Не дождавшись приглашения, я села напротив — за массивный стол.

Стул явно был ровесником города — держался на честном слове и страхе перед развалом. Жалобно скрипнул, когда я закинула ногу на ногу.

Он всё-таки вышел из себя. Именно этого я и добивалась.

Игры разума никогда не были моей сильной стороной — в отличие от интриг, к которым здешние обитатели явно привыкли. Я долго пыталась понять, как выяснить, что именно замышляет “папенька”, и в итоге нашла единственный доступный мне способ — вывести его из равновесия.

Ярость — плохой советчик, особенно если плетёшь заговор.

Я откинулась на деревянную спинку и с удовольствием наблюдала, как его лицо постепенно теряет холодную маску.

Надменность аристократа исчезала, уступая место вспыхивающей, едва сдерживаемой истерике. Лицо пошло пятнами, у рта выступила пена. Его трясло, будто в лихорадке.

Белые волосы, стянутые на затылке бархатной лентой, растрепались и свисали клочьями вдоль щёк.

Несмотря на внешнее спокойствие, я была настороже и успела возвести щит за мгновение до удара. Он взвыл и хлестнул водным жгутом, но тот лишь рассеялся в воздухе.

— Ах ты, поганая побирушка! — взорвался он. — На кого замахнулась, самозванка?! Забыла, где место таким, как ты?!

Дельмариса трясло от злобы — он брызгал слюной, как бешеная гиена. Его не волновал ни спящий в кресле градоначальник, ни секретарша Анфиса, наверняка подслушивает за дверью.

Раз магия подвела, мой двойник попытался ранить хотя бы словами.

Я ожидала, что он нападёт, стоит мне развеять щит. Но он ничего не предпринял.

Пот выступил на висках — видно было, что на большее, кроме ядовитых слов, он уже не способен.

— Господин Дельмар, полагаю, у вас полно времени, чтобы придумывать мне всё новые эпитеты. Хотя, по правде говоря, за такие моя бабушка давно бы вымыла мне рот с мылом, — сказала я, когда он замолчал, хватая воздух. Пора было узнать, ради чего всё это устроено.

— Много ты знаешь о старой змее, которую называешь бабушкой! — поморщился он, будто откусил кислое яблоко.

Реплика мне не понравилась, но я не подала вида и спокойно продолжила:

— И всё же… Что именно вам нужно? В письме вы упоминали моих мужчин и то, как я ими распоряжаюсь… Но я невинна по сравнению с вашей дочуркой!

— Мерзавка! — выплюнул он.

На удивление ловко он выскочил из-за стола и вцепился в подлокотники моего стула.

Он наклонился так близко, что тяжёлое, горячее дыхание ударило в лицо.

Когда магия не сработала, он прибегнул к старому приёму — пошёл на прямое давление. Навис надо мной и, шипя сквозь зубы, процедил:

— Слушай сюда... Сейчас же убираешься из поместья Хранителя. Пишешь ректору Академии и возвращаешь его. Кубок Источника должен быть там, где ему положено. Поняла?! И не строй из себя невинную проститутку. Вместо того чтобы вести себя как положено, ты всё испортила.

— А зачем мне это делать? — спокойно спросила я.

От его близости по коже пробежал холод, волосы на руках встали дыбом.

— Потому что свойства воды из Источника невозможно сохранить ни в чём, кроме Первообразного Кубка! — он покачал головой, как будто всерьёз разочаровался. — Какая же ты недалекая... Не удивлён, что тебя взял на попечение Хранитель. Этот тёмный всегда пускал слюни по моей дочери. А тут — красивое тело и пустая голова. Как устоять и не поиграться?

Его улыбка была омерзительнее пощёчины.

— Да как бы не так! — сорвалось у меня. — Ваша милая дочурка никому не была интересна именно из-за своей доступности! А вы — старый, избалованный аристократ, который не умеет слышать «нет»! И отойдите от меня!

Выстроила щит и резко оттолкнула его.

Поднялась, поправила одежду. Пальцы дрожали, в висках стучала кровь. Мысли метались, сплетаясь в самые тёмные догадки.

Действовать нужно было немедленно.

Он не просто потерял самообладание — он боялся. Не меня. Кого-то другого.

Фраза «враг моего врага — мой друг» внезапно обрела вес.

Я поравнялась с ним и позволила стихии затечь в ладонь. Вода обвила правую руку — холодная, точная, как живая перчатка.

— Вы втянули меня в то, к чему я вообще не имела отношения. Угрожали бабушкой, явились сюда — и ещё смеете что-то требовать? А не думали, что эта игра может обернуться против вас?

— О! Как заговорила! — усмехнулся Дельмар. — Пожила чуть-чуть в нашем мире — и уже думаешь, что со всем справишься? Или напомнить, от кого сейчас зависит жизнь твоей бабки?

Он отступил — намеренно, конечно. Но я всё равно поддалась.

— А от кого же? Насколько я поняла, ваша дочь тоже в заложниках. И не вернётся в этот мир, пока Источник не восстановят.

На мгновение повисла тишина. Затем раздался хриплый, ехидный смех.

Он продолжал смотреть на меня, не мигая — как хищник, который уже поставил точку в охоте, но поиграть ещё не прочь.

А потом, как бы между прочим, бросил:

— Какая же ты наивная овечка… Даже свою семью не знаешь!

По спине прошёл холодок. Сжала челюсти, пытаясь удержать бурю в душе.

Я что-то упустила. Но что и к кому мне обратиться за помощью?

Он отступил ещё на шаг, окинул меня взглядом с головы до ног — и сказал то, от чего всё внутри сжалось:

— Вы с ней так похожи, что если бы не шрам — даже я бы вас не отличил. А эти наивные, широко распахнутые глаза ты точно унаследовала от моей сестры. Она вечно грезила о справедливости, мечтала о мире, где все равны, а магия — достояние каждого. Я её стыдился... Но, глядя на тебя, понимаю: кровь не водица. Ты такая же. Хоть вы с бабкой и отрекаетесь от этого.

— Что?.. Вы бредите! Откуда можете знать, как я выгляжу?! — Я резко мотнула головой, будто пытаясь вытряхнуть его голос из мыслей. Но он уже застрял внутри, как заноза, и тянул за собой всё, что я знала о своей семье.

— Моя мама не может быть вашей сестрой! Вы самозванец из другого мира!

— Пф-ф-ф! При чём тут она? Я говорю о той, кого ты зовёшь бабушкой, идиотка.

— Я… Я не понимаю, что это значит... Вы безумны. И хотите затащить в это безумие и меня.

Я развернулась и вышла из кабинета — словно за мной гнались призраки прошлого.

— Ай! Осторожно! — вскрикнула Анфиса и резко отпрянула.

Я даже не удивилась — конечно, секретарша градоначальника подслушивала под дверью.

— А, вот и вы! Хорошо, что не уходили далеко!

— Это ещё почему? — Анфиса не скрывала раздражения. Похоже, она ожидала от встречи с «папенькой» совсем другого исхода. А не то, что я буду опять что-то от нее требовать.

— Потому что сейчас вы мне поможете. А если бы не мешали с самого начала, давно бы всё решили. Но с такой алчностью, как у вас, ничего быстро не происходит.

Голос дрогнул — во мне всё кипело. Хотелось закричать так, чтобы лопнули стёкла. Хотелось броситься к бабушке и выбить из неё ответы.

Но вместо этого я стояла здесь — и сдерживала магию, чтобы не затопить здание.

Напряжение, исходившее от меня, удерживало Анфису на расстоянии. В её взгляде читалась тревога — и именно это позволило обойтись без споров.

С меня хватит. В прошлый раз она уже получила несколько артефактов, а теперь ещё и связалась с отцом Каталины.

Ярость и обида застилали взгляд — и, увы, я поддалась этим чувствам.

Мир дрожал, будто отражение в воде. Нужно было остановиться. Уйти с этой тропы, хотя бы на мгновение.

— Стой, милая, — крикнула я, осадив кобылку, и спешилась прямо перед кукольным магазинчиком.

Он напоминал домик из сказки, укрывшийся под кроной старого дерева. На миг показалось, будто не дом стоит у дерева, а дерево выросло вокруг него — так тесно они переплелись за годы.

Внутри пахло сухими розами, ветром, скользящим между шторами, и тканью.

На латунной перекладине висели кардиганы с крупной вязкой, платья на завязках, блузы с тонким узором. Цвета — мёд, сливки, чайная роза, карамель, немного мяты и шёпот лаванды.