Так, значит, всё это время мы двигались к одной цели — только не договариваясь? В груди вспыхнула теплая искра благодарности. Мне захотелось прижать их к себе и благодарить без конца.

Но вместо этого я поспешила к Тиссаре. Вопреки колючему характеру она сегодня сделала нечто фантастическое!

Под пушистыми ресницами таились тени магического истощения — такие я не раз видела у себя в зеркале по утрам. Губы побелели, и хрупкое тело едва не упало навзничь.

— Ты ослабла. Сначала нужно отдохнуть.

Я позволила магии жизни коснуться её тонких пальцев, просканировать состояние. Сердце и правда билось плохо, хотя она продолжала огрызаться на всех вокруг.

За несколько минут удалось устроить ещё одну койку в палате Гора. Там я и провела глубокую ночь, метаясь то к одному, то к другому. Так и заснула на стуле между двумя кроватями.

Они оба были слабы, но не в опасности. Хотя, по словам Буво, впереди Гора ждали тяжёлые дни: чтобы восстановить мага земли и мага-универсала — сестру Данте — придётся сварить не одно ведро тоника.

И всё же, несмотря на охи и вздохи, я понимала: мужчине хотелось быть полезным. Его глаза горели ярче звёзд на небе.

Шум воды проникал в приоткрытое окно спальни. Деревянная створка поскрипывала, медленно покачиваясь от каждого порыва утреннего бриза. Кровать посреди комнаты напоминала поле боя, а в её центре, словно повелитель хаоса, спал мужчина. Широкая спина могла бы вызвать зависть и восхищение во всём мире четырёх стихий — но хозяину этой спины было безразлично чужое мнение.

Даже во сне по сжатым кулакам было видно: его мучили кошмары или тяжёлые мысли. Но сейчас это не имело значения. Предмет его тревог уже с утра раздавала приказы — властно и уверенно, будто воительница, восседающая на коне. С самого рассвета жизнь в особняке водников Дельмарис кипела.

Разумеется, не всем её распоряжения приходились по вкусу. Но юную магичку это мало заботило. Жажда быть полезной, наконец увидеть плоды своих стараний пересиливала недовольство окружающих. Для девушки, которую мир считал лишней и ненужной, важнее всего было почувствовать: теперь она нужна. Теперь её слушают.

Свежий ветер принёс обрывки фраз рабочих:

— Домики из дерева? Да где она такого набралась?! — возмущался один из братьев.

— Говорит, что так гости будут ближе к природе, и магия подействует быстрее, — хохотнул собеседник.

— Чушь какая! — скривился поджарый мужик и неохотно потащился вниз по склону, к Источнику.

За последние недели поместье изменилось до неузнаваемости. У водницы появились первые деньги, и жители городка затаили дыхание: все боялись, что она исчезнет так же внезапно, как утренний туман. Но вместо этого девушка развернула такую бурную деятельность, что местному столяру пришлось созвать всех дальних родственников из соседних поселений.

Медленно, но верно жизнь оживала. Городок словно просыпался от векового сна: открывались лавки, в воздухе витало ощущение перемен. Даже первый этаж заброшенного дома переоборудовали под постоялый двор для новых работников. Глядишь, и скоро вспомнят о библиотеке… а может, и о храме. Всё возможно.

— Не там ставишь! Ты разве не видишь, как солнце уходит за домом? Все окна должны выходить на восход, а не куда попало! — снова раздался командный голос Каталины.

Две кикиморы-хохотушки вбежали в дом, на бегу пожелали слуге доброго утра и показали язык её внучке. На пару секунд особняк погрузился в тишину, а затем снизу раздался оглушительный грохот.

Мужчину разбудил именно этот шум. Казалось, он только прикрыл веки, а солнце уже воинственно пробивалось в комнату, игриво прыгая между ресниц. Данте недовольно рыкнул и натянул подушку на голову, всё ещё надеясь хоть немного отоспаться после нескольких бессонных ночей.

Но дом снова содрогнулся — гул прокатился откуда-то из глубины, будто сама стихия решила напомнить о себе.

Плавным движением Данте перешёл в боевую стойку. Все мышцы напряглись, заиграли под кожей, будто отлитые из бронзы. Свободные серые штаны опасно сползли до пояса, недвусмысленно намекая, что секунду назад хозяин явно не собирался показываться миру.

Он был готов встретить врага, несмотря на усталость, но знакомый голос заставил его остановиться. Не хотелось пугать персиковое солнце — ту, что и без того держала его на расстоянии вытянутой руки.

— Девочки! Что случилось?! Почему взорвался кабинет?! — удивлённый крик Каталины прорезал какофонию грохота и визга.

Данте вздрогнул. Сузил глаза и, стараясь не шуметь, начал спускаться вниз. Непрозрачный дым уже стелился по первому этажу, медленно поднимаясь вверх.

Рука мужчины описала замысловатый пас, и в ту же секунду его ладони обхватили острые клинки, сотканные из тьмы.

«Кто-то напал на дом? Или снова ищут неприятности?» — мелькнула мысль.

Желание защитить своё персиковое солнце мгновенно вытеснило все эмоции. В этот миг Данте снова стал тем, кем его выдрессировали быть — Хранителем.

Тем самым, кого некогда обучали отцы и короли: защитником на службе у трона. Тем, кто умеет убивать без сожаления.

Тем, кто так и не научился любить.

Повинуясь той самой тьме, что текла по венам вместо крови, Данте действовал привычно. И нельзя сказать, что это не доставляло ему удовольствия. Когда он отпускал контроль, то переставал походить на человека. Вены наполнялись чёрной магией, кожа покрывалась узорами, по которым струилась сила. В глазах застывал вечный холод — безжалостный и бездушный, напрочь убивающий надежду на милосердие.

Он был прекрасен в своей смертельной красоте. Говорили, что хищный лик Хранителя навсегда застывал в зрачках тех, кому не повезло увидеть его в бою.

Может, так и было. Данте не знал наверняка — ведь до встречи с иномирянкой он никогда не оборачивался.

Тем страннее было теперь выпускать силу с оглядкой. Мужчина не хотел навредить белокурой красавице, но и стоять в стороне больше не мог.

Резкими движениями Данте прорезал густой туман, будто хрупкое полотно. Он быстро добрался до центра разрушения и заслонил ошарашенную Каталину собой.

Каждый раз, когда он пытался выпустить больше тьмы, чтобы рассеять смог, происходило нечто странное. Невидимая сила давила на плечи, заставляя мышцы вздуваться, а ноги — упираться в пол с ещё большим напряжением.

— Что произошло?! — голос Данте прозвучал глухо, будто из глубины. — Кто напал? Почему ты ещё здесь? Почему не выпустила магию? Ждала, пока очередной ректор проткнёт тебя своим кинжалом?!

Раздражение и тревога за Каталину вырывались злостью и резкими словами. Он и правда не понимал, что творится: комната больше не была похожа на комнату — в центре пола пульсировало нечто голубое, напоминающее шар размером с карету.

А сама Каталина… вместо того чтобы спрятаться за его спиной, она смеялась и кружилась вокруг этого шара, будто заколдованная.

— На нас никто не нападал, Данте! — крикнула она, не отрывая взгляда. — Разве ты не видишь, что происходит?

Он покачал головой в смятении. Как это, «никто не нападал»? Неужели она не чувствует, как бешено бурлит сила? Более того, казалось, голубое свечение вытягивает из него саму тьму. Мышцы дрожали от невыносимого напряжения. Он ещё никогда не испытывал ничего подобного.

Если бы он был склонен к романтике, то сказал бы, что дом пытается изгнать его. Чушь.

— Сейчас же отойди от сферы! — резко приказал он. — Я попробую укрыть её своей магией. Не знаю, что это, но выглядит враждебно. Может, очередные проделки твоих знакомых, а может — аномалия после восстановления Источника…

Он хотел добавить ещё что-то, но Каталина перебила:

— Тут нет ничего опасного! Смотри!

И прежде чем он успел остановить её, она коснулась ладонью сферы.

Раздался гулкий треск — и в следующий миг неведомая сила подхватила Данте, швырнув его прочь. Он вылетел из холла, с грохотом приземлившись прямо у подножия Источника.