– Истину глаголешь, брат, – хлопнул его по плечу Баженов. – А на деньги, что ты добыл, тогда «Форд Транзит» купим. Не «микрик», а песня, в нем жить можно. Я договорюсь, нам его из «финки» перегонят.

– И резню все равно устроим, – добавил Антонов, – просто не такую масштабную. Если тетя Паша и впрямь решит проблему с оружием, которое клыкастых валить будет на раз, то у того же Ростогцева мы порезвиться сможем от души. Сколько их там будет? Два десятка? Два с половиной? Всемером уработаем, если с умом подойти.

– А вот Рашида – нет, – хмуро добавил Славян. – Там скорее нас положат. У него что ни ночь, больше полусотни рыл ошивается – и «кавказы», и азиаты разные. А еще в Хамовниках, где он клуб держит, девки молодые пропадать по вечерам начали с недавнего времени. Точно говорю – его рук дело. Совсем, падла, страх потерял.

– Не будем спешить с выводами, – припечатал ладонь к столу Морозов. – Олег, Лена, завтра с утра и начинайте. Причем с раннего, не забывайте о часовой разнице. Это у нас время завтрака, а в Красноярске, например, народ уже обедать идет. Ох, блин. Чую, финчасть в следующем месяце мне просраться будь здоров как даст. Сколько же денег мы завтра‑послезавтра на межгород спустим – представить страшно!

Всего Ровнину и Ревиной предстояло обзвонить где‑то под сотню номеров, из которых десятка два были записаны рукой Саши, остальные в книжку Аркадий Николаевич вносил, а до него Пиотровский. Дальше Олег листать не стал, поскольку смысла в том не было. Иван Николаевич принял отдел после смерти «железного Льва» в 1973 году, вряд многие из тогдашних внештатных сотрудников отдела дотянули до миллениума. Нет, судя по незачеркнутым номерам, некоторые из них до сих пор живы‑здоровы, но наверняка давно уже в статусе глубокого пенсионера. Старый конь, конечно, борозды не испортит, но не в таком деле, которое затеял отдел. Эта война, а она для тех, кто помоложе.

А так зачеркнутых номеров хватало. Насколько Олег понял, происходило подобное в двух случаях: когда начальник отдела получал информацию о том, что этот сотрудник погиб, или после личной беседы с ним, той, в которой внештатник заявлял, что на него можно далее не рассчитывать. Но, что характерно, в девяти случаях из десяти он в той же беседе сообщал собеседнику номер и данные нового сотрудника, того, который его сменит на посту. Как уж там они друг друга находили, с кем кандидатура согласовывалась – не факт, что даже и Морозов на этот вопрос смог бы ответить. Тут главное, что новые номера в книжке появлялись.

– Ты начинай, меня не жди, – заявила Ревина, высыпая в чашку содержимое кофейного пакетика «3 в 1». – А я взбодрюсь и вольюсь в движение.

– Тебе чего бы ни делать, лишь бы ничего не делать, – фыркнул Ровнин, снял трубку с телефона, нажал кнопку с «восьмеркой», дождался длинного гудка и принялся набирать номер. – Алло. Добрый день, можно услышать Константина Марченко? Беспокоит лейтенант Ровнин, московская милиция.

– Нельзя, – ответил ему хрипловатый мужской голос.

– А когда он будет?

– Никогда. Застрелили его месяц назад, при задержании особо опасного.

И все, только короткие гудки в трубке.

– О как! – невесело вздохнул Олег, перечеркивая номер погибшего коллеги на листе. – Не самое лучшее начало. Ладно, попытка номер два.

Он набрал следующий номер.

– Алло. Добрый день, можно услышать Леонида Котова? Беспокоит лейтенант Ровнин, московская милиция.

– Уволился Ленька, – сообщил ему игривый женский голос, – полгода как.

– Беда, – опечалился Олег.

– Мы сами в горе, без него скучно. Лейтенант Ровнин, а ты женат?

– Неожиданно, – чуть опешил оперативник.

– А чего такого? Я молодая и красивая. Правда‑правда. И Алапаевск наш мне до печенки надоел. В Москву хочу. Даже если снова за мента замуж придется выходить.

– Особенно мне понравилось слово «снова», – рассмеялся Олег. – Но я подумаю.

– Если что – звони, – подытожила молодая и красивая девушка на том конце провода. – Меня Мила зовут. А тебе Ленька прямо сильно нужен?

– Очень.

– Тогда телефон его запиши. Он теперь в охране одного черта работает и сильно радуется, что до того посадить его не успел.

И все бы ничего, но номеру, который Олегу дала милая Мила, никто отвечать не хотел. Дослушав девятый гудок Ровнин уже, собрался трубку повесить, как раздался щелчок и мужской голос произнес:

– Слушаю.

Олег уже привычно протараторил вступительную фразу и услышал в ответ:

– Ого. Никак меня восстановить в органах надумали? Так я вроде рапорт не отправил в Москву? Хотел, даже написал, но на утро протрезвел и передумал. А‑а‑а, понял. Все‑таки дошел я тогда до почты. Вот почему у меня пуховик и джинсы мокрые наутро были! А я‑то думал, что обоссался.

– Я по другому поводу, – дослушав его, произнес Ровнин. – Это из отдела 15‑К вас беспокоят.

И вот тут он понял одну простую вещь: если человек сразу его не поймет, то непонятно, как собеседнику дальше объяснять, кто он, Олег, такой вообще есть и с какой целью звонит. Ну а что говорить? «Мы тут охоту на вурдалаков затеяли, сами не справимся, потому приезжай». Фигня какая‑то, по‑другому и не скажешь.

– А, вон чего. – Тон говорящего изменился. – Вот уж не ждал, не гадал, что вы про меня вспомните.

– Вспомнили, – переведя дух, ответил Олег. – Дело есть, Леонид. Важное дело. Нам помощь нужна.

– Вообще, конечно, мне ментовские заботы уже до фонаря, но тут другой расклад, – помолчав, ответил Котов. – Ваши тогда меня из серьезного дерьма вытащили, считай, башку спасли, а я добро помню. Что надо‑то?

Ровнину в тот же миг жутко захотелось спросить, кто именно эти «ваши» и что именно они сделали, но, увы, сейчас для таких вопросов было не время и не место.

– Вы нам здесь нужны, Леонид. В Москве. Просто нам без помощи сейчас никак не обойтись.

– Ого.

– Ну, вот так. Билеты, проживание, питание, командировочные – это все с нас, не сомневайтесь.

– А когда? У меня же работа. И сколько по времени вся эта канитель продлится?

– Через неделю, край полторы мы вас ждем. Дело почти неотложное, чуть промедлим – большая беда случится. А на сколько… Дней пять, не больше. Ну, может, семь.

– Да плюс дорога, – задумчиво произнес Котов. – Ладно, возьму за свой счет. Только тут такое дело… Я самолетом, наверное, полечу, потому что пока я из своего Алапаевска до Екатеринбурга доберусь, да пока на поезде сутки с гаком тащиться стану… Короче, это все время. Плюс надо же еще с шефом решить вопрос, а он мужик непростой, сюрпризов не любит. Проще говоря – я без «ствола» буду. Ксивы‑то нет, как я его провезу? А без него, чую, в вашей заморочке не обойтись.

– На этот счет не переживайте, – заверил его Олег, – и им обеспечим.

Тут он не врал. Отдел и в этом отношении отличался от обычного подразделения МВД, где неучтенное оружие, обнаруженное у сотрудника, вело к массе неприятностей. Тут же в хранилище стоял огромный металлический шкаф, куда еще с революционных времен для чего‑то складывали на временное хранение оружие, изъятое во время силовых операций. Не любое, конечно, только то, которое не проходило по уголовным делам и исправное. И накопилось его за минувшие годы, особенно последние, довольно много, настолько, что еще Францев говорил, что надо бы как‑то уже утилизацией части этой коллекции озаботиться. Например, разобрать какое‑то количество единиц и в Яузу это дело выкинуть.

– Тогда через неделю жди, – пообещал Леонид, попутно переходя на «ты». – Слышь, лейтенант, ты мне телефон свой продиктуй. Ну, куда позвонить по прибытии в столицу.

– Само собой. Только ты раньше набери, когда рейс и время прилета знать будешь. Если получится, тебя прямо в аэропорту ребята встретят. Не факт, конечно, но мы постараемся.

На том, по сути, беседа и завершилась. И, надо заметить, на Олега она произвела большое впечатление.

– Это чего было? – спросил он у Ревиной, хрустевшей вафелькой «Куку Руку». – А?

– Не знаю. Ты вообще о чем?