– Самую малость опоздали, – произнес Баженов. – Чуть бы раньше ты, Олег, позвонил, вот буквально на полчаса – и в елочку. А так только и осталось, что слушать рассказ о какой‑то девушке, с которой Немирова из общаги ушла. Со слов дедка, что там на проходной сидит, – светленькая, улыбчивая, вежливая, не то что местные проститутки. Что? Он так сказал.
– Яна, – утвердительно произнес Ровнин и бахнул кулаком по столу Морозова, в кабинете которого сотрудники отдела и собрались. – Да чтобы ей!
– Не по дереву надо бить, а себе по башке, – справедливо отметила тетя Паша, которая тоже присутствовала на планерке. – Это твой прокол, Ровнин. Я вообще не понимаю, как можно столько ошибок наделать за какие‑то несколько дней? Что ты лыбишься, Антонов? Ты не лучше.
– А чего сразу Антонов? – возмутился Василий. – Что нам со Славяном говорили, то мы с ним и делали. Поехать туда, поехать сюда. Ну а что мы почти везде опаздываем, так это не наша вина.
– Ключевое слово «опаздываем», – заметил Морозов. – Где‑то на полчаса, где‑то на сутки, но постоянно. Даже в случае с Марфой тоже опоздали, как бы странно это ни звучало.
– А я не удивлена, – заявила Веретенникова, – причем совершенно. Как можно было сразу ситуацию не прокачать? Ладно никто из вас с «яростью Чернобога» дела не имел, потому тут не ваш косяк. Но! Полный состав семьи убитых стариков не пробили, к девчонке сразу «ноги» не приставили, даже на небо, где полная луна, не поглядели и нужные выводы не сделали. Вы вообще профпригодны? Да лет сорок назад всех, кроме Ревиной, из отдела просто вышибли бы и отправили участковыми куда‑нибудь в глушь.
– Надеюсь, что меня в Саратов, – вздохнул Ровнин. – Дома бы побывал…
– А если лет восемьдесят назад? – заинтересовался Антонов.
– Это какой год выходит? 1922? Да тоже отправили бы, – с охотой ответила ему тетя Паша. – На Соловки, скорее всего. Как раз об те времена там лагерь особого назначения открывали, вот вы, глядишь, в первую партию и попали бы. Только вы в тех местах и года бы не протянули, думаю. Ты, Славка и Сашка – точно. За Ровнина не поручусь, он у нас как китайская шкатулка.
– Чего это?
– Поколение ваше слабое, – пояснила уборщица. – Не привыкли к тому, что сегодня все есть, а через завтра раз – и ничего нет. Отбери у вас все, в холодный монастырский подвал запри, чтобы там в собственной моче и дерьме голодными посидели в одном нательном белье недельку – и все. Из вас после веревки вить можно. Что ты, Баженов, лыбишься? Вот поверь мне, старой, так и случилось бы. Тем более вы в СЛОН как бытовики пошли бы, а Ногтев, который им первый командовал, был большой затейник. Он новаторские методы ломки заключенных придумывал и на своем контингенте сразу испытывал. Эсеров да анархистов, кто до тех лет дожил, первые два года трогать было не велено, им даже усиленный паек шел. А вот вас ему с чего жалеть?
– Теть Паша, а ты там сама была? – спросила у старушки Елена.
– Как сиделица – нет, – отозвалась уборщица, – а так случалось. И допрашивать кое‑кого из бывших ездила, и к Феде Эйхмансу, который после Ногтева СЛОНом командовал, не раз в гости наведывалась. Мы же с ним еще по Туркестану знакомы были, он там под началом Глеба Ивановича работал. Да и потом тоже далеко от него не отходил. Собственно, в результате и под расстрел пошел как участник группы Бокия. Настоящий мужик был, большого риска. Ничего и никого не боялся, всегда шел до упора. Н‑да…
– Сейчас таких не делают, – закончил за нее Морозов. – Будем считать, что познавательная страничка закончилась, возвращаемся ко дню сегодняшнему.
– Мы на всякий случай фотку Немировой у ее подруги взяли, – сообщил Баженов и положил на стол снимок.– Решили, что пусть будет.
– Очень хорошо! – оживился Олег. – Я Куваевой в прокуратуру позвоню, пусть и Анну эту в розыск объявят. Сань, отвезешь фото Анфисе?
– Не вопрос, – кивнул Ольгин.
– Туда же переправь. – Начальник отдела достал из папки еще один снимок, на котором красовалась симпатичная девичья мордашка и щелчком отправил его в полет по столу. – Презент от Марфы Петровны. В целом верное решение. Где мелькнет любая из этих двух особ, там и наш друг‑альбинос поблизости вертится.
– Что подружка нашего Олега такую дурь учудила, нам, конечно, на руку, – произнесла Веретенникова. – Марфа всегда мстительной была, а с годами такая привычка только прогрессирует. По себе знаю.
– Вот она обрадуется‑то, когда узнает, что в розыске была, – усмехнулась Ревина, разглядывая фото Немировой. – Для студентки юрфака в плане будущего трудоустройства самое то. Особенно если девочка с амбициями.
– Когда в болоте тонешь, то и за гадюку схватишься. – Уборщица забрала у нее снимок и протянула его Ольгину. – Если мы ее раньше чем через три дня не найдем, то все, можно по девке панихиду заказывать. Порвет ее волчара после полной инициации на капище, обязательно порвет. Людская суть, может, и против будет, но Чернобогу нужен воин, у которого нет слабостей, а любовь из них первейшая, так что лучше жертву не придумаешь. Это как последний сожжённый мост. Понятно, что у парня и так обратной дороги уже нет, но душа пока при нем, а после и она исчезнет. Эх, знать бы, где он станет в себя ярость бога принимать, там бы мы его и сцапали.
– А что, таких мест много? – полюбопытствовал Ольгин.
– В Москве мне лично известны как минимум восемь бывших капищ Чернобога, – ответила ему тетя Паша. – В тех же Вербилках, в Марьиной роще, в Кусково, на Воробьевых горах, в Коломенском, Зарядье и на Лосином острове. Плюс еще в районе Кремля одно. Но это только те, что в городе, а их и по области хватает, причем не только по Московской. Например, в Калужской капище есть, недалеко от усадьбы Островского. Причем чуть ли не действующее, лет сорок назад случилась там одна нехорошая история.
– А я про нее в курсе! – оживился Олег. – Читал то дело. Да и вообще та усадьба какое‑то сакральное место. Там же и капище Даждьбога есть, и Хорса.
– Ну, не везде ритуал провести можно, – сурово глянул на него Александр Анатольевич. – Не перегибайте. Вербилки, Коломенское, Лосиный остров – еще туда‑сюда. Но в Зарядье или в Кусково? Там что днем, что ночью народу хватает. К тому же на этом месте давно что‑то построить могли. Я уж молчу про Кремль и его окрестности.
– И все равно нас слишком мало, чтобы даже условно подходящие места перекрыть, – вздохнул Антонов.
– Это да, – признал начальник. – Потому надо не гадать, а знать.
– Вот и я о том думаю, – снова вступил в беседу Баженов. – Может, с Аглаей съезжу пообщаюсь? Мало ли? А вдруг что она что увидит?
– Ну да, конечно, – с ехидцей произнесла Ревина. – У кого‑то все дороги ведут в Рим, а у нашего Славика на Земляной Вал.
Речь шла о дочери одной из трех природных медиумов, проживавших в Москве, Анны Алексеевны Вяземской, заметим, единственной, кто более‑менее привечал обитателей желтого дома на Сухаревке. Ее коллеги сотрудников отдела, мягко скажем, не очень жаловали, хотя внешне это и не показывали, а вот она, памятуя о серьезной услуге, некогда оказанной ей покойным Францевым, всегда держала для них дверь открытой.
Что до ее старшей дочери Аглаи, то она недавно прошла инициацию, процесс нелегкий и неприятный, и по всем признакам должна была стать медиумом не слабее, чем ее мать. А еще она как‑то внезапно и вдруг из угловатого и нескладного подростка превратилась в необыкновенной красоты девушку. Олег, которого год назад служебные дела занесли в гостеприимный дом медиума, даже сначала не понял, что ему именно Аглая дверь открыла, поначалу даже подумал, что к Анне Алексеевне какая‑то родственница в гости заглянула.
Такой же шок испытал и Баженов, когда увидел юную прелестницу, только он, в отличие от Ровнина, с тех пор стал чаще бывать в гостях у Вяземских, используя для этого всякую возможность. Дурного про него никто в отделе не думал, все знали, что даже у безбашенного Славяна есть кое‑какие принципы, но подшучивать на данную тему некоторые сотрудники полюбили. Ну разве что только Ольгин и Морозов этого никогда не делали, первый – из врожденной деликатности, второй же – исходя из соображений несовместимости подобного с рабочей дисциплиной. Впрочем, некоторую беседу Александр Анатольевич с Баженовым все же провел, оперируя в ней сразу двумя доводами – книжкой, на обложке которой было написано «Уголовный кодекс РФ», и кулаком, приставленным к носу подчиненного.
