— Знаешь, что значит «клептоманки»? — Неожиданно спросил он у сестры.

Ему уже не хотелось спорить, выслушивать упрёки или доказывать что-то Тисаре. Сейчас он хотел только одного — смеяться и смотреть, как его маленькое солнце, пахнущее персиками, опять затевает свою безнадёжную битву с кикиморами.

— Кажется, это что-то вроде вора, только без выбора, — Задумчиво протянула Тисара, и уголок её губ всё-таки дрогнул. Похоже, его солнце начинало нравиться и сестре. Может, они действительно когда-нибудь подружатся? — Но это всё равно не отменяет того факта, что ты дурак! И я хочу в столицу!

Тисара развернулась и ушла, не прощаясь.

— А я хочу впервые узнать, как это — когда тебя любят... — Тихо бросил ей в спину Данте.

У близнецов никогда не было материнской ласки. Да и детства, по сути, тоже. Как только наследники Тёмного Царя появились на свет, матери дали выбор: либо она уходит в тот же день, куда глаза глядят, либо остаётся… чтобы рожать ещё.

Женщина не раздумывала. В тот же вечер исчезла из терема. Первая беременность вытянула из неё всё, и думать о новых детях было невозможно.

Каталине из другого мира удалось то, что не удавалось даже самым опытным интриганам — она сумела сплотить жителей городка ради общей цели.

Хранитель тоже не остался в стороне. Уже неделю, с помощью Теней, он разбивал утёс, подготавливая выемки для будущих бассейнов.

Упрямство девушки почти заставило Данте впервые в жизни склонить голову перед кем-то. Он пытался пригласить её на ночную прогулку, но всякий раз встречал усталый, недоумённый взгляд — и глотал слова обратно.

Отчасти причина крылась в самой Каталине — его солнце с запахом персика слишком уставало, чтобы замечать чьи-то чувства. Она работала до самой зари, а потом, обессиленная, спала до алого заката.

Сегодня она договорилась с рыжеволосым подрядчиком и уехала в город за строительными материалами.

Данте тоже хотел поехать с ней — украдкой вдыхать её сладкий, чуждый аромат… Но планы разрушила стопка писем, которую с кривой ухмылкой передал ему местный почтальон.

Хранитель уединился, чтобы заняться самой нелюбимой частью своей работы — писать доклад королю и разбирать накопившуюся корреспонденцию.

Он всегда предпочитал действие, а не тонны бесполезной бумаги. «Пусть этим занимаются те, кто этому учился», — любил повторять он.

Когда-то то же самое твердил местный пропойца, называвший себя надзирателем. Но, не имея ни знаний, ни навыков, он быстро утратил доверие короля и оказался простым гвардейцем в ночном патруле.

Данте ненавидел его за жестокость и вечный запах алкоголя. Именно поэтому он сделал всё, чтобы как можно быстрее адаптироваться и научиться выполнять свою работу без участия надзирателя. На высоком уровне, на собственных условиях.

Это всё же было лучше, чем жить дома, под железным кулаком царя.

Но зачем он сейчас вспомнил того пьяницу? И короля?

Ловко вскрывая письмо тонким ножом, Данте нахмурился. Что-то было не так. Но что именно? И когда он это почувствовал — или услышал?

Где-то рядом притаилась опасность.

Тени за спиной привычно шептались — они всегда о чём-то шепчутся. Он уже научился не обращать внимания.

Но сейчас было иначе.

Тело, натренированное для боя и магии, напряглось, будто перед отражением удара.

Он прислушался.

Дом молчал.

С тех пор как Данте здесь поселился, такой тишины не было ещё ни разу.

Каталина-Наташа

Как же иногда всё это утомляет…

И в то же время — как же я обожаю свою жизнь.

Я хочу жить.

Я вышла ночью, чтобы провести ритуал, подсмотренный в старых фолиантах, — и наполнить Источник живительной магией.

Надев полупрозрачную ночную рубашку, ступила в илистое дно. Вода, как ласковая кошка, мягко обвилась вокруг ног.

Я позволила теплу, копившемуся под сердцем, скользнуть по рукам и раствориться в воде. Процесс затянул меня так глубоко, что я перестала ощущать собственное тело.

Если раньше я жила с ощущением, будто краду чьё-то место и существую за чужой счёт, то сейчас — в этот миг — я стояла там, где должна была быть.

Я снова была собой.

Будто вернула крылья, которые жизнь вырвала у меня вместе со смертью родителей.

С каждой мыслью о будущем, с каждым принятием того, что я — как и любой человек — имею право на счастье и шанс, магия жизни всё глубже очищала Источник.

Она освобождала магические каналы.

Она освобождала меня.

Вода хлынула — дикая, неукротимая. Мы возрождались вместе.

Я вдруг пожалела, что не взяла амулеты. Хотелось, чтобы это чувство — радость обретения себя — распространилось на других. На всех десятерых жителей этого городка.

Постепенно я начинала понимать, как они живут: недоверчиво, сдержанно, стараясь не тревожить власть имущих. Они словно замирали в ожидании конца.

Но со мной… Со мной они немного растаяли.

Иначе как объяснить знания, что я получила от призрачных библиотекарей в их эфемерной библиотеке?

Мне нестерпимо захотелось поделиться светом, что плескался под сердцем.

Ощущение было сильным, почти жгучим — и странно приятным.

Настолько увлеклась, что не сразу заметила лёгкий бриз, принесший из-под строящихся водопадов шарканье и тяжёлое сопение.

Мои заклятые подруженницы — гордые носительницы звания «водные фамильяры» — снова тянули свои скользкие пальчики к чужому добру.

На удивление, раздражения это не вызвало. Только лёгкий всплеск адреналина.

Пара шагов — и я уже догнала этих маленьких клептоманок. С довольной усмешкой воткнула в волосы честно отобранную ракушку.

Рассмеялась, увидев замешательство и детскую обиду на их зелёных мордашках.

Ну какие же они милые в своём стремлении походить на всех подряд.

Только вот беда: они ведь особенные. Каждый в этом мире по-своему особенный.

Жаль лишь, что им когда-то внушили обратное.

Собрав в охапку амулеты на шнурках, я рыбкой нырнула в сияющий Источник. Вытянула руки вперёд и волнообразными движениями поплыла ко дну.

Тело холодили ласковые жгуты силы — они подталкивали, обнимали, помогали двигаться дальше.

За спиной раскрылись прозрачные крылья.

Я уже предвкушала, как исцелю бабушку. Как мы будем жить вместе в особняке — просто, спокойно, по-настоящему.

Чем глубже я погружалась, тем сильнее преображался водоём.

Вместо вязкого ила — нежные волны, омывающие бугристые скользкие валуны. Я никогда прежде не видела таких камней.

Они напоминали мрамор, будто выросший из самой земли, и светились мягким внутренним сиянием.

В немом восторге я осторожно коснулась их кончиками пальцев — и вновь поразилась чуду магии.

Мысль унесла меня к милому Гору — магу земли.

Он ещё не до конца освоил свою силу, но я знала: увидев это место, он пришёл бы в восторг.

Тоска по его неловкой, искренней заботе наполнила меня. Я вспомнила, как он каждое утро вместе со мной делал дыхательные упражнения, повторяя движения, что я когда-то подсмотрела в памяти воды. Как старался обуздать стихию.

Как тихонько подпрыгивал каждый раз, когда у него что-то получалось — его собственный маленький танец победы.

Если бы только я могла найти то, что укрепит его тело и магию.

То, что даст силы справиться с ядом…

— Ты можешь ему помочь… — донёсся едва различимый шёпот.

Мягкая щекотка пробежала по коже, словно вода сама обняла меня.

— Как? Как я могу помочь Гору? — мысленно обратилась я к стихии.

С тех пор как я научилась управлять ею, вода замолчала.

И сейчас я была по-настоящему счастлива — снова услышать её голос.

Утро встретило меня ароматом свежего хлеба и топлёного масла. Я сразу вспомнила, как несколько дней назад привезла из города холщовый мешочек с мукой и кубик домашнего масла — и попросила домработницу приготовить что-нибудь простое, со вкусом детства.