– Да я знаю, батя объяснил.
– Ну вот. Потому дуй домой и, пока все не закончится, в Москву даже нос не кажи.
– Ага, – отозвался волкодлак. – Сейчас только «Кул» куплю – и на кордон.
– Кого купишь? – переспросил Олег.
– «Кул». Журнал такой, про артистов, группы разные и тому подобную ерунду. Меня сестрицы в обмен на обещание о том, что я им несколько новых выпусков принесу, прикрыть согласились. Батя‑то шиш на такое раскошелится. Для него это глупая трата денег, да и не любит он все современное. А они малые совсем, им же интересно.
На том беседа и закончилась. Вот только набрать Анфису Ровнин опять не успел, потому что телефон снова затрезвонил.
– Матвей, забыл что? – ответил оперативник на вызов, пребывая в полной уверенности, что это снова звонит волкодлак.
– Нет, Ровнин, это не Матвей, – раздался в трубке негромкий, почти шепчущий слова женский голос. – Узнал?
– Нет, – абсолютно искренне ответил Олег. – И, если можно, давайте обойдемся без викторины «Вот и угадай меня». Времени совсем нет.
– Раньше мы были на «ты», – произнесла собеседница.
– Стоп! – Оперативник уловил в голосе знакомые интонации. – Маш, ты, что ли? Тьфу ты!
– Настолько не рад меня слышать?
– Ой, не льсти себе, – чуть расстроенно сообщил ей Ровнин. Он подумал, что это Яна его набрала, что было бы просто замечательно. А почему нет? Не секрет, что мобильная связь голос меняет сильно, да и не так часто он его за последние годы слышал. А при последней встрече она вообще больше орала, чем шептала.
– Чего звоню, – Мария стала говорить громче. – Ты особо не обольщайся. Замминистра приехал и уехал, а я…
– Да‑да‑да, – не стал даже дослушивать ее Олег. – А ты останешься, не забудешь и мне еще покажешь. Маш, ну ты же вроде уже из подросткового возраста вышла, а? И замужем была, и майорские звезды на плечах, и наверняка папа тебе уже очередного суженого‑ряженого из депутатского корпуса подобрал. Вот скажи мне – на кой ляд тебе я сдался? Все давно прошло, быльем поросло, что ты мне могла доказать, то доказала. Плюнь да забудь! Или тебе просто настолько делать нечего?
– Какой же ты дурак! – изумленно произнесла Остапенко. – Ой‑ей‑ей…
И повесила трубку.
– Сама ты… – ответил гудкам в аппарате Ровнин и сообщил Ольгину, который сидел на диване:
– В нашем дурдоме сегодня день открытых дверей.
– Это да, – согласился с ним Саня. – Ты в прокуратуру позвони. Время‑то идет.
– А. Ну да, – кивнул Олег, нашел в контактах номер Куваевой и нажал кнопку с зеленой трубкой. – Анфис, привет!
– Ну наконец‑то! – выдохнула в трубку девушка. – Меня начальник твой ни свет ни заря разбудил, нервы поднял своими «где» да «что». Ты вчера не перезвонил, телефон у тебя недоступен, что думать непонятно.
– Да тут такая карусель завертелась… – уклончиво ответил Ровнин. – Не знаешь за что хвататься. Слушай, я сейчас к тебе одного своего коллегу пришлю, он фотки двух девушек привезет, надо их срочно в розыск объявить.
– А зачем? – уточнила Анфиса. – Обоснование нужно. Верещагин мужик принципиальный, на него разные «потому что надо» не действуют.
– Саня объяснит, – пообещал ей Олег. – Поверь, это важно. Найдем любую их них – найдем злодея.
– Кстати, Илья Леонидович лично с тобой о чем‑то хотел пообщаться, – добавила Куваева. – Ты бы к нему подскочил. Поверь, это в твоих интересах.
– Вот душегуба схомутаем – и непременно. Просто нас сегодня в главке так причесали, что только шерсть летела. Я еще ладно, а вот шеф мой второго такого разноса может и не перенести.
– Из‑за статьи? – предположила девушка. – Читала. Вот же скотина этот журналист, а? Но если тебя успокоит, нам сегодня тоже прилетело. И тоже будь здоров как.
– Вот и выходит, что все кругом хорошие, одни мы во всем виноваты, – подытожил оперативник. – Ладно, война фигня, главное – маневры. Я тогда Сане твой номер дам, он, как приедет, наберет. И сразу просьба – если где‑то любая их фигуранток прорежется, сразу меня набери. Все понимаю, дело вроде одно делаем, но у каждой конторы все равно свой интерес. Только тут такой наворот пошел, что не до «твоего‑моего», если кровь продолжит литься, то со всех одинаково спросят. И твоя да моя головы первые полетят, потому что нас не жалко.
– Главное, чтобы информация мимо меня не прошла, – помолчав, отозвалась девушка. – Я же как была «подай‑принеси», так и осталась.
– Анфис, по своему опыту знаю, что как раз такие, как мы с тобой, всегда про все в курсе. Нас не за людей, а за декорации держат и потому всё обсуждают без стеснения.
Ольгин уехал, Олег же откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и начал прогонять в голове те факты, что добавились к картине происходящего сегодня.
То, что Анна оказалась близ белого волка, – это все же больше хорошо, чем плохо. Тут тебе и лишняя зацепка, и дополнительный груз на волкодлачьи лапы. Одно дело он сам и Яна, которая даже в яме с гадюками сможет выжить. Немирова обычная девушка, причем крайне эмоциональная, а то и склонная к истерикам. А тут такой наворот, наверняка там так крышу снесло, что всех святых из дома выноси! Так что ее придется чуть ли не на себе тащить, да еще с завязанным ртом, чтобы не заорала. Хотя Янка ее может каким‑нибудь зельем напичкать, из тех, что подавляют волю. Но и в этом случае она тоже выступит в роли балласта.
Опять же хорошо, что вожаки‑волкодлаки настолько всполошились. Значит, землю станут рыть на совесть, а не для галочки, плюс могут при необходимости и силовую поддержку оказать. В конкретном данном случае лучше пяток оборотней с клыками и когтями, чем рота солдат с калашами. Причем матерых оборотней, поскольку других быть не может. Молодняк альбинос мигом на свою сторону сманит, а с теми волчарами, у которых местами шерсть седеть начала, такой номер не пройдет.
Ну и пайрика… Хорошо бы сегодня эту тему закрыть. Ох, хорошо бы! Если будут новые трупы, то руководство на самом деле совсем взбеленится, и тогда не то что о помощи какой‑то, но даже и просто о хоть сколько‑то автономной работе можно забыть.
Вот только… Нет, Олег знал, что тетя Паша старушка сильно непростая, но все же – старушка. Плюс – как бы она за воротник граммчиков сто не забросила перед поездкой. Или даже сто пятьдесят.
Но нет, обошлось, Павла Никитична, когда Ровнин заглянул к ней комнатушку, была абсолютно трезва и даже приоделась перед поездкой в город, сменив свой замызганный халат на некий брючный костюм, который, судя по расклешенным штанам песочного цвета, был в моде лет эдак сорок назад.
– Да где же она! – ворчала уборщица, копаясь в сундучке с несколькими отделениям, том, который обычно стоял за диваном, а нынче был водружен на стол. – А?
– Чего ищете? – поинтересовался у нее Олег.
– Да штуку одну, – ответила старушка. – Боюсь, без нее не обойтись. Сашка, обалдуй, сейф закрыл и с ключами уехал, в хранилище теперь не попасть. А пайрика не та собеседница, к которой следует с пустыми руками идти. Нет, может случиться и так, что миром договоримся, почему нет? Но возможен и обратный ход событий, а при нем твой пистолет и наши ножи не сильно пляшут. Подранить мы ее подраним, вот только она нас куда сильнее при этом может покромсать. Да чтобы тебе, куда ж я их тогда засунула‑то? А! Вот! Нашла!
И Веретенникова с гордостью показала оперативнику деревянный ящичек, состоящий из пяти отделений. Три были пусты, а в двух других стояли небольшие, размером с мизинец, флаконы с бело‑мутной жидкостью, запечатанные деревянными пробками, из которых торчали плоские двухсантиметровые хвостики. Как видно, некое «хватало», за которое пробку и следовало тянуть.
– Надежная штука, – показала один из флаконов Олегу тетя Паша. – Мне ее в двадцатом один сильно знающий старикан в Полторацке подарил. Как его звали‑то? Вот же… Обратно не помню! Однако, грозные признаки грядущей деменции.
– Где? – уточнил Ровнин, которого заинтересовало упоминание города, о котором он никогда не слышал.
