ничего? Тем более бесплатно.

– Глядя на это нечто, думается о том, что лучше ничего. – Францев вернул пистолет Олегу, тот засунул его в кобуру. – Страх господень.

– Эксклюзив, – не согласился с ним Баженов. – Такой ни у кого нет. Даже у Майкла Джексона.

– И долго нам на этом чудище кататься? Когда «девятка» будет готова?

– Ну, не знаю. – Славян почесал затылок, растрепав свои волосы, которые, к слову, уже месяц как сменили благоприобретенный рыжий цвет на природный русый. – Скоро.

– Кошмар, – печально констатировал Аркадий Николаевич. – Ладно, когда нет гербовой, пишут на простой. Олег, садись, поехали.

– А я? – возмутился Баженов. – Меня с собой возьмите.

– Этот Боливар не вынесет троих, – сказал, как отрезал Францев. – Развалится по дороге.

– Ну хоть до метро подкиньте, – глянул на вечернее небо, с которого снова начала сыпаться мокрая труха, Славян. – Пожалуйста!

– Ладно, залазь, – разрешил Францев, усаживаясь за руль. – Только давай без твоей обычной трескотни обойдемся. Мне надо подумать, потому едем в тишине.

«Вот и хорошо», – мысленно потер руки Олег, которому тоже было о чем поразмыслить.

После того как Баженов выскочил у метро, Францев продолжил вести машину молча, размышляя о чем‑то своем, единственное – сообщил Олегу, что сейчас они едут в Останкино, да и то только после того, как юноша у него спросил, насколько далек их путь. Ради правды, особой ясности предоставленная информация Ровнину не добавила, поскольку в том районе Москвы ему пока побывать не довелось, но это не сильно его и опечалило. Спешить все равно было некуда, плюс предоставлялась отличная возможность рассмотреть нежданно‑негаданно возникшую неприятность со всех ракурсов.

Первая и самая бредовая версия того, кому вдруг понадобилось знать о нем все, возникла у Олега еще в кабинете Францева. Из нее следовало, что кто‑то из клиентуры отдела решил собрать подробнейшее досье с тем, чтобы после попробовать припереть его к стене и тем самым склонить к сотрудничеству. Как рабочий вариант она, конечно, кое‑как билась в логику происходящего, но при подробном разборе разлеталась в разные стороны, точно стеклянный стакан, брошенный на каменный пол. Ну какой обитатель Ночи станет наводить справки непосредственно через его начальника, который их всех насквозь видит? И потом – чем таким выдающимся на ниве защиты граждан от потустороннего он, Олег Ровнин, отметился за прошедшие месяцы, чтобы кто‑то затеял вот такую разработку? Какой подвиг совершил?

После юноша перешел ко второй версии, которая не сильно отстала по части несуразности от первой. Имя ей было Мария Остапенко. Впрочем, если точнее, под подозрение попала не сама Машка, а Антон Семенович Остапенко, ее папа. В принципе, этот непростой дядька запросто мог поднять свои связи и оформить подобные запросы, вот только зачем? Ну, даже если бы его заинтересовала скромная персона лейтенанта милиции, с которым встречается его дочь, и он захотел бы убедиться в том, что этот юноша действительно тот, за кого себя выдает, то запросто мог бы реализовать куда более незамысловатые варианты. Или вообще звонком обошелся, что куда проще. А вот так, с характеристиками, с подробнейшим сбором информации… Да ну нет. И потом – чтобы вот так сразу? На следующий день? Как‑то не верится в то, что после того, как Ровнин покинул квартиру на Малой Бронной, господин Остапенко выпил еще рюмочку да и сказал дочери: