– Так я вроде…

– Пока нет. Но когда вернешься, надеюсь, ясность появится. И вот еще что. Когда шашку станешь от крови замывать, не вздумай по лезвию рукой водить. Без пальцев останешься.

– Ага.

– И бей с оттягом, вот так. – Тетя Паша попробовала показать, как именно, но тут же схватилась за поясницу и прислонилась к стене. – Все, иди! Ох, батюшки! И где ж я так нагрешила? Хотя где я только не грешила…

На улице тем временем сотрудники отдела стояли и смотрели на то, как обнаженный по пояс Баженов лихо крутит меч в руке. Надо заметить, что получалось у него это на самом деле здорово.

– Как есть Конан‑варвар, – с хорошо скрытой иронией произнесла Ревина и даже в ладоши хлопнула несколько раз.

– Есть такое, – не стал с ней спорить Славян и застыл в хрестоматийной позе легендарного киммерийца в исполнении не менее знаменитого Шварценеггера – в полуобороте, держа меч в состоянии «вертикально», с напрягшимся бицепсом и сурово глядя на окружающих.

– На самом деле похож, – засунув шашку под мышку и доставая на ходу сигареты, сообщил Ровнин. – Круто же! Ну чего, перекурим и едем?

– Мы уже, – бросил окурок в урну Морозов, – а кто не успел – тот опоздал. Все, по коням!

– Ну да, ну да. – Олег глянул на шашку. – И, кстати, мне эта формулировка подходит больше, чем кому‑либо из вас.

Скажем прямо, дорога до Брянска здорово вымотала сотрудников отдела, настолько, что впору было не по лесам белого вожака искать, а сутки минимум пластом лежать.

Во‑первых, солнце, точно назло, начало нешутейно припекать, и потому через час езды пассажиры смело могли сравнить себя с пельменями, брошенными в горячую воду, а во‑вторых, отдельный дискомфорт доставляло дорожное покрытие, которое после того, как микроавтобус проскочил Обнинск, такое ощущение, что пропало вовсе. Нет, сама по себе дорога никуда не делась, но сказать, что по ней ехать не то что приятно, а хотя бы более‑менее пристойно, нельзя было никак. Местами на ней выбоины имелись такие, что сидящий за рулем Славян начал не на шутку переживать за подвеску.

– Говорил я вам два года назад, что надо не эту колымагу брать, а «Форд‑Транзит», – бурчал он, вцепившись обеими руками в руль. – Мне бы его Семен из «финки» перегнал. Да, тоже бэушный, но зато надежней и с кондеем. Сейчас бы не потели, а с ветерком мчались.

– На что денег хватило, то и купили! – не выдержав, рявкнул Морозов. – Побойся Бога, Баженов! Мы, если ты забыл, тогда вообще пешком ходили, потому что обе наши машины даже на запчасти брать никто не хотел. И, с твоих же слов, это была не колымага никакая, а «классная тачка», которая лет десять минимум прослужит.

– Лучшее – враг хорошего, – добавила Ревина.

– Так себе аргумент, – и не подумал замолчать Славян. – Если брать в разрезе, к примеру, еды – может быть. Я тут видел китайскую жратву, так она стоит как самолет, а на нее даже смотреть страшно. Она, по‑моему, живая и даже, возможно, разумная. А вот если относительно машин – не работает. Там все, что лучше, автоматически… э‑э‑э… лучше!

– Давайте не будем о еде, – попросил сзади Ольгин и икнул. – Александр Анатольевич, а когда у нас остановка предполагается, а? Просто мне чего‑то не очень хорошо…

– Слав, тормозни, – похлопала Ревина по сиденью водителя. – Саню укачало.

– Полчаса назад на заправке останавливались, – недовольно ответил Баженов. – Так что терпите, а то мы с его «укачало» и твоим «пописать» до Брянска вообще не доедем.

– Ну, смотри сам, – миролюбиво согласилась Елена. – Если Саня салон заблюет, то тебе же хуже. Просто я в основном в отделе сижу, не мне каждый день в «микрике» кататься.

– Ольгин, ты чего, «травить» собрался? – возмутился Славян, сворачивая на обочину. – Не вздумай! Удавлю! Тут запах до осени стоять будет!

– Да я и не собирался – сообщил ему Саня – Просто голова кругом немного пошла. Душно, жарко, трясет.

– Ревина, так ты чего тогда? – остановивший машину Баженов повернулся к девушке. – А?

– Не хочет тошнить – не надо, – безмятежно сообщила ему та и со скрежетом толкнула салонную дверь вправо. – Имеет право. А я, раз уж все равно остановились, в кустики сбегаю!

– Чтобы тебя там клещ за задницу укусил! – пожелал ей Славян, вздохнул и сообщил остальным: – Выходим, перекур пять минут. Но потом едем без остановок как минимум до поворота на Калугу!

И в качестве аргумента он ткнул пальцем в автомобильную карту, которую отобрал у сидящего рядом с ним Антонова.

– Калуга хороший город, – сообщил коллегам Морозов, вылезая из микроавтобуса. – Светлый, уютный, красивый. Пончики на вокзале вкусные. Ну, раньше были как минимум. Хотя, конечно, и всякого хватает. Мне Францев рассказывал, как они с Кузьминым и с Аллой Астаповой в Кольцовских пещерах навью одну выслеживали, которая слишком уж разошлась и пару туристов чуть жизни не лишила. Есть там у них такие, на левом берегу Оки находятся.

– Выследили? – заинтересовался Антонов.

– Нет, – мотнул головой начальник отдела и щелкнул зажигалкой. – Оказалось, нет там никакой навьи. В пещерах этих цеховики склад устроили, а чтобы отвадить туристов, которые решили себе нервы пощекотать незамысловатой спелеологией, пустили байку о том, что нечисто в этом месте. Ну и демонстрацию устроили, мол, это все не сказки.

– И чем дело кончилось?

– Там ребята были серьезные, даже охраной озаботились, потому пострелять пришлось. Одного убили, одного подранили, остальные решили, что жизнь дороже денег. Они их оптом обэхаэсэсникам сдали и в Москву уехали. Ну а после кому что перепало. Францеву и ребятам – по премии в размере оклада, двоих цеховиков за хищение в особо крупных к стенке поставили, остальным по пятнашке‑двадцатке навесили. Как раз Андропов у власти встал, а он был мужик суровый.

– Забавно, – усмехнулся Олег.

– Что именно? – заинтересовался Морозов.

– По сути, люди продолжали, а то и продолжают сидеть за то, что сейчас не то что не запрещено, а даже поощряется, – пояснил оперативник. – В твоем случае еще ладно, все же хищения есть хищения, власть была в своем праве. Но вот недавно мне одна знакомая из Мещанского ОВД рассказала, что к ним ходит дядька отмечаться, который год назад по УДО вышел, так там немного другое дело. Ему в восемьдесят восьмом пятнашку влепили за валюту, тоже в особо крупных. Через два года покупку‑продажу официально разрешили, но мужик все равно еще одиннадцать лет зону топтал.

– Скажу так: скорее всего, он кому‑то крепко дорогу тогда, в восемьдесят восьмом, перешел, – произнес начальник отдела. – Случись это тремя годами ранее, удивился бы тому, что он срок, а не вышку получил. Валютная статья еще со времен Хрущева расстрельная. За пару тысяч люди сроки по максимуму получали, а тут в особо крупных. Но восемьдесят восьмой… Тогда страна как печенье начинала крошиться. Там уже и кооперативы разрешили, и фарцовщики лотки у метро в открытую ставить стали, и даже голых баб по телевизору показали. Так что того бедолагу точно под срок кто‑то хитрый и умный подвел, причем, думаю, не без помощи людей из системы.

– Да и хрен с ним, – подытожил Баженов. – Ты лучше скажи, в Брянске что и как? Мне там вообще куда ехать‑то? Ты же наверняка с тамошними старшаками о чем‑то договорился?

– Конечно.

– Так, а чего молчишь? Ваську надо же маршрут как‑то спланировать?

– На автовокзале нас будут ждать… – Морозов глянул на часы. – Через четыре часа. Я как знал, с запасом время назвал. Там рядом с ним пивной бар есть, называется «Пересвет», вот в нем.

– В честь богатыря назвали? – уточнила Ревина, как раз выбравшаяся из придорожных кустиков.

– В честь улицы, на которой автовокзал стоит, – объяснил ей начальник, после помедлил и добавил: – А вот ее, наверное, в честь богатыря назвали.

– Сразу чувствуется – толковый подход к делу у местных волкодлаков, – одобрительно хохотнул Баженов. – В правильном месте встречу назначили.