Улыбнувшись этим воспоминаниям, я бодро спрыгнула с кровати. Кажется, жизнь наконец начала налаживаться. И мне это определённо нравилось.

На трюмо уже стоял фарфоровый таз для умывания. Я быстро привела себя в порядок и надела лёгкую полупрозрачную рубашку с разрезами по бокам и узкие штаны — такие Каталина носила на занятиях по физподготовке в академии.

Предвкушая завтрак с кружкой травяного отвара, я на мгновение расслабилась — и вздрогнула, когда в дверь неожиданно постучали.

Мои кикиморы тут же оживились: наперегонки бросились к двери, дважды врезались друг в друга, один раз споткнулись о порог, зашипели... и всё же открыли очень вежливо.

Я всё ещё наслаждалась завтраком и решила позволить кикиморам почувствовать себя полноправными хозяйками.

Прислушалась к их голосам — визга и топота не было, всё шло спокойно. Видимо, порядок сохраняется.

Пожала плечами и откусила свежую булку с маслом. Жирная капля скатилась по запястью, и снова улыбнулась — лениво и довольно, как кошка на солнце.

Это утро могло бы стать одним из самых приятных с тех пор, как я попала в этот мир… если бы мои зелёные пакостницы не выкрикнули:

— Каталина! Тебе письмо! — и замахали белым конвертом над головами.

— Мне?.. — удивлённо приподняла бровь. — Напоминаю: у нас вообще-то гости…

Я по-прежнему надеялась, что письмо — случайность. Но если оно адресовано Каталине, значит, отправитель знает, что здесь живу не она, а я.

С досадой выдохнула. Похоже, утро всё-таки испорчено.

Я сглотнула и дрожащими пальцами протянула руку за конвертом.

Фыркнув, они нехотя отдали письмо и уставились на меня, не скрывая ожидания.

— А вы почему не едите? — прищурилась я.

— Не хочется!

— Вообще не хочется! — подхватили остальные, подпрыгивая от нетерпения.

— Ну раз не хочется… займитесь делом. Подглядывать в чужую переписку неприлично.

— Каким ещё делом? — старшая хитро склонила голову.

— Тем, где вы выбираете себе комнату и приводите её в порядок.

— А домработница нам на что? — усмехнулась Тростинка, самая худенькая из них.

— Отличный вопрос, — кивнула я. — Если у вас есть на неё деньги — можете спокойно просить её убраться в вашей новой комнате.

Ответом стали дружные вздохи, три показанных языка и две сморщенные мордашки, ясно выражающие недовольство моим стилем воспитания.

Но, пробурчав что-то себе под нос, они всё же развернулись и отправились наверх.

— Ничего, скоро сделаем из вас приличных кикимор… — пробормотала я себе под нос.

Я оказалась права — письмо было адресовано Наташе, скрывающейся в теле Каталины.

Хотелось заорать в небо: «За что мне всё это?!»

Но я лишь оставила недоеденный завтрак и поспешила в город.

Амулеты прихватила с собой — предчувствие подсказывало, что встреча будет неприятной. Но сперва — в лечебницу. К другу.

После ночных откровений во мне родилась мысль: если догадка верна, Гор вскоре сможет вернуться в особняк.

Белые стены, потёртый деревянный пол и горький запах трав сразу вызвали во мне внутреннее отторжение. Поёжилась, но всё же постучала в дверь.

Здесь лаборатория давно заменила и кабинет, и приёмную.

Окна, наполовину вросшие в землю, пропускали немного света, и комната тонула в тусклом полумраке.

— Добрый день! Можно вас побеспокоить? — заглянула я внутрь и сразу заметила лекаря.

На нём были странные очки в деревянной оправе, почти полностью закрывающие лицо. Он как раз отмерял жидкость в прозрачной колбе. Услышав меня, медленно повернул голову, окинул совиным долгим взглядом — и кивнул:

— А-а-а! Леди Каталина! Проходите, проходите… — подбородком указал на плетёное кресло в углу.

Рядом стоял низкий письменный стол, а на нём — блестящий чайник с длинным изогнутым носом.

Неожиданная домашняя обстановка на фоне полутёмной лаборатории на миг сбила меня с толку. Всё здесь выглядело так, будто лекарь жил прямо среди своих колб и трав.

— Жена не выдержала здешней тишины и уехала искать новую судьбу, — продолжил он, не отрывая взгляда от смеси, — оставила только этот плед. Можете сесть, он чистый.

Поймав мой колеблющийся взгляд, он как бы между прочим добавил:

— Я тут уже лет тридцать, может, и больше. Не вижу смысла возвращаться в пустой дом и бродить по нему, как пёс без хозяина. Лучше быть здесь. Помогать. Делать что-то, что действительно нужно. А там — кто знает, может, и отпустит.

После его слов я передумала садиться в кресло-качалку с клетчатым пледом. Возникло неприятное ощущение — словно вторгаюсь в чужую, слишком личную историю. Я выдохнула и повернулась к мужчине:

— Господин… — начала, но вдруг осознала, что он ни разу не назывался по имени.

— Франсуа Буво. Но для вас — просто Франсуа, — отозвался он, не отрываясь от работы.

На секунду замолчал, потом добавил:

— Слышал, вы стараетесь. Для нас… или всё же для себя?

Он задумался, и я почти поверила, что он забыл о моём присутствии.

— Город у нас маленький, слухи разносятся быстро, — продолжил он наконец.

— Например? — я прищурилась, чувствуя, как любопытство берёт верх.

— Например… — Франсуа аккуратно перелил бурлящую жидкость в стеклянную сферу и поставил её над пламенем. Взмах пальцем — и синий огонь стал белым.

— Вчера госпожа Анфиса хвасталась моей матери, будто это по её подсказке у вас теперь с десяток амулетов для исцеления. Мол, она настояла, чтобы вы их зарядили и передали мэру.

Ну а чтобы всё шло как надо, она уже приставила своего человека — следить, чтобы вы сделали всё «правильно».

— В противном случае вас могут просто выдворить из города. Так что остаётся надеяться на вашу магию и ждать результатов, — заметил Франсуа без особых эмоций.

Я опустилась в кресло, аккуратно поправив клетчатый плед под собой.

Кому ещё Анфиса успела передать сведения о моих «успехах»?

И кто тот «доверенный», приставленный наблюдать за мной?

Не Данте ли… или, что хуже, его вездесущая сестрица?..

Обо всём этом — и многом другом — я узнала слишком быстро. На мой вкус, даже чересчур.

Вот бы не видеть этого змея хотя бы лет двести… Было бы просто прекрасно.

Но нет. Старый Лис Дельмар назначил встречу — и не где-нибудь, а прямо в кабинете градоначальника.

После изматывающего дня — сначала у лекаря, потом у постели Гора — меньше всего мне хотелось видеться с человеком, причастным к моему появлению здесь. Но выбора не было.

Фраза, с которой он всё начал:

«Судьба твоей бабушки зависит от нашего разговора», — прозвучала почти гипнотически.

Когда я, не раздумывая, толчком распахнула дверь, даже не почувствовала собственных рук.

Я не удивляюсь, увидев на диване спящего Колобка, и не вздрагиваю, когда из воздуха поднимается водяной жгут и с угрозой ложится мне на шею. В его движении слышится голос стихии — некогда родной, теперь подчинённой чужой воле, воле старого мага.

Каталина отвечает мне, сидя в кресле за столом хозяина.

— Хорошая овечка! Послушалась и пришла на заклание, — усмехается седовласый мужчина, напоминая шакала.

Мысли путаются от отвращения, что в этом теле я слишком похожа на него.

Я не удивилась, увидев на диване спящего Колобка, и не вздрогнула, когда из воздуха вырвался водяной жгут, обвился вокруг шеи и натянулся с угрозой. В его звучании слышался голос воды — когда-то моей союзницы, теперь — рабы чужой воли. Воли старого мага. Эмоции сразу проступили на лице — и, разумеется, это его позабавило. Он выглядел моложе и здоровее, чем в воспоминаниях Каталины.

— Подумала, что могу не успеть познакомиться с таким выдающимся аристократом, — сказала я, прищурившись. — Вот и решила воспользоваться шансом. Кто знает, что будет завтра? Вдруг император узнает, что вы водите его за нос. Или, скажем, ваша единственная дочь внезапно обручится с неподобающим женихом. Вариантов масса. А вы, как видно, не в лучшей форме… Можете и не выдержать. Сейчас здоровье — редкий товар, и, увы, не всем доступный.