Что до Олега – он в остроумии тоже особо не упражнялся, но происходящее все же не очень одобрял.
– Никогда не думал, что такое скажу, но – да, наведайся, – к общему удивлению, сказал Морозов. – А вдруг? Нам сейчас все ресурсы подключать надо, какие только есть. Так, что еще?
– Пайрика, – напомнил ему Ровнин. – Оборотень оборотнем, но и ее в сторонку отодвигать никак нельзя. Не факт, что Абрагим прав, но если все так, то надо бабулю максимально быстро нейтрализовать.
– Само собой, – кивнул начальник. – Вот мы с тобой ей и займемся сегодня вечером. До скольки Даниловский рынок работает? Часов до десяти?
– Да нет, – возразил Баженов. – Думаю, до девяти.
– Дорогомиловский вообще до восьми, – добавила Ревина. – Но это тот, что в здании. Рядом‑то торговцы и позже стоят.
– Наша фигурантка вряд ли до упора сидеть станет, – усомнился Морозов. – Ей не выручка нужна, а кое‑что другое. Ну а тем, кто вечером приходят закупаться, вряд ли семечки интересны, там водка‑паленка да закуска нужна.
– Ну, не скажи, – не согласился с ним Антонов, после переглянулся с Баженовым, и они ударили друг друга по ладоням.
– Такие персонажи злорадствовать над тем, что бабуся по недоумию за копейку рубль отдает, не станут, – пояснил им начальник. – Они по доброте душевной и под воздействием горячительных напитков сначала с верхом заплатят, а потом еще и лекцию на тему финансовой грамотности ей прочтут. Пайрике такое зачем?
– Ну да, – подтвердил Василий. – Вот ведь как выходит интересно. Шумишь с пьяных глаз – плохо. Доброту проявляешь – тоже нехорошо. Вот где та грань…
– Все, хорош бубнить, – попросил его Александр Анатольевич. – Тогда действуем так. Ольгин едет в прокуратуру, Баженов – на Земляной вал. Но не с концами! Слава, ты меня услышал? Сделал дело и отправился обратно. Васек, Олег – мы с вами часа через полтора на рынок выдвигаемся. Вечер, пробки, то, се… Не ровён час, гражданка пайрика раньше с трудовой смены домой намылится, ищи ее после по району. Ну а Ревина остается в отделе в качестве дежурной и координатора.
– Как всегда, – кивнула девушка, – но на этот раз я не сильно против. Не люблю черных ведьм, что наших, что азиатских. У них глаз недобрый.
– А ты прямо сама сердечность, – мигом поддел ее Славян, – доброта так и прет!
– Тихо! – взял в руки зазвонивший мобильный телефон Морозов. – Кому это я еще понадобился?
Номер свой он абы кому не давал, даже в главке его далеко не все знали, а про клиентуру отдела уж и говорить не приходится.
– Да! – ответил Александр Анатольевич на вызов. – Добрый. Нет, узнал. Ну, есть маленько, скрывать не стану. Нет, о причине догадываюсь, но от кого‑кого, а от вас звонка не ожидал.
Услышанное Олега очень заинтересовало. В принципе, у него сразу появилась версия насчет того, с кем именно Морозов сейчас беседует, потому он даже вперед подался, не желая пропустить ни одного слова из этого разговора.
– В принципе, все так и есть, – произнес начальник отдела. – Такая беда на всех одна. Да‑да, надо давить в зародыше. Вот как раз сейчас с коллегами это обсуждал. Только мало нас, везде заслоны не поставишь. Что? Ну, я‑то только за. Давайте. Где? А когда? Хорошо, буду. До встречи.
– Вожаки волкодлачьи? – утвердительно произнесла тетя Паша, когда Александр Анатольевич положил трубку на стол. – Да?
– Они. Очень желают встретиться и побеседовать.
– Надо ехать, – заявила уборщица тоном, в котором сомнений в личной правоте не имелось вовсе. – От них нам много пользы выйти может. Поболе, чем от ведьм и прокуратуры вместе взятых.
– Странно, – удивилась Ревина. – Волкодлаки же терпеть не могут, когда люди лезут в их дела. А про нас и говорить нечего, мы для них куда хуже, чем просто люди.
– Но не в этом случае, – вместо тети Паши ответил Морозов. – «Ярость Чернобога» не просто волк, он еще и вожак. Причем такой, которого молодняк ослушаться не посмеет. Альбинос завыл, и все сеголетки обоего пола из стай к нему устремились. А сколько их только по Подмосковью? Не столько, конечно, как лет сто назад, но все равно немало. Вот и подумай, какая сила у него под лапой окажется недели через две‑три. Не армия, конечно, но десятка четыре молодых волков минимум. Хочешь – на собственное старичье напусти, которое ратует за симбиоз с людьми, хочешь – деревеньку какую навести и там все население перережь. Мало ли забав летним временем в сельской местности найти можно?
– Плюс он всех волчиц‑молодаек покроет за это время, – добавила тетя Паша, – а семя его ярое, злобное, авторитетов не признающее. Нет, мощь и таланты папаши волчатам не перепадут, они даже оборотнями не станут, просто волки и волки, разве что поумнее обычных. Но все равно ни один вожак их к себе в стаю не возьмет. И, как результат, придется вам этот помет после по лесам вылавливать, а это время, силы, нервы. Но по‑другому никак, поскольку они за главную добычу людей станут держать. А на втором месте – своих собратьев, потому что те их предали.
– Вот и выходит, что наши устремления на сегодня совпадают, – подытожил начальник отдела. – А вот планы, хочешь не хочешь, придется корректировать. Олег, со мной поедешь. Бояться там нечего, но это волкодлаки, без сопровождения приедешь – не поймут.
– В смысле? – удивилась Ревина. – Наоборот же – вон какой вы смелый, если один в гости к таким хозяевам пришли?
– При вожаке должен быть помощник. Ну, вроде адъютанта, – пояснил Морозов. – У них по умолчанию старший сын, будущий вожак. Ну а у меня Ровнин, выходит.
– Ваську бери, – проворчала Веретенникова. – Для этих целей и он сойдет, особенно если рот открывать не станет. А Олег со мной поедет.
– Тетя Паша, надо ли? – поморщился Александр Анатольевич. – А?
– Надо, – холодно ответила ему уборщица. – Я бы так и так вам на хвост упала, уж поверь. Помню я эту пайрику, общалась с ней с полвека назад. И знаешь, она кто угодно, только не дура, а тут поступок‑то очень глупый, прямо до невозможности. Вот и хочу понять – с чего это она вдруг так отупела? Наверняка же какая‑то причина есть? Так что бери Антонова, тем более что он выглядит как следует, то есть лихо да придурковато, и скатертью вам дорога. А там и мы с Олежкой выдвинемся.
Ровнин согласно кивнул, хотя ему в этот момент очень хотелось разорваться на две части, так, чтобы одна оказалась среди вожаков волкодлачьих стай, где в перспективе можно было завести новые и, возможно, в будущем полезные знакомства, а другая отправилась к черной пайрике и глянула, что это за экзотическая нечисть такая обретается рядом с Даниловским рынком. Вот только не разорваться же?
Баженов усвистал первым, он даже в кабинет заглядывать не стал, следом за ним, со словами «надо хоть перекусить», из отдела смылся и Антонов, что же до Ольгина, то он уселся на диван и уставился на Олега.
– Сейчас Анфису наберу, – верно понял его молчаливый намек Ровнин и включил телефон, который он поставил на зарядку перед тем, как отправился на собрание в кабинете у Морозова. Можно было бы и с городского позвонить, но так выходило проще и быстрее.
Не успел аппарат включиться, как тут же разразился протяжной трелью.
– Да! – ответил на звонок Ровнин. – Слушаю.
– Олег Георгиевич, это я, – раздался в трубке юношеский ломкий голос. – Ф‑фу, дозвонился! Час уже набираю‑набираю, думал все, не поговорим. Времени‑то в обрез!
– Матвей, ты, что ли? – уточнил оперативник.
– Ну да! – подтвердил юный оборотень‑программист. – Меня батя на семь замков запер, фиг с кордона выберешься. Но вот, свезло, он со старшим братом в Москву зачем‑то укатил, а я с сестрицами договорился и в город рванул, чтобы вам позвонить. Олег Георгиевич, помните, вы мне говорили, что, мол, людей убивают, все такое? Так это великий вожак! Среди нас такой иногда появляется, он…
– Матвей, я уже все знаю, – перебил юношу Ровнин, мигом смекнувший, зачем именно отец собеседника в столицу намылился. – Мы тут сами до истины докопались. Так что давай, отправляйся обратно к своим и делай все, как отец сказал, то есть сиди дома безвылазно. И лучше всего где‑нибудь в погребе, таком, откуда если и захочешь, то не выберешься. Вожак этот молодых да ранних, таких, как ты и сестрицы твои, любит в стаю сколачивать и после на смерть отправлять, а мне такое совсем ни к чему. Ты парень умный, нечего тебе за чужие интересы в драку лезть.
