Томас первым вышел из кареты и подал мне руку. Мои ноги, затекшие от долгой дороги, едва держали меня. Я оперлась на его руку чуть сильнее, чем хотелось бы, и сделала шаг на булыжник двора. Воздух здесь был ледяным и застоявшимся, словно его годами не освежал ветер.

Пожилой мужчина — дворецкий — спустился на пару ступеней. Его поклон был безупречным и безжизненным.

— Герцогиня. Добро пожаловать в Волькенфельс. Его светлость ожидает вас в Большом зале. Позвольте проводить.

Его тон не оставлял места для вопросов или промедления. Я кивнула, отпустила руку Томаса и последовала за дворецким, стараясь идти ровно, хотя каждая мышца дрожала от усталости и нервного напряжения. Мартин остался во дворе, отдавая распоряжения насчёт багажа — одной маленькой котомки с жалким скарбом Эмили Ланген.

Мы прошли через тяжёлые дубовые двери, украшенные коваными накладками, и оказались в высоком, холодном вестибюле. Каменные стены, факелы в железных держателях, дающие неровный, прыгающий свет. Но я тут же отметила деталь: в нишах на стенах были вмурованы матовые стеклянные шары, внутри которых тускло, на последнем издыхании, мерцали бледные искорки.

Сквозняк, гуляющий по полу, был не просто холодным — он нёс ледяное, неестественное дыхание самого камня. Стены, должно быть, пропитались холодом за века без должного обогрева. Инфраструктурный коллапс. Энергетический кризис в отдельно взятом замке.

— Меня зовут Бертран Фосс, я дворецкий замка, — отрекомендовался мужчина, не оборачиваясь. — Ваши покои подготовлены. После аудиенции я провожу вас.

Большой зал оказался ещё более внушительным и ещё менее гостеприимным. Огромное помещение с тёмными, почерневшими от времени балками под потолком. На одном конце — гигантский камин, в котором тлело несколько толстых поленьев, едва отгоняя ледяную сырость. На стенах — знамёна и старинное оружие, покрытое пылью. Длинный дубовый стол посредине стоял пустым.

И у камина, спиной к двери, стоял он.

Я замерла на пороге. Бертран Фосс тихо произнёс:

— Ее светлость, герцогиня Эмили фон Адельберг, — поклонился и исчез, словно растворяясь в полумраке зала.

Фигура у камина медленно обернулась.

Герцог Лоренц фон Адельберг был выше, чем я представляла. Широкоплечий, в простом тёмно-сером кафтане, подпоясанном широким кожаным ремнём. На нём не было ни кружев, ни драгоценностей — только серебряная застёжка у горла и перстень с тёмным камнем на руке. Его лицо в свете огня казалось высеченным из того же камня, что и стены замка: резкие скулы, жёсткий подбородок, тонкий, неподвижный рот. Но главное — глаза. Холодные, светло-синие, как лёд на горном озере в ясный зимний день. Они уставились на меня с безразличной, оценивающей пронзительностью. В них не было ни тепла, ни любопытства, только усталая, тяжеловесная обязанность. Обязанность осмотреть новый, навязанный сверху объект, который теперь числился на его балансе. Вот он, мой «бенефициар». Смотрит на меня как на неоправданную, но необходимую статью расходов.

Он не двинулся с места, не сделал шага навстречу. Просто смотрел, давая мне время осознать вес этого молчания, этой дистанции.

Господи, как же я хочу чашку кофе. Настоящего, крепкого, с этим особым запахом… И чтобы Анна позвонила и спросила, как дела… Мысль вспыхнула и сгорела, оставив после себя острый, физический укол тоски где-то под рёбрами. Я вжала ногти в ладони, спрятанные в складках платья. Боль, острая и ясная, вернула меня в каменный зал.

Я заставила себя сделать несколько шагов вперёд, остановившись на почтительном расстоянии. Сердце колотилось где-то в горле, но разум, к своему удивлению, оставался ясен. Я видела не монстра, а человека. Уставшего. Напряжённого. Несшего на себе груз, который согнул бы любого другого. В его позе читалась не жестокость, а предельная, до боли знакомая усталость — та самая, что гложет после десятилетий кризисов и непосильных решений.

— Герцог, — мой голос прозвучал тихо, но чётко в гулкой тишине зала. Я не сделала реверанс — инстинкт подсказывал, что здесь это будет воспринято как слабость. Я просто слегка склонила голову. — Благодарю за предоставленный кров.

Он молчал ещё несколько секунд, его взгляд скользнул по мне с головы до ног — быстрая, безличная инспекция. Видимо, я прошла минимальный допуск по внешнему виду: чистая, не истеричная.

— Герцогиня, — наконец произнёс он. Голос был низким, ровным, без интонаций. Он резал тишину, как сталь. — Дорога была утомительной?

Формальная вежливость. Отстранённый интерес.

— Длительной, но безопасной, благодаря вашему управляющему. Господин Мартин был корректен и… информативен.

Лоренц слегка кивнул, как будто отметив этот факт. Информативен. Значит, уже что-то знает. Хорошо или плохо? Ещё одна переменная в уравнении, которое ему не нужно.

— Томас ценит порядок. Надеюсь, вы тоже будете его ценить. Волькенфельс — не столица. Здесь свои правила. Главное из них: не мешать.

Не мешать. Чётко и ясно. Моя роль определена: тихая, незаметная тень. Фактически — интерьерная деталь с титулом.

— Я понимаю, — сказала я. И, поймав его ледяной взгляд, добавила, тщательно подбирая слова, которые не звучали бы вызовом, а лишь констатацией: — Я привыкла заниматься своим делом. И ценить разумный порядок в хозяйстве.

Какая-то едва уловимая тень, возможно, насмешки или просто удивления, промелькнула в его глазах. Фраза «разумный порядок в хозяйстве» прозвучала слишком конкретно для испуганной девицы.

— Очень предусмотрительно, — произнёс он, и в его тоне появилась лёгкая, почти неощутимая усталость. Ещё одна обязанность. Теперь следить, чтобы эта не доставляла проблем. — Бертран покажет вам ваши покои. Они расположены в западном крыле. Ужин подают в малой трапезной в седьмом часу. Ваше присутствие необязательно. И еще — он сделал паузу и посмотрел на меня очень пристально, а потом добавил — наш с вами брак для меня навязан и мне он не приятен, надеюсь вы не будете мне попадаться на глаза.

Он снова повернулся к камину, демонстративно завершая аудиенцию. Разговор длился меньше двух минут. Меня осмотрели, оценили, как неопасный, но потенциально хлопотный объект низкого приоритета и отправили в отведённый угол.

Вместо обиды или страха я почувствовала странное спокойствие. Он был предсказуем. Он чётко обозначил границы. В этой чёткости была своя надёжность. И в его усталости — слабое, едва различимое место для будущего диалога. Не сейчас. Не скоро. Но потенциально.

— Тогда не стану вас задерживать, — тихо сказала я и, повернувшись, пошла к выходу.

Я чувствовала его взгляд на своей спине до самого порога. Не любопытный, а сторожевой. Как часовой следит за нейтральным, но непроверенным объектом, пересекающим периметр.

Бертран Фосс, словно тень, возник снова в коридоре.

— Проследуйте за мной, герцогиня.

Мы поднялись по холодной винтовой лестнице, прошли через несколько полутемных переходов. Всюду царил тот же дух заброшенности и функциональности. Наконец он открыл высокую дубовую дверь.

— Ваши покои.

Комната была просторной, но пустынной. Высокие стрельчатые окна с толстым стеклом, каменный пол, покрытый одним потёртым ковром, огромная кровать с балдахином, тяжёлый комод и умывальный столик. Камин был холодным и черным. Воздух стоял промозглый, пропахший пылью, старостью и запахом влажного камня. В стене рядом с камином я заметила знакомый матовый шар. Он был тёмным и мёртвым.

— Огонь будет растоплен к вечеру, — безразлично сообщил Бертран. — Служанка придёт помочь вам разместиться. Если потребуется что-то ещё, дерните за шнур у кровати.

Он удалился. Дверь закрылась с мягким, но окончательным щелчком. Я не успела понять, был ли это звук щеколды или просто тяжёлого замка, но чувство изоляции накрыло меня мгновенно.

Мгновенная, дикая паника, с которой я так боролась, наконец настигла меня здесь, в этой каменной клетке. Заперта. Совсем одна. В гробнице.

Я прислонилась спиной к холодной двери, закрыла глаза и дала волю отчаянию ровно на три глубоких, прерывистых вдоха. По щеке скатилась предательская горячая капля. Я смахнула её тыльной стороной ладони с яростью, направленной на саму себя.