Но нет, теперь все предельно ясно и понятно, что уже хорошо.
– Добрый, – растянул рот в улыбке юноша и без особых стеснений забрался в теплый салон. – Вообще‑то день был длинный и сложный, но как я могу вам отказать? Тем более что в свое время вы пошли мне навстречу, Яну в клуб отпустили. Кстати, как она? Мы же с того дня и не виделись, и не слышались.
– Да вроде все ничего, – ответила ведьма. – В августе на пару дней заезжала в гости, тебе звонила на работу, но не застала. Очень расстроилась, помню, по этому поводу. Ты бы себе сотовый телефон завел, что ли? Штука дорогая, но очень удобная.
– И рад бы, да денег нет, – вздохнул Ровнин. – Зарплаты маленькие, цены растут, какие там сотовые телефоны.
– Денег столько, сколько нужно, никогда ни у кого нет, – назидательно произнесла Марфа. – Но это не повод для того, чтобы свой шанс на личное счастье терять. Ты вот девчонке в сердце запал, она о тебе думает, разные планы строит, печалится, что повидаться не довелось. Вот так погрустит еще немного, махнет рукой на все да первого попавшегося стрекозла, что рядом окажется, к себе под одеяло и пустит. Просто так, чтобы пустоту в сердце закрыть. По душе тебе такое?
– Не то чтобы очень, – согласился с ней молодой человек. – Но с другой стороны – если суждено быть вместе, то и без телефона это случится. А если нет… Ну, значит, тот стрекозел ее судьба.
– Ты на судьбу все не вали и свое будущее на ее плечи не перегружай, – погрозила ему пальцем собеседница. – Вот судьбе только и дел, что о каждом да всяком думать. Лучше скажи – у тебя день рождения когда?
– В этом году прошел уже. А что?
– Да телефон подарила бы, – рассмеялась ведьма. – Если гора не идет к Магомеду, как говорят в народе. Все же не чужая мне Яна, родня как‑никак. Да и ты парень славный, хочется, чтобы все у вас сладилось.
– За добрые слова спасибо, но мне такой подарок не по чину, – притворно расстроился Олег. – Начальство не поймет, ругаться станет.
– А ты ему не говори, – посоветовала Марфа, – не надо. На телефоне же не написано, что я его тебе подарила?
– Мы точно про моего начальника говорим? – Вот теперь смех Ровнина был совершенно не наигранным. – Про Аркадия Николаевича? То, что он точно знает, сколько я получаю, – это ладно. Но чтобы он не узнал, откуда у такого презента ноги растут… Сомневаюсь.
– Что да, то да, – согласилась с ним ведьма. – Ну – нет и нет. Была бы честь предложена. Я, собственно, не по этому поводу решила с тобой встретиться.
– А по какому?
– Ты же из Саратова приехал в Москву, верно? – осведомилась у него Марфа. – Ничего не путаю?
– Нет, – подтвердил Ровнин. – Все верно.
– Тогда твои дела не очень хороши, Олег, – печально уведомила молодого человека ведьма. – Скорее, даже плохи.
– Я так не думаю, – возразил тот. – Шутка ли – в органах всего ничего, а уже в Москве работаю. В столице нашей Родины. И с отделом повезло, и с начальником, и с коллегами. А что зарплата маленькая – так это ничего, у меня жены пока нет, детей тоже, по крайней мере таких, о которых я знаю, долгов не наделал. Нет, хорошо все.
– Столица – это да, – глянула ночную темноту, накрывшую спальный район, Марфа. – Хоть здесь и задворки, конечно. А вот насчет долгов – это ты погорячился, дорогой мой. Числятся они за тобой.
Олег даже расстроился немного, услышав последнюю фразу. Во‑первых, потому что не ожидал, что Марфа попадется на столь незамысловатую наживку. Основываясь на пусть и скромных, но личных наблюдениях, а также том, что ему довелось про нее услышать от коллег, он считал, что эта матерая ведьма будет действовать тоньше, искуснее. Во‑вторых, уж очень банально прозвучали ее слова. Избито, если угодно, как во второсортном романе. Нет чтобы употребить более изысканную формулировку, вроде «за всеми тянутся грехи молодости» или что‑то в этом роде.
А тут прямо штамп какой‑то. Так и тянет ответить подобным, например, сказать нечто не менее банальное: «Это не я тогда варенье съел» или «Она сама предложила без презерватива». Но нельзя, ведьма может понять, что он валяет дурака, тогда разговор закончится, толком не начавшись.
– Марфа Петровна, у меня на самом деле денек выдался непростой, потому давайте обойдемся без загадок, – устало произнес Ровнин. – И я правда не очень понимаю, о каких долгах идет речь. Говорите как есть.
– Почему нет? – согласилась с его предложением ведьма. – И сразу извини за то, что о неприятных вещах речь поведу.
– Как часто повторяет мой начальник, «по нынешним временам хорошая новость редкость», – заметил юноша. – Я привычный, можете не церемониться.
– Помнишь такого Равиля Алирзаева? – подалась чуть вперед Марфа. – Так он, Олег, тебя до сих пор ищет. Не простил смерти своего брата.
– Так восточный человек, чего с него возьмешь. – Ровнин, сохраняя невозмутимое выражение лица, все же дал голосу немного дрогнуть. Совсем чуть‑чуть, но так, чтобы собеседница это подметила. – Кровная месть и все такое.
– Но у нас тут не Кавказ все же, – произнесла женщина. – Свои законы, свои порядки. Верно?
– Я‑то да, вот только кровник мой, боюсь, с этой точкой зрения не слишком согласен, – вздохнул юноша. – Не устраивает она его, если верить вашим словам. Полгода прошло, а он ничего не забыл.
– А вот теперь самое неприятное – еще немного, и он тебя отыщет, – печально констатировала ведьма. – Еще раз прости за недобрую весть.
– Беда, – потер ладонью лоб Олег, искренне печалясь, что на нем нет хоть пары капель пота. Одна радость – в салоне полумрак, может, и не заметит собеседница, что кожа на самом деле сухая.
– Она, – подтвердила ведьма. – А главное, как нелепо все вышло. Говорю ведь – присохла к тебе Янка да и решила вызнать, не осталось ли у тебя в Саратове подружки. Недоверчивая она у нас. Ревнивая. Копнула там, копнула тут, а после выведала все о майской истории, когда ты братца этого бандита подстрелил. Как бишь его…
– Малика, – подсказал ей Олег.
– Вот‑вот, его. И все бы ничего, да она историю эту за каким‑то лядом своей… э‑э‑э… матери приемной поведала.
– Главе ковена, – подсказал ведьме Олег. – Называйте вещи своими именами.
– Да какой в Энгельсе ковен? – рассмеялась Марфа. – Ты бы еще «верховный сбор» сказал. Так, община. Хорошая, сильная, но община. И вот главе этой общины она все и выложила. А уж та сама проведала, что, оказывается, Равиль хорошие деньги платит тому, кто ему наводку на обидчика даст. Пятьдесят миллионов, на минуточку.
– Не так и много, – вполне искренне расстроился Олег. – Я думал, он меня дороже оценит.
– По нашим московским меркам не очень, – кивнула собеседница. – Впрочем, все относительно. А по энгельсовским – отличная сумма. Хотя ты бы тоже не особо привередничал. Сам сколько получаешь в месяц?
– Миллион сто, – ответил Ровнин.
– Выходит, это твоя зарплата за три с половиной года.
– Нам недавно индексацию обещали, – заметил Олег. – Министр, по телевизору. Ну, не отделу, ясное дело, всем сотрудникам МВД.
– Хорошо, за три года, – иронично согласилась с ним Марфа. – Не о том думаешь, парень. Дело в том, что подруга моя энгельсовская всерьез подумывает об этой награде. Ты ей никто, на девкины чувства да слезы ей вовсе плевать, потому как чем больше та поплачет, тем меньше пописает. А деньги – они всегда деньги. Так что не сегодня завтра наведается старшая к горбоносому да все и выложит. Ну, кроме адреса отдела, откуда ей его знать? Но эту информацию добыть точно невелик труд. Что дальше случится – рассказывать?
– Нет, – мотнул головой Олег. – А вот к чему вы мне все это поведали, понять хочется. Я же вам тоже чуть больше, чем никто?
– Есть причины, – охотно ответила ему ведьма, – и не одна. Например, мне очень не нравится, когда людей с Сухаревки убивает невесть кто. Мы не друзья, врать не стану, но вырывать вам сердца должны свои, а не пришлые. Это вопрос принципа.
– Неприятно, резко, но честно, – произнес Ровнин. – А еще мне вдруг захотелось вас убить. Не знаю почему.
