– Так давайте ее позовем, – без малейшего смущения предложил Баженов. – Не поможет – так подскажет.

– Поясницу у нее вчера прихватило, – вздохнул Францев. – Сильно, ни согнуться, ни разогнуться не может.

– Так вот отчего сегодня в здании тишина такая, – протянул Славян. – А я‑то гадаю!

– Ну да. Лежит пластом да с Аникушкой ругается, который ее народными средствами лечит.

– А ругается отчего? – удивился Савва. – Народные методы – они надежные.

– Надежные, – согласился с ним начальник отдела, – но безалкогольные. Хотя посоветоваться – посоветуюсь. Я на василиска по молодости охотился дважды, но оба раза на подхвате стоял, меня тогда даже в загонщики не взяли, так что не сомневайтесь, вызнаю, что только можно. Все, до завтра. И чтобы без опозданий!

Утреннее пророчество Ровнина сбылось, Баженов упрел в своей ненаглядной обновке так, что у него пот градом с лица катился.

– Труба, блин! – простонал он, выйдя из метро, а после привалившись к стене одного из ларьков, стоящих рядом с ним. – А‑а‑а! Прохлада! Ветер, дуй сильнее, а то я сдохну от перегрева.

– Зато ты в ней смотришься будь здоров как! – не удержавшись, подколол его Олег. – Стильно и модно!

– Ага, – вытерев лоб, проворчал Славян, – как партизан. Нет, ну надо было Францеву такое сказать, а?

– Вообще‑то есть немного, – прищурившись, оглядел его Ровнин. – У моего деда тулуп есть, длинный такой, до пят. В каком‑то смысле семейная реликвия, потому что он ему от его деда достался.

– И?

– Если этот тулуп обрезать вот посюда, то твой «пилот» и получится. Ну разве что цветом посветлее. А прапрадед мой, кстати, извозчиком трудился, для того такую одежду себе и заказал. Так что ты в каком‑то смысле не столько партизан, сколько…

– Да пошел ты! – разозлился Славян уже всерьез и чиркнул молнией куртки. – Блин, сейчас точно вспыхну и сгорю!

– Ты не спеши, – попросил его Олег, – сначала деньги отдай. Все, что у тебя остались.

– Чего это?

– Продукты пойду куплю, пока ты тут дух переводишь. Потому что если нет, то сегодня мы будем есть лук с луком, так как ничего больше дома нет. И завтра. И послезавтра. А я не Буратино, луковицами не наемся. Да и вонять потом не хочу. Знаешь, как луковый запах впитывается во все, что можно?

– Убедил. – Славян вытянул из кармана несколько мелких купюр и пяток монеток. – Забирай последнее. Все, ни копейки не осталось. Старший лейтенант Баженов с этого момента нищ, как церковная крыса! Хорошо хоть проезд бесплатный, а то еще и «зайцем» пришлось бы завтра на работу добираться.

– Сам виноват, – щелкнул пальцем по коже «пилота» Олег, – теперь не жалуйся. Ладно, фигня. На макароны и кетчуп хватит, значит, от голода не сдохнем. На край у Саввы займем.

– Интересно, а василиска можно сожрать? – задумчиво спросил у коллеги Баженов. – Теоретически? Ты вроде упомянул, что он выглядит как птица. Может, и на вкус ничего, если ощипать и сварить? Или зажарить?

– Знаешь, иногда ты реально можешь удивить, – проникся услышанным Ровнин. – Мне кажется, что никто из наших предшественников никогда такой мыслью не задавался. Ты – первый.

– Не факт. После революции тоже голод был, так что те ребята, возможно, о таком не только думали. Не исключено, что они даже так делали.

Денег хватило не только на макароны и кетчуп, но и на масло «Рама», а также хлеб, без которого этот продукт употреблять не рекомендовалось. Баженов, конечно, алчно глядел на батареи бутылок, расставленные на прилавках, но впустую. И дело было даже не в непреклонности Олега, а в глубине финансовой пропасти, в которую со скоростью и свистом ядра летела эта парочка.

Окончательно же Славян расстроился, когда добрался до своего подъезда и увидел, что на лавочке около него сидят, о чем‑то болтая, две симпатичных девчонки.

– Не жизнь, а свинство, – пробурчал он. – Вон пара симпотных телок прямо в руки идет, а фиг цапнешь! Не на макароны же их приманивать? Тут без флакона никак!

– Да и ладно, – отмахнулся Олег. – Тем более что приказ был какой? Выспаться. А с такими мы бы всю ночь прокуролесили. Я тебя знаю.

– Ой, не надо из себя монаха строить, – попросил его приятель. – Напомни, кто в июле, выжрав в одну пачку бутылку «Урсуса», орал, что всю эту вашу Москву нахлобучит?

– Ну было и было, – поморщился Ровнин. – Развезло меня тогда сильно. Я накануне два дня не спал почти!

– Вот и не надо грязи, – подытожил Баженов.

– Привет, мальчишки! – звонко произнесла одна из девушек, глазастая и русоволосая. – Чего такие мрачные?

– Погода дрянь, дела не лучше, – отозвался Славян.

– Так ты с нами посиди, поболтай, глядишь, повеселеешь, – предложила вторая, темненькая, и похлопала ладонью по деревяшке лавки. – Давай, пристраивайся. Или испугался? А?

– Да нет, мы лучше домой, – вдруг как‑то резко подобрался Славян. – Не то настроение, чтобы лясы точить. Да и спать хочется.

– Ладно тебе, – широко улыбнулась брюнетка. – Время детское. Смотри, у нас семечки есть!

– Не люблю. – В голосе Баженова прорезались резкие нотки. – У меня от них изжога.

– Говорила тебе, Маруська, что пиво надо брать, – попеняла подруге блондинка. – А ты – «семечки», «семечки». Верно же, Слава? Пиво‑то оно лучше?

– Валили бы вы отсюда, девчонки, – предложил подругам оперативник, чуть загораживая собой Ровнина. – От греха. Время, конечно, детское, но темное, а район у нас недобрый. Мало ли что с такими симпотными девчулями, как вы, может случиться?

– Так ты на лавку присядь, тогда и бояться нечего будет. Кто нас с таким защитником тронет? Только глянут на тебя и сразу в туман свалят. А друг твой пока вон к той машине прогуляется.

– С чего бы? – осведомился у них Олег. – Я ехать никуда не собираюсь. Наоборот, планирую макарон нажраться и спать залечь.

– Ты же мужчина, – укоризненно заявила брюнетка. – Как по‑другому?

– Не вижу логики.

– А она есть. Тебя там женщина ждет, причем давно. Час как, если не больше. Неужели ты сможешь ей после такого отказать в пяти‑десяти минутах общения?

– Он? Сможет, причем запросто, – заверил подруг Славян, запуская правую руку под отворот «пилота». – Пошли домой, Олежка, а эти пусть тут остаются и ищут приключения на свои задницы. Причем, зная наш район, могу заверить – не только на них. У нас тут в последнее время много армян развелось, а они еще те половые затейники.

Если по уму действовать, то, наверное, так и следовало поступить, но Ровнин, у которого имелись на этот счет свои резоны, помедлив пару секунд, произнес:

– Слав, а ведь и правда некрасиво выходит. Женщина ждет, я кобенюсь. Пойду, пожалуй, поговорю.

– Оно тебе точно надо? – осведомился Баженов. – Может, ну его?

– Да нет, схожу, – уверенно заявил Олег. – В какой, значит, машине роковая незнакомка меня ждет? Вон в той?

– В ней, – подтвердила блондинка.

– Ладно, девки, тогда я и правда с вами посижу, – весело рыкнул Баженов, ловко впихиваясь между юными ведьмами (а в том, что это именно они пожаловали в гости, ни тот ни другой из оперативников не сомневался). – Постерегу вас маленько, чтобы никто не обидел. И это, глазастая, ты семок грозилась отсыпать. Давай уже, не жмись!

– А как же изжога? – отсыпая черные зернышки в ладонь Славяну, уточнила брюнетка.

– Пофиг, – ответил тот. – Переживу. Да не дергай ты руку, больше рассыплешь!

Ровнин тем временем подошел к серебристому «Форду Сьерре», открыл заднюю дверь и заглянул в салон.

– Добрый вечер, Олег! – поприветствовала его сидящая внутри женщина. – Рада тебя видеть. Не против немного поболтать? Тем более что это не столько в моих, сколько в твоих интересах.

Окажись внутри не Марфа Петровна, с которой оперативник свел знакомство еще в начале лета, то он бы, наверное, не столько удивился, сколько расстроился. Просто в этом случае он не знал бы, о чем предстоит разговор и на кой ляд он в целом кому‑то понадобился.