– Н‑да, – вздохнул Ровнин. – Эк тебя… Ладно, пошли.

Увы, но опер, которому дело об убитых москвичах досталось, в кабинете отсутствовал.

– Пашка пожрать пошел, – пояснил дежурный, глянув на удостоверение Олега, а после зевнув. – Война войной, обед по распорядку.

– И не поспоришь, – согласился Олег. – Давно отбыл?

– Минут двадцать как. Да и вы сходите, подхарчитесь. Вон закусочная рядом с УВД. Лучшая в городе!

– Да ладно? – усомнился Ровнин.

– По‑любому, – заверил его дежурный. – Мы ж там питаемся. Ну и мероприятия разные, если что, тоже у них проходят. Потому владелец в курсе, что если кто из наших у него не то что траванется, а хотя бы изжогу заработает, то… Ну, вы поняли.

– Резонно. Что, Саня? Перекусим?

– Я за, – согласился молодой человек.

– А как Пашка выглядит‑то? – уточнил Олег у разговорчивого сержанта. – Старый, молодой? Опиши. Может, за салатом и компотом все дела с ним и порешаем.

Закусочная и впрямь оказалась что надо – чистенькая, светлая, с неплохим выбором блюд и без ребят в кожанках, которые обычно разговаривают матом и объясняют всем, кто тут главный. Обнаружился в ней и тот самый Пашка, он сидел в уголке, жевал пирожок с яблоками и запивал его морсом. Правды ради, обращение «Пашка» к этому человеку подходило очень относительно, поскольку было ему на глазок годков под сорок, не меньше. Впрочем, может, так его именовали за внешность, которая у товарища была самая простецкая, настолько, что к ней подходило слово «нарочито», из чего Олег сделал вывод, что человек это опытный, дело свое хорошо знающий и ухо потому следует держать востро.

– Капитан Моисеев? – уточнил Олег у любителя пирожков, дождался утвердительного кивка, поставил поднос с едой на стол и достал из внутреннего кармана куртки удостоверение. – Отлично. Лейтенант Ровнин, прибыл по поводу…

– Четыре «холодных» из Воронова, – перебил его Пашка и отпил морса из граненого стакана. – Если честно – заждался. Думал уж, что и не приедете.

– А что, еще кто‑то ими интересовался? – полюбопытствовал Олег, усаживаясь за стол. – Комитет или прокуратура?

– Да нет, – качнул головой капитан, – никто. Но чтобы четыре вот таких красавца прошли незамеченными? Не верю. Плюс все они москвичи, значит, должен за ними кто‑то приехать.

– Откуда знаешь, что москвичи? – сняв пробу с борща, Ровнин удовлетворенно улыбнулся и взялся за солонку. – По лицам определил?

– По документам, – хмыкнул опер. – Все при них осталось – деньги, ключи и так далее. Двое с паспортами, третий с правами, четвертый, самый молодой, со студенческим. Кстати, в хорошем вузе учился, в МГИМО. У меня туда племяшка тот год поступала, так не получилось, сказали, что баллов не добрала. Но, я так думаю, рожей не вышла. Как уж нам уж? Кесарю кесарево, слесарю слесарево.

– Ну, всякое случается, – примирительно произнес Олег. – В этом году можно снова попробовать. Как раз скоро прием документов начнется.

– Не, уже не надо, – усмехнулся Пашка. – Она так подумала‑подумала и решила, что ну эту дипломатию на фиг, замуж за Сашку Мареева вышла и к августу родить должна. Там парень хваткий, три палатки держит, автосервис собирается открывать.

– Все, что Бог ни делает, – к лучшему, – подытожил Ровнин и глянул на Ольгина. – Вот, Саня, бери пример с тезки. Вряд ли он сильно старше тебя, а уже с бизнесом, женой‑красавицей, считай, с наследником и еще со свояком в милиции, который любую «крышу» на колени с заложенными за голову руками поставит. Или кем ты этому Марееву приходишься?

– Да хрен знает, – озадачился капитан и почесал затылок. – Наверное, двоюродный тесть?

– Наверное, – подобно выпускнику МГИМО, дипломатично согласился Олег. – Значит, говоришь, все четверо тут?

– А где же еще? – допив морс, дружелюбно улыбнулся Моисеев. – Лежат, вас ждут.

– Ну хорошо, сейчас поедим и пойдем их посмотрим, – похлебывая густой борщ, в котором даже мясо попадалось, одобрил его слова Ровнин и, не желая развивать данную тему, заметил: – Слушай, не соврал сержант из «дежурки». Кормят вас тут правда здорово.

– Вагиф, владелец этой точки, никому не платит, а оборот у него хороший, – пояснил Пашка. – Потому может себе позволить и провиант брать нормальный, и цены держать на уровне.

– Вообще никому? – изумился Саня. – Такое бывает?

– Редко, но да, – откинулся на спинку стула Моисеев и погладил живот. – Местные все в курсе, а разные залетные, которые время от времени пытаются его на бабки поставить, очень быстро понимают, что это наша точка и мы здесь кормимся.

– Но при этом вы не объясняете, что кормитесь в буквальном смысле, – рассмеялся Олег, отправляя в рот ложку за ложкой.

– А зачем? Плюс у нас тут очень хорошая скидка, – лукаво прищурился Пашка. – Сильно хорошая. Кстати, если бы вы сначала ко мне подошли, а потом за харчами намылились, и вам бы она перепала.

– Просчет, – вздохнул Ровнин. – На будущее буду знать. Сань, клювом не щелкай, время не резиновое. Капитан уже поел, я к котлете перехожу, а ты все за борщ никак не примешься.

– Может, и правильно, – посерьезнел Пашка. – Ты‑то вроде хоть и молодой, но заметно, что шилом патоки похлебать успел, а он‑то совсем щегол. Там такое… Короче, как бы парень борщ на пару с котлетой прямо в морге на пол не метнул.

– Крепко их, значит? – ломая вилкой котлету, уточнил Олег. – Все как в газете написали?

– Не читал, – хмыкнул Моисеев. – Но, думаю, смягчили общую картину. Знаешь, лейтенант, я в органах скоро как пятнадцать лет, но такого еще не видал. И это с учетом того, что до милиции я в составе 278‑й отдельной дорожно‑комендантской бригады успел послужить. Той, которая следила, чтобы с тоннелем, находящимся на перевале Саланг, чего не случилось.

– А где такой находится? – не удержался от вопроса Ольгин.

– В горах Гиндукуша, сынок, – как‑то очень по‑свойски ответил ему капитан. – Он связывает северную часть Афганистана с его центральными провинциями. То еще местечко. Высота четыре тысячи метров над уровнем моря, летом жара, зимой снежные лавины. И тоннель длиной в три километра, который тамошние декхане, сильно мирные и дружелюбные днем, по ночам время от времени очень сильно хотят взорвать. А мы им позволить это сделать никак не можем.

– Потому что приказ такой был отдан, – перестав жевать, отозвался Ровнин, который про Афганистан знал не понаслышке. Старший брат отца тоже побывал там и так же, как сидящий перед ним мужчина, сумел вернуться живым, правда, привезя с собой кусок металла, застрявший где‑то под сердцем, и который врачи, как ни старались, не смогли вынуть. Он обзавелся им на перевале со звучным названием Карамунжон, а уже после, в ташкентском госпитале, к этой железке Министерство обороны добавило орден «Красной звезды».

– Ну да, ну да, – усмехнулся Моисеев и, как видно прочтя что‑то в глазах собеседника, тихонько спросил: – Тоже успел повоевать, значит? Чечня?

– Дядька по отцу за речкой был, – ответил Олег, снова принимаясь за котлету. – Оттуда все и знаю. А сам не воевал.

– Да и слава богу. – Пашка встал со стула. – Ладно, как закончите, подходите в двенадцатый кабинет. Свожу вас в морг, покажу красоту. А ты, малой, послушай моего доброго совета – не ешь. Не надо.

Опер загрузил пустые тарелки на поднос и направился к той хрени на колесиках, на которую все ставили грязную посуду. Ольгин глянул ему вслед и спросил у Олега:

– Так мне есть или нет?

– Хочешь – трескай, не хочешь – мне отдай, – даже не подумал изображать из себя отзывчивого старшего товарища Ровнин. – Главное – быстрее думай. Чую, визита в лес нам точно не миновать, а это тебе не город. Никогда не знаешь, когда из него выйдешь.

– В курсе, – буркнул Саня и шустро заработал ложкой.

Морг находился в том же здании, что и ОВД, только вход, ясное дело, расположен был на противоположной его стороне. Причем если не знать, что он там есть, то так сразу, пожалуй, случайный прохожий его бы и не заметил.