– За тобой. Твоя сестра жива. Да, она больше не та, что раньше, но жива же? Вон дышит, плачет… Ты просила – я сделал, все по‑честному. Потому живи и помни – рано или поздно за мою сегодняшнюю доброту придется заплатить. Не ей, а тебе.

– Уж будь уверен – не забуду, – пообещала Залесская, причем тон ее был не самым доброжелательным.

– Никаких сомнений. – Ровнина ее злоба, заметим, совершенно не трогала, поскольку он знал – не рискнет Яна ему палки в колеса совать, Марфы побоится. – И еще – у тебя там клиент в коридоре сидит. Ну, если не сбежал еще. Так он действительно на три записан, а времени вон десять минут четвертого. Ты ему хоть скидку какую‑то предоставь, что ли?

Как оказалось – не сбежал. Сидел будущий юрист, ждал приема.

– Все, – выйдя из кабинета, сообщил ему Олег. – Еще пара минут, и вас примут.

– Очень хорошо, – с ноткой язвительности сообщил ему парень. – Наконец‑то!

– А что случилось‑то с вами? – поинтересовался Ровнин. – Если не секрет? Просто интересно, что моего потенциального коллегу могло привести в этот храм суеверий? Юристы – люди рациональные, мистике не подверженные.

– Да сны замучили, – неожиданно разоткровенничался с ним молодой человек. – Сил никаких нет. И все какие‑то ирреальные, не от мира сего. Я одногруппнице пожаловался, а она мне вот эту госпожу Яну и посоветовала. Говорит, та ей в ситуации похлеще помогла. Я сначала решил, что это, конечно, бред, а потом подумал‑подумал и на прием записался. А вдруг поможет? Просто мне до дурки всего ничего осталось, если дело так дальше пойдет.

– Крепись, – похлопал его по плечу Олег. – Сны – дело такое, они не утюг, их из розетки запросто не выключишь. А эта… Может, и поможет. Только ты ее еще минут пять не беспокой, хорошо?

Выйдя на улицу, он с удовольствием глянул на солнышко, погладил рукоять ножа, а после достал сигареты, решив не торопясь перекурить да и направиться на работу. Не стоит все же доводить начальство до белого каления, пусть даже оно и является тебе другом. Ну и с документами следует поработать, потому как и отчетов накопилось много, и разного другого бумажного мусора, подлежащего заполнению, нумерации и подшиванию тоже.

Но тут начальство прорезалось само, в виде телефонного звонка.

– Олег, ты где? – осведомился у Ровнина Морозов.

– На «Войковской».

– Ну, хоть что‑то! – вроде как даже обрадовался Саша. – Давай, дуй на «Сокол», адрес сейчас эсэмэской сброшу. Там убийство, не исключено, что по нашему профилю. Местная группа либо уже там, либо вот‑вот подъедет.

– А не пошлют они меня? – осведомился Олег.

Вопрос его не был лишен логики. Менялась не только страна, менялось все вокруг, и милиция не являлась исключением. Девяностые, не так давно получившие от народа приставку «лихие», кончились вместе с прошлым веком, а с ними завершилась как бандитская вольница, так и некоторая хаотичность в работе внутренних органов. И если раньше вопрос «Ты чего вообще тут делаешь?», заданный представителем местного ОВД сотруднику отдела, прибывшему на место преступления, был в лучшем случае нечастой формальностью, то теперь он звучал все чаще и чаще.

– Все нормально, там некий капитан Семенов‑старший, его предупредили, – ответил Морозов. – Давай, руки в ноги и дуй. Авось это вообще не наш жмур окажется, а просто обычный «холодный».

– Авось, – согласился с ним Олег, затушил сигарету и направился в сторону метро.

Увы и ах, но то, что старушка, до вчерашнего дня спокойно проживавшая в тихом московском районе «Сокол», а теперь заработавшая к своему имени приставку «пострадавшая», подпадает под юрисдикцию отдела, Ровнин понял сразу же, как только вошел в небольшую квартирку, находящуюся на пятом этаже дома, который в народе называют «поздняя хрущевка».

Гражданку Сазонову Ангелину Юрьевну не просто убили, ее безжалостно растерзали, о чем говорили распластанное на полу тело, потеки крови на обоях и части людской плоти, бессистемно разбросанные по комнате.

– Смотри брючки не заляпай, – произнес тот самый Семенов, о котором упомянул в разговоре с Олегом Морозов, сразу после того, как глянул на предъявленное ему удостоверение. – Тут, знаешь ли, грязновато. Да и вообще…

Оно было и понятно, Ровнин в своем костюмчике совершенно не вписывался в картину происходящего. Да и вообще неясно было Семенову, чего этот пижон тут забыл, а люди его профессии очень недовольны жизнью, когда чего‑то не понимают.

Но раз сказали не гнать, значит, так надо.

– Ничего, я у стеночки постою, посмотрю, – невозмутимо произнес Олег, которого подобное отношение коллеги по цеху совершенно не задело. – Не каждый день такую красоту наблюдать приходится.

– Это да, – согласился с ним опер с «Сокола», поняв, что бледнеть и блевать визитер не собирается, а значит, какой‑никакой жизненный опыт у него присутствует. – Всякое было, врать не стану, но тут, конечно, что‑то с чем‑то.

Олег за последние пять лет и вправду много чего повидал, потому лично его происходящее эмоционально не сильно тронуло, скорее, опечалил тот факт, что покойная старушка явно подпадает под юрисдикцию отдела. Тут не человек поработал, а кто‑то из Ночи отметился.

Правда, было непонятно, кто именно. Рвали бедную бабку когтями, это сразу стало ясно по характеру ран, но вот сердце, что виднелось в раскуроченной грудной клетке, при этом не тронули и горло не вырвали. То есть – не оборотень. Да и не творят они такое в квартирах, нет у них подобной привычки. Они охотники, им надо сначала жертву погонять, страх ее ощутить, происходящим насладиться, а вот так, просто убийство ради убийства затевать? Да ну нет.

Кое‑кто из матерых природных ведьм может когтями человека уработать, особенно из тех, которые в животное умеют перекидываться. Но демонстративно, с кровью по стенам и гарантированным следствием со стороны отдела? Ясно же, что сухаревские будут землю носом рыть и до истины докопаются. Плюс там речь о кошке идет или о сороке. Ни та ни другая животинка на подобное не способна, потому обратно нет.

Кто еще из любителей подрать людей когтями в Москве обитает? Несколько баюнов, но им оно тоже ни к чему. Все они неплохо пристроились, обитают при музеях и вполне довольны жизнью. Еретик? Тоже вряд ли, это нечисть редкая и большие города не жалующая. Олег за пять лет только одного видел, да и то в Коломне. Ну и еще – где обычная старушка могла перейти дорогу дважды умершему колдуну?

Но это все отечественная нечисть и нелюдь. Увы, но стараниями мэра народонаселение Москвы с каждым годом все активнее стало прирастать теми, кого в старые времена называли «гостями столицы», а в теперешние именовали «гастарбайтерами».

Обитатели сразу нескольких бывших союзных республик прибывали в город в огромных количествах, но оно и не странно, ибо столица разрасталась невероятными темпами. Стройки, рынки, ЖКХ – везде требовались рабочие руки, и никого особо не волновало, насколько они чистые и владеет ли их обладатель русским языком в принципе. Главное – исполнительность, нетребовательность к бытовым условиям и дешевизна в разрезе оплаты труда. Остальное – мелочи.

Увы и ах, но следом за тысячами большей частью не очень квалифицированных, но небалованных работяг, в Москву прибывала и тамошняя нелюдь с нечистью. Кем‑то двигало любопытство, кем‑то – желание понять, не будет ли в новых землях лучше, чем на исторической родине, а кто‑то и вовсе счел переселение выгодным для себя предприятием.

За последние два года работникам отдела пришлось столкнуться, например, с наснасом, который своим внешним видом здорово перепугал Ревину, участвовавшую в охоте на эту экзотическую нечисть. Впрочем, оно и понятно, поскольку, когда перед тобой появляется ровно половина человека, конкретно левая, но при этом снабженная вполне себе цельным эрегированным членом размером с хороший кабачок, тут поневоле струхнешь. А уж если этот кошмар тянет к тебе единственную руку, половиной рта что‑то бормочет на арабском и явно собирается своей колотушкой тебя оттараканить, так и вовсе можно в штаны напрудить. Или в колготки.