— Источник? Он — ваше творение?! — во мне вспыхнуло детское любопытство.

В ответ раздался смех, похожий на перезвон колокольчиков. Я невольно смутилась — казалось, невидимые собеседники видят всё, даже мои чувства.

— В благодарность мы позволим тебе задать три вопроса. И на каждый получишь ответ.

Я едва не спросила, дадут ли они ответ и о людях из других миров, но в последний миг остановилась. Вдруг это засчитают как первый вопрос?

Снова раздался лёгкий смех — значит, подслушали каждую мысль. Ну это совсем нечестно!

— Не сердись, дитя, — ответили они. — Ваши мысли для нас как глоток свежего воздуха: простые и искренние. Но так и быть, этот вопрос мы не засчитаем. И да, мы видим всю правду во всех мирах.

А вот это уже звучало куда интереснее! Я мысленно потерла ладоши и задумалась.

С того памятного вечера прошло три недели — срок, за который я почти расшифровала полученные ответы. Конечно, не без труда, но всё же мне удалось уложить это в голове. Мне понадобилось время, чтобы всё осмыслить.

Наверное, поэтому я зареклась купаться в Источнике по ночам. Казалось, ещё одно откровение — и взорвусь.

По ночам стала задумываться, почему никто не предупреждает, что у человеческого разума есть предел выносливости к истине? Почему ни в одном из миров не выдают предостережений вроде: «Осторожно, правда! Ваше сердце после этого может долго кровоточить!»

Особенно тяжело было принять правду о семье. Ещё труднее — смириться с тем, что Дельмар оказался прав. Во всём. Я не знала, кто моя настоящая семья, а весть о том, что Каталина — моя троюродная тётя, стала ударом, выбившим почву из-под ног и преследовавшим меня ночными кошмарами.

Даже мои зелёнушки не могли вызвать улыбку. Но я заставила себя идти дальше и довести дело до конца. Жизнь текла своим ходом, работа завершалась. К исходу тёплого сезона, прямо перед первым листопадом, термальные ванны были полностью готовы и ждали первых посетителей.

Расплатившись с работниками, я осталась почти без средств. Казалось бы, пора начать зарабатывать собственным трудом и магией. Но что-то удерживало меня от этого шага.

Прежде всего, всё упиралось в состояние Гора. Лекарь так и не сумел найти мага земли, а ведь именно на этом держался наш план. Нужно было разыскать такого человека, притащить его в наше захолустье и уже здесь попробовать хоть что-то предпринять. У меня была исцеляющая вода, а у него должны были быть знания и силы, чтобы создать артефакт.

Но со стихийниками всё всегда сложнее: вода могла подлатать обычного человека, но не их.

Из древних фолиантов, доверенных мне таинственным библиотекарем, я узнала: у магов стихий есть нечто вроде «магической аллергии» на чужие элементы. Франсуа Буво предупреждал — Гора нельзя лечить так, как остальных. Пока его сила земли не пробудилась до конца, трудно предугадать, станет ли вода спасением или смертельным ядом.

И потому, когда сегодня лекарь вызвал меня в кабинет, я уже знала: лёгким этот разговор не будет.

— Опасно? — стиснула кулаки, с трудом сдерживая злость.

Лекарь, конечно, не был виноват, но кто любит гонцов с дурными вестями?

— Эм-м… да. Видите ли, леди Каталина, политика и указ короля делают людей осторожнее. Да и Хранители рядом пугают любого стихийника.

Удивлённо вскинула брови:

— Почему присутствие Данте может тревожить магов?

— Леди Каталина, вам, видимо, этого не понять, — усмехнулся Буво. — Но поверьте опыту: века рядом с Хранителем научили нас осторожности. Стихийники слишком хорошо помнят его гнев, стоит лишь источнику оказаться под угрозой.

После этих слов лекарь резко отвернулся к своим книгам, словно они внезапно оказались куда важнее нашего разговора.

Мне хотелось спасти Гора, но я никак не могла понять, к чему ведёт Буво и зачем говорит намёками. Терпеть не могла недосказанность — она всегда загоняла меня в тупик.

Холодно перебила его:

— Господин Буво, хватит кружить вокруг да около. Что именно вы намекаете на особое отношение Хранителя ко мне? И почему маги больше не решаются приехать в наш город?

— Леди Каталина, я всего лишь…

Он осёкся. Замер с приоткрытым ртом и уставился мне за спину.

— Любой маг, который повредит хотя бы одному источнику, понесёт наказание, — раздался голос. — Дар Хранителя в том, что он видит тень злого умысла в душе стихийника. Или страх перед содеянным. Поэтому не каждый осмеливается встретиться со мной взглядом, а тем более — отдать себя на суд.

Его голос стал жёстче:

— Лекарь ещё удивляется, почему одна из рода Дельмар до сих пор рядом со мной… Ведь я давно держу ваш род под надзором за то, что сделал твой предок.

Я обернулась — и застыла. Даже не заметила, когда в наш разговор вмешался свидетель.

— Хранитель! Я не слышал вашего стука! — Буво поспешно начал убирать со стола и ставить воду на огонь. Но то ли дар был слишком слаб, то ли руки дрожали от страха — ничего не выходило.

Данте заговорил, не отводя от меня тёмного взгляда.

— Не утруждайся, — остановил он Буво жестом.

А потом обратился ко мне, и его тон резко изменился. В голосе звенела ярость, за которой пряталась непонятная мне боль:

— Ната! Скажи, когда ты перестанешь обращаться за помощью к кому угодно, только не ко мне? Когда прямо признаешь, что тебе угрожают?

Он скрестил руки на груди и продолжил:

— Чем я так провинился перед тобой, что ты даже не хочешь идти мне навстречу? Разве я не появлялся каждый раз, когда ты позволяла? Разве не стараюсь уважать твоё желание всё решать самой?

Мужчина шагнул ближе и наклонился так, что наши глаза встретились на одном уровне. Его дыхание скользнуло по щеке, лёгкое, словно прикосновение крыльев бабочки. Я увидела, как дрогнули его ноздри, а зрачки расширились, поглощая цвет радужки.

В памяти всплыл наш последний разговор… Его слова: «Моё солнце с запахом персика». Тогда я не придала значения, а сейчас они обожгли изнутри. В груди запекло, стало трудно дышать.

— Не понимаю, к чему ты ведёшь! — выдохнула я, сдавленная эмоциями. — Что я опять сделала не так? Почему ты всё время накидываешься на меня и требуешь впустить тебя в свою жизнь?

— Что ты сделала не так? — он чуть наклонил голову, будто размышляя. — Может, то, что упрямишься и предпочитаешь молча страдать, вместо того чтобы позволить мне всё решить?

— Ты не обязан решать мои проблемы! — я отвела взгляд.

Он мягко поднял мне подбородок, заставляя встретиться взглядом.

— Почему?

— Потому что мы чужие, и… я тебе не нравлюсь. Всё это лишь твоя обязанность Хранителя — быть рядом и следить за мной… — боже, как неприятно было произносить это вслух!

— Разве? За всё то время, что мы провели вместе, ты поняла только это, моё персиковое солнце?

— А что я должна понять? — под его пальцами горела кожа, а самой хотелось вырваться и снова убежать от этого странного разговора.

— Что ты не она… и никогда ею не станешь. Что ты — моя. И сколько бы ни бежала, я всё равно буду рядом. Что я… — он не договорил, выпрямился и тяжело вздохнул. — Что тебе не стоит делать всё одной.

Слова Данте оседали во мне тяжёлым камнем. Тело сотрясала дрожь. Никогда не думала, что могу испытать такое рядом с мужчиной. Я подняла глаза и посмотрела на него прямо — без страха и без вопроса: почему я?

Это опьяняло сильнее вина. В его взгляде переплелись нежность и жадность, открывая мир мужчины, о котором я давно запретила себе мечтать. Я задержала дыхание — то ли боялась утонуть в этом океане, то ли впитывала каждое мгновение, как сухая земля впитывает дождь.

Я не верила в любовь с первого взгляда. Сказки об этом с детства казались пустыми. Но сейчас всплывали в памяти наши «случайные встречи»: лес, разбойники, его защита. Приняв моё молчание за отказ, он продолжил:

— С тобой я становлюсь другим. Потому что боюсь отпугнуть тебя. Боюсь разочаровать. Боюсь снова наткнуться на равнодушие. — Скажи… когда ждать оттепели в твоей душе?