И, естественно, чаевничал со мной.

Первым делом он спросил:

— Где и как ты привыкла проводить время по вечерам?

Пришлось доверить загрузку посудомойки сыну и устроить Захару Алексеевичу небольшую экскурсию:

— Вот библиотека, здесь пила чай, когда мне нужно было подумать и что-то важное решить о будущем детей. Здесь, в малой гостиной у камина, мы с мужем пили вино, отмечая все успехи, победы или новые этапы в развитии бизнеса, ну или что-то из семейных праздников. В большой гостиной по вечерам пили чай с друзьями. А вот то огромное кресло в спальне — это место, где я могла побыть одна, с чаем, кофе, вином — без разницы. Когда я закрывалась у себя, домашние знали: беспокоить меня не надо.

— Отлично, — Захар широко улыбнулся, на мгновение прижал меня к себе, поцеловал сначала в висок, потом в щеку, затем облизнул ухо и жарко выдохнул в него, отчего по всей Элине Витальевне разбежались колкие мурашки. — А теперь давай, завари вкусный чай, как ты любишь, и пойдём на террасу, благо погода позволяет.

С того самого вечера вдвоём с Дымовым чай мы пили на террасе.

Причём, когда шел дождь, Захар ставил кресло так, чтобы его не заливало, устраивал меня на коленях и закутывал нас в плед. В таких случаях про чай мы обычно забывали, так же как и про погоду, вечернюю прохладу и весь окружающий мир.

Спасибо маме, которая следила, чтобы во время этого ритуального чаепития нас никто не тревожил. Могло получиться неловко.

Если честно, мне так и не удалось припомнить в своей жизни, подобный «поцелуйный» период.

С Вадимом у нас все было остро, ярко и быстро: встретились, влюбились, поженились. А в первое время после свадьбы наша интимная жизнь могла дать фору любым европейским марафонам определённой направленности.

А Дымов не просто окружал меня вниманием, заботой, подарками и собой.

Он дарил мне столько новых эмоциональных и тактильных переживаний, что создавалось впечатление, будто я все еще робкая и неопытная девственница, несмотря на весь мой брачный стаж.

Ну и, кроме всей этой трепетной и яркой эмоциональной новизны, Захар обсуждал со мной и рабочие вопросы, с которыми он сталкивался, рассказывал о том, что творится в холдинге, старательно обходя острые углы, то есть упоминание Ермакова, но подчёркивая:

— С Мариной Вадимовной обсудили новый проект. Из трёх перспективных вариантов выбрали один. Не будем распыляться. Лучше меньше, но качественнее, чем наберём объемы, а потом неизвестно как будем закрывать.

Я внимательно слушала и удивлялась:

— Рада, что вы с Мариной все же нашли общий язык. Помню, в самом начале сотрудничество у вас не складывалось.

— Как ты понимаешь, я был невеликого мнения о Вадиме, а твоя дочь на тот момент полагала его идеальным и безгрешным. Но я рад, что она оказалась способна изменить свое мнение, и, несмотря на некоторую личную неприязнь, в вопросах работы мы все же смогли договориться.

— Личную неприязнь? — надо же, какие занятные подробности.

— Марина Вадимовна полагает, что я несколько не дотягиваю до твоего уровня, милая. Могу тебя обидеть и в итоге оказаться ещё хуже, чем её «идеальный» отец, — Дымов мягко улыбнулся и развел руками.

А я вновь наполнила наши чашки чаем и фыркнула:

— Интересное кино, ни о чем подобном дочь мне никогда не только не говорила, но и не намекала.

Захар поцеловал меня в нос и хмыкнул:

— Я надеюсь сейчас, на новом жизненном этапе, Марина Вадимовна при всесторонней Димкиной поддержке, пересмотрит свои взгляды по большинству вопросов. И мы все же придём если не к мирному, то хотя бы к нейтральному существованию.

Отметила себе, что нужно будет с дочерью поговорить. И о ней, и обо мне, и обо всех нас, вместе взятых.

И, конечно, о Захаре.

Но все эти разумные и благие намерения из головы вылетели практически мгновенно, стоило Диме с Мариной вернуться.

Сияющие лица, блестящие в солнечных лучах золотые кольца и скромная розовая бумажка с печатью.

Моя дочь вышла замуж.

— Пафосное гуляние у нас уже было, — скривилась Марина, помогая мне накрывать на стол, — только деньги на ветер. Мы с Димой решили, что это в первую очередь касается нас, поэтому просто пошли и расписались.

— Молодцы какие, — удивлённо выдохнула, с удовольствием разглядывая изрядно похорошевшую и словно бы успокоившуюся дочь. — Ты же знаешь: для меня главное — чтобы вы были довольны и счастливы.

Проговорила привычную с детства мамину фразу и поняла: она требует продолжения.

Подала Марине праздничные тарелки и хмыкнула:

— Когда дети вырастают и становятся самостоятельными, мама может уделить время себе.

Марина поставила посуду на стол и внимательно посмотрела на меня:

— Если Захар Алексеевич тебе нравится, и ты переживаешь по поводу наших с ним конфликтов, то не волнуйся. Мы договоримся. Я тут решила не возвращаться в Холдинг, а попробовать себя в роли директора автоцентра.

— Вот это новости, — я была действительно сильно удивлена, потому как ожидала огромное сопротивление со стороны Марины, ведь семейный Холдинг долгое время был её жизнью.

Дочь пожала плечами, развернулась в сторону окна и уставилась куда-то вдаль:

— Знаешь, я пока не способна ни понять, ни простить отца. И точно не смогу с ним работать. А тут поступило такое шикарное предложение. Да и Захар Алексеевич как-то очень уж уверенно говорил о вашем совместном будущем.

Здесь я фыркнула, не удержалась:

— Даже не помню, сколько раз он делал мне предложение. Сбилась со счёта, кажется, на пятом.

— А товарищ понимает, как нужно себя с тобой вести, — дочь повернулась ко мне и хихикнула. — Он, похоже, просто не оставляет тебе возможности сбежать или прикинуться глухой.

Вместе посмеялись, а я удивилась: как давно у нас ничего подобного не было.

Когда стол был готов, Ниночка привела из бильярдной мужчин и прибившегося к ним Феля, а матушка достала из духовки свою коронную лазанью.

Первый семейный ужин в новом составе прошел удивительно тепло: нам было что обсудить, над чем посмеяться, чем поделиться.

Марина спрашивала у Захара, как будет проходить процесс её вступления в новую должность, Дима обсуждал с Феликсом расписание экзаменов и репетиций, матушка с Ниной делились впечатлениями от прогремевшего недавно выпускного.

А я наблюдала за ними и ощущала, как в душу постепенно проникают те самые чувства: тепла, общности, семьи.

С грустью вынуждена была признать: ничего подобного у нас с Ермаковым никогда не было, хотя застолья организовывались пышные, хлебосольные и частые.

Но вот ощущения семьи не было.

У каждого имелись свои интересы, а мнение других мало кого волновало, ну а я всегда тревожилась: как все пройдёт, всего ли достаточно, всем ли все нравится?

А сейчас я просто с удовольствием пила чай, который время от времени подливал мне Захар, и участвовала в разговоре, когда хотела.

— На самом деле, мама, мы с Димой подумали, что перед отъездом в Петербург можно устроить маленький банкет, хотя бы в «Усадьбе». Для близких друзей.

Дима, сразу отвлёкшийся от беседы матушкой, как только Марина заговорила, согласно кивнул:

— Да, имеет смысл проинформировать наше окружение о свадьбе, переезде и смене работы.

— Какие вы молодцы, а главное — я очень поддерживаю саму идею. Вместо трёх пышных застолий обойтись одним уютным скромным торжеством. Идеально, — улыбнулась, глядя на эту сияющую и довольно переглядывающуюся пару.

Какие они счастливые!

Ну а дальше события понеслись чуть ли не на первой космической скорости.

Вопросы, связанные с продажей дома и квартиры Марины, а также приобретением жилья в Петербурге, Захар решительным образом взял на себя:

— Огонёк, тебе нет повода волноваться. Приглядывайте с Ниной школу. Я же правильно понял: ты выбрала третий вариант?

Я улыбнулась, вспомнив большую гостиную с огромными панорамными окнами на два этажа, которые выходили в парк, прямо на озеро и церковь.