Как же не хватает сведений о том, как моя бабушка — сестра Дельмариса — оказалась в немагическом мире… и как здесь очутилась я. Я знаю, что это был её ритуал, но воспоминания о Каталине достались слишком выборочно: ни того, как он проводился, ни зачем понадобилась именно я, — я так и не увидела.

И вообще, с чего я решила, что Каталина именно в моём мире? Только потому, что упомянула мою бабушку?

Странно… Я сжала кулаки, чтобы в сотый раз не просить у Гора прощения за свою родню. При всём радостном блеске в его глазах я чувствовала себя обманщицей. Наверное, было бы честнее отправить его к матери — пусть простая жизнь охранника харчевни, но хотя бы без опасности на каждом углу.

— Чем занят? — решила отвлечь и его, и себя.

— Пытаюсь разбудить этого ворчуна, — с досадой указал парень на горшок. — Капризничает, никак не пробьётся сквозь почву.

— Ого, разговариваешь с растениями? — невольно улыбнулась я. Сразу вспомнила наши прежние, тёплые разговоры о магии и маленьких победах.

Присев на табурет у изголовья, протянула ему медальон на шнурке:

— Держи. Это тебе. Нашла шкатулку над камином — была запечатана, но удалось вскрыть. Внутри лежали такие кулоны. Я зарядилa их своей силой и отдала лекарю на изучение. Говорит, это древние накопители магии жизни. Могут ускорить восстановление магических каналов. Один я припасла для тебя.

Я затаила дыхание. Он молчал, долго глядел на кулон, потом неловко кашлянул и коснулся моего плеча — осторожно, будто боялся причинить боль.

— Госпожа… я подвёл вас, — выдавил Гор, вспыхнув до корней волос. — Не остановил вора. Пойму, если вы откажетесь от нашего сотрудничества. Вам нужен кто-то смелее, а не Гор, сын Алетты. Я не выполнил свою часть…

Смех почти сорвался с моих губ — от облегчения, — но я лишь крепко обняла его и уткнулась носом в грудь.

Мы с ним так были похожи, двое виноватых, до смерти боящихся разочаровать друг друга.

— Если подумать, я и сама не выполнила обещание, Гор, — мягко сказала я. — Так и не помогла тебе обуздать стихию… и теперь ты вынужден довольствоваться маленьким горшком и упрямым ростком. Давай лучше извлечём урок из того, что было, и просто пойдём дальше. Ладно?

Он неуверенно кивнул.

— Тогда расскажи, кто научил тебя разговаривать с растениями?

— Я… мы… госпожа… — замялся Гор. — Как же я благодарен вам за… за помощь нам обоим. Честно, лучше учителя и не найти… Я думал, когда поправлюсь… эм…

Он сбился, то краснея, то бледнея, и так и не сказал, кто его учил. Что с ним? Я даже испугалась — не прихватит ли сердце.

— Не волнуйся, Гор, — мягко сказала я. — Я всё пойму и поддержу. Только расскажи, кто тебя учил. Хочу поблагодарить этого человека. Видно же — у тебя получается всё лучше, — кивнула на застенчивый росток, пробившийся сквозь мягкую землю.

Я осторожно коснулась его руки — тёплой, натруженной. Он немного расслабился. Интересно, что же его так напугало?

Спросить я не успела.

— Водница! Какой… неприятный сюрприз, — раздался за спиной ехидный голос.

Тиссара.

— Раз для тебя это сюрприз — радуйся, — парировала я, не оборачиваясь.

Не понимаю, чем я ей насолила, но при каждой встрече она морщит свой аристократический нос, будто унюхала что-то не то. Ну уж нет, сглаживать углы я не собиралась. Получит ровно столько вежливости, сколько заслужила.

— Слушай… — протянула она приторно-сладко, растягивая змеиную улыбку и без тени смущения усаживаясь на кровать Гора. — Как тебе удаётся держать моего брата на расстоянии — будто он доберётся до тебя только тогда, когда высохнет последний Источник? Я уже думаю начать отсчёт дней до того момента, когда Данте сорвётся, и… привяжет тебя к своей постели.

В её глазах сверкнул хищный блеск. Гадина откровенно наслаждалась моим замешательством, смакуя каждую недосказанность и попытку вывести меня из равновесия.

Несмотря на всю браваду, в груди защекотало. Я ненавидела это чувство — тянущее, предательское. Хотелось знать, нравлюсь ли я тёмному магу, и в то же время страшно было представить, что однажды он просто вычеркнет меня из своей жизни. Что будет, если однажды я проснусь — а он исчезнет, оставив после себя только тени?

Остаться с разбитым сердцем… и понимать, что больше никогда не встретимся?

Наверное, всё это ясно отразилось на моём лице, потому что брюнетка закинула ногу на ногу и лениво облокотилась на бок Гора, как на подушку.

Сегодня её наряд был как отражение характера — помесь амазонки и викторианской монахини: кожаный корсет с ремнями поверх строгого серого платья из плотного сукна, высокий воротник, узкие рукава, тяжёлые сапоги и тонкий кинжал на поясе.

Её вид словно говорил: «Я опасна и горжусь этим».

Мой взгляд невольно скользнул к Гору — он тоже смотрел на неё. Слишком внимательно. Между ними витало что-то, от чего внутри стало неприятно тянуть.

Я поймала себя на мысли, что ревную. Глупо, конечно, но картина их рядом вдруг показалась невыносимой.

Перед глазами вспыхнули вчерашние события, и мне захотелось выставить гостью за дверь. Если она похожа на Данте и тоже исчезает без предупреждения, нам с Гором обеспечены не только разбитые нервы, но и сердца.

Может, ну её, эту любовь?

— Так что ты собираешься делать, когда мой брат перестанет быть тебе нужным как защитник и представитель при короле? — с ядовитой мягкостью спросила Тиссара, играя прядью своих чёрных волос.

— Тебя это не должно волновать, — ответила я холодно. — Я, конечно, благодарна тебе за помощь, но, может, пора и честь знать? — я поднялась и подчеркнуто спокойно указала на дверь. — Вижу, наш лекарь быстро поставил тебя на ноги… Можешь, пожалуйста, закрыть за собой, когда уйдёшь.

Я нагло указала ей на дверь — без тени сомнения.

Мне срочно нужно было обсудить свои подозрения хоть с кем-то, а в отсутствие Данте именно Гор становился для меня тем самым человеком, кому можно довериться.

Но Тиссара… её характер — явно не мой вид спорта. Пусть с ней разбирается сам Данте, у него терпения больше. А я — пас.

Я хотела побыть наедине с единственным человеком, которому доверяю в этом чужом мире, но не вышло. Увидев тревогу на лице Гора, я лишь покачала головой и поднялась.

— Не буду мешать вашему уроку, — сказала холодно и вышла.

Дом, словно откликнувшись на моё настроение, подстроился под меня. В его стенах снова чувствовалась опора — надёжная, почти родная. Теперь не нужно было жить, всё время оглядываясь.

Вот только ни вчера, ни сегодня я так и не нашла Данте. Почему его отбросило? Мысль зудела, не давая покоя.

С утра на работу явились все, кроме одного работника. Странно: никто не знал, как его зовут и кто его рекомендовал. Что-то не сходилось.

Мысли путались всё сильнее, и я решила просто проветриться — хоть на время забыть обо всём.

Осадила кобылку и, не раздумывая, вылетела галопом за городские ворота.

Смело, конечно, для той, кто держится в седле без году неделя. Но за беспечность пришлось расплатиться быстро. Лошадь понесла.

Что-то её напугало — она резко взвилась на дыбы, и я едва не упала.

На миг показалось, что перед глазами мелькнула воздушная петля, что и напугала лошадку.

Невозможно. Мне ведь говорили, что стихийников в этих краях почти не осталось.

Всё произошло так быстро, что я успела только выставить водный щит.

Приземлилась прямо на него, чудом избежав травм.

Сердце колотилось в висках.

Я вскочила на ноги и огляделась. Что-то было не так.

По краю поляны, где ещё миг назад шумел ветер, теперь тянулась светящаяся паутина.

Она переливалась на солнце, будто сотканная из магического света, но от неё веяло чем-то зловещим — холодным, чужим. От этого сияния у меня похолодели пальцы.

Вскинула руку, направив поток своей магии в паутину. Сердце на миг замерло от страха.