Когда была допита вторая чашка, Олег глянул на одного антиквара, на другого, после достал из кармана перстень Айзы и положил его в центр стола. Точнее – столика, за которым они сидели: круглого, красивого, с резным основанием, сделанного во второй половине XIX века мастерами братьев Тарасовых, творения которых, к слову, на равных состязались в популярности с мебелью производства Гамбса, воспетой в бессмертном романе Ильфа и Петрова.
– Славная вещица, – минутой позже сказал Михаил Игнатьевич, который, заметим, к украшению даже не прикоснулся. – Что думаешь, Венечка?
– Шестнадцатый век, Мишенька, – отозвался его коллега, ставя чашку на блюдце. – Или даже пятнадцатый. Азия. Но не Китай и не Индия. Возможно, Иран?
– Ты имеешь в виду династию Сафави? Да что ты! Совершенно другая работа. И потом – где ты тут видишь хоть один изумруд? Нет, здесь что‑то другое. От этого перстня веет степью и очарованием варварства. Да‑да, мой юный друг, в дикости есть своя чарующая прелесть, и она лучше всего видна вот в таких работах. А эта любопытная резьба по дужке? Чудо что такое! Не ошибусь, если скажу, что это родовое кольцо.
– Наверняка, – кивнул второй антиквар. – И следом за ним к нам могут прийти проблемы. Владельцы таких вещей к ним, как правило, крайне привязаны. Мало того, они очень не любят, когда их собственность попадает в чужие руки или, того хуже, становится предметом продажи или обмена.
– Все так, все так, – подытожил Михаил Игнатьевич. – Олег, еще чайку?
– Не откажусь, – согласился Ровнин. – И да, вы правы, но лишь отчасти. Владелец этого перстня непременно к вам пожалует, но с тем, чтобы выкупить его обратно. Причем за сумму вдвое большую, чем вы заплатите за него мне. Надеюсь, что заплатите.
Антиквары переглянулись.
– Нет‑нет, никаких туманных сделок или противозаконных операций, – верно оценил их сомнения Олег. – Я бы никогда не пришел к вам с подобным предложением, поскольку слишком ценю ваше доброе ко мне отношение. Просто иногда процесс искупления совершенных грехов принимает очень занятную форму. Как вот сейчас.
– Неисповедимы пути Господни, – согласился с ним Вениамин Ильич, после вставил в глаз монокуляр, извлеченный из кармана черного жилета, взял со стола перстень и начал его рассматривать. – Оригинальная все же вещица. Оригинальная.
– А точно ли владелец этого украшения захочет его именно что выкупить? – уточнил Михаил Игнатьевич. – Времена сейчас стали чуть поспокойнее, но, увы, уже выросло целое поколение, которое считает, что сила и жестокость есть самые главные аргументы в любых переговорах.
– Владелица, – поправил его Олег. – И смею вас заверить, что она из тех, кто ставит слово выше кулака. К тому же время встречи вы будете назначать сами и, если пожелаете, чтобы я присутствовал на ней в качестве гаранта или силовой поддержки, то в этой связи никаких проблем не возникнет. Я отложу все свои дела и прибуду сюда к названному времени.
– Звучит убедительно, – признал Вениамин Ильич, – я бы сказал – заманчиво. Мишенька, твое мнение?
– Даже слишком заманчиво, – отозвался тот, вертя перстень так и эдак. – Знаете, Олег, будь на вашем месте кто‑то другой, то мы бы, скорее всего, отказались от такой сделки.
– Повторюсь: если здесь у кого‑то и могут возникнуть проблемы, то только у меня. И лишь в том случае, если вы продадите этот перстень не его бывшей владелице, а кому‑то другому.
– Большие проблемы? – уточнил Михаил Игнатьевич, передавая украшение коллеге.
– Крайне, – подтвердил Ровнин. – Но вас они не коснутся в любом случае.
– Прискорбно. Не скажу, что вы принесли какой‑то уникум, но у нас есть пара клиентов, которые очень любят подобные вещички. Но раз так, раз под ударом ваша репутация, то, конечно, мы пойдем вам навстречу. Пойдем же, Венечка?
Олег мысленно выдохнул. Нужные слова прозвучали. Нет, дальше проще не станет, потому что предстоит игра на поле, где ему, любителю, придется выступать против лютых профессионалов, но это ладно. Главное – получено принципиальное согласие.
– Конечно. Ну и, пожалуй, предложим вам за этот перстенек… Мишенька, сколько мы предложим?
– Думаю, тысяч пятьсот. Столько он стоит, полагаю.
– Ну да, – подтвердил его компаньон. – Полмиллиона – это достойная цена за такую вещь.
Олега, признаться, сумма, которую он мог вот‑вот получить на руки, совершенно не поразила. В первую очередь, потому что он не очень представлял, это сколько вообще и что с такими деньгами, применительно к себе любимому, сделать можно. Его фантазия вообще дальше ста тысяч рублей не простиралась, поскольку с чистым окладом в 2420 рублей мечтать о кренделях небесных особого смысла не было. Опять же – держал он такие деньги уже в руках. И даже больше, одна сумка Маленького, набитая валютой под завязку, чего стоила. Но толку‑то? Деньги же все равно не его.
Да и не устроят его полмиллиона, как бы громко эта цифра ни звучала. Эта цена вдвое ниже той суммы, что он собирался выручить от продажи перстня.
– Мне надо миллион, – глянул Ровнин на антикваров. – Ни больше ни меньше.
– Миллион? – Вениамин Ильич покачал головой. – Не думаю. Двести тысяч, извольте, добавим. Но пятьсот?
– Вы в любом случае не понесете убытка, сколько бы мне сейчас ни заплатили, – пояснил Олег. – Считайте это инвестицией.
– А если понесем? Если ваша протеже откажется покупать этот перстень за ту сумму, что мы ей назовем?
– Не думаю. Впрочем, если названная цена будет превышать исходную в три и более раза, то, конечно, возможны разные варианты. Но я о таких деньгах изначально и не упоминал. Я говорил про двойную стоимость.
– Жадность порождает бедность. Поверьте, Олег, эту истину мы с Мишенькой выучили давно.
– Но если вдруг что, если она будет против, то я обязуюсь предоставить вам другого покупателя, который уж точно не откажется от такого товара. Порука – мое слово.
Вот тут ручаться можно было смело, ибо он ничем не рисковал.
– Ладно, будь по‑вашему, – вновь переглянувшись с компаньоном, изрек Михаил Игнатьевич. – Аркадий Николаевич, светлая ему память, никогда нас не подводил. Вы чем‑то с ним похожи, Олег, потому кредит нашего доверия к вам высок.
– Собственно, потому мы с вами и работаем, – добавил Вениамин Ильич и встал со стула. – Я отлучусь на минуту.
Вот тут Олег уже удивился. Он был уверен в том, что обсуждение той суммы, которую он получит, затянется на полчаса, не меньше. Более того, он бы согласился и на восемьсот тысяч, застопорись переговоры в мертвой точке. По его прикидкам этой суммы на задуманное должно было хватить, возможно, даже с лихвой. Не зря же он вчера с калькулятором в обнимку весь вечер просидел и половину тетради расчетами исписал? По ним, пусть даже очень приблизительным, выходило, что и названным полумиллионом можно обойтись. Но тогда придется действовать в режиме строгой экономии, то есть по принципу «где тонко, там и рвется». И сразу возникает вопрос – а стоило ли тогда все это затевать? Ну, если «бах», и все сорвется только потому, что денег не хватило на то‑то и то‑то?
Так что ему, как Остапу Бендеру, нужен миллион. И можно без тарелочки с голубой каемочкой.
А вообще то, что эти два старых хитреца торговаться не стали, говорит только об одном – он, Олег, продешевил. И, похоже, здорово. Можно было полтора миллиона просить, а то и больше. Тогда, глядишь, еще бы на какую‑никакую машину для отдела хватило бы средств.
Вывод? Надо срочно повышать уровень культуры, плюс всерьез заняться изучением ценообразования на рынке антиквариата. Полезные знания, всегда пригодиться могут. И не только в плане «продать», а вообще, в целом. Одного чутья и умения обращаться с оружием в отделе мало, это Олег понимал, чем дальше, тем лучше. Здесь знания нужны, причем в огромных количествах и из самых разных областей. Следовательно, надо меньше спать и больше читать. А еще лучше почаще общаться с теми, кто на самом деле компетентен в тех темах, которые ему интересны.
