Марфа кивнула, и в её взгляде появилось уважение.

— Вы, ваша светлость, прямо как старый герцог. Тот тоже любил, чтоб всё цвело. Жаль, не дожил до ваших времён.

Я промолчала. Внутри шевельнулось что-то тёплое — не от сравнения с прежним хозяином, а от того, что это место, этот замок, эти люди начинали становиться моими. Не по праву титула — по праву дела.

Мы вышли из оранжереи, и я заперла дверь на тот же древний ключ. Солнце уже почти село, длинные тени легли на камни. Где-то в долине зажглись первые огоньки — деревни готовились к ночи.

— Завтра же пошлю за Арно, — сказала я, больше себе, чем Марфе. — А пока… надо составить список, что нужно в первую очередь. Стёкла, инструмент, семена. И воду — здесь же была какая-то система?

— Была, — подтвердила Марфа. — Трубы из стены, магией грели. Но магия, говорят, и там не работает.

— Значит, будем носить вёдрами. Для начала хватит.

Марфа хмыкнула — то ли одобрительно, то ли сомневаясь. Но спорить не стала.

Я проводила её до кухни и пошла к себе. По дороге думала об оранжерее, о странном растении в углу, об оливах и розах, которые, кажется, ещё можно спасти. И о кофе — о том, что, может быть, через год-два у меня будут свои, выращенные в этом мире, зёрна.

Мысль о герцоге, о пустой дороге, о тревоге, свернувшейся под рёбрами холодным комком, отступила. Ненадолго, но отступила. И это было главное.

В покоях меня ждала Лиза с горячей водой и свежим полотенцем. Я умылась, переоделась и села за стол с блокнотом. На чистой странице вывела:

'Оранжерея. Первоочередные задачи:

Найти Арно (садовник). Завтра утром отправить Петера в Ауэнвальд.

Инвентаризация: что живо, что мертво, что можно спасти.

Ремонт крыши — Йозеф, хотя бы самые дыры залатать.

Вода — пока вручную, потом посмотрим.

Заказ семян (у кого?).

Странное растение в углу — определить'.

Я отложила карандаш и посмотрела в окно. Там, за зубчатыми стенами, уже сгущалась ночь. Дорога была не видна.

Но мне почему-то стало чуточку спокойнее. Потому что теперь у меня было ещё одно дело. Ещё один проект. Ещё одна причина вставать завтра утром и идти в этот странный, холодный, но уже почти родной замок.

Глава 20 Вечерние хлопоты и разговор с Томасом

После оранжереи я вернулась в свои покои только затем, чтобы умыться и переодеться к ужину. Но мысли о стеклянной крыше, оливах и странном растении с крупными листьями не отпускали. Я знала, что не успокоюсь, пока не поговорю с Томасом. Он единственный, кто может оценить масштаб затеи и помочь с ресурсами.

Кабинет Томаса теперь помещался в бывшем кабинете старого герцога, и я всё ещё не привыкла к этому великолепию. Высокие стрельчатые окна, строгие дубовые панели, огромная карта на стене — и за массивным столом, заваленным бумагами, сам Томас. Сегодня при свете нескольких свечей он выглядел ещё более уставшим, чем утром. Тени залегли под глазами, пальцы, сжимавшие перо, чуть заметно дрожали.

Я постучала в приоткрытую дверь, он поднял голову и, увидев меня, попытался изобразить подобие улыбки. Получилось плохо.

— Герцогиня. Вы сегодня неутомимы. — Он отложил перо и указал на стул, напротив. — Присаживайтесь.

Я опустилась на стул и сразу перешла к делу:

— Господин Мартин, у меня два вопроса. Оба по хозяйству, но требуют вашего одобрения.

Он кивнул, взял чистый лист и приготовился записывать. Этот его жест — всегда с карандашом, всегда готовый фиксировать — внушал доверие.

— Первое: мыло. У нас его теперь достаточно для нужд замка, даже с избытком. Зельда с командой работают отлично, качество хорошее. Я подумала: почему бы не попробовать обменивать излишки в соседних деревнях на продукты или ткани? Это могло бы снизить наши расходы на закупки.

Томас слушал внимательно, изредка кивая. Когда я закончила, он сделал несколько пометок и поднял на меня глаза.

— Идея здравая, герцогиня. Более чем. Я и сам думал об этом, но без вашего мыла не с чем было и выходить. — Он постучал кончиком пера по бумаге. — Нужно составить список первоочередных потребностей: мука, крупы, соль, ткани, возможно, кожа. И определить, кто из деревенских старост надёжен и не станет обманывать. Я займусь этим завтра же.

— Хорошо. — Я довольно кивнула. — Второе: оранжерея в южном крыле. Я сегодня заглянула туда с Марфой. Место заброшенное, но не безнадёжное. Там есть живые оливковые деревья, розы, какое-то неизвестное растение с крупными листьями. Если восстановить стеклянную крышу, наладить полив, мы могли бы выращивать свои лекарственные травы и пряности. Это сэкономит нам кучу денег, которые сейчас уходят торговцам.

Томас на миг замер, потом откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с тем выражением, которое я уже начинала узнавать: смесь удивления, уважения и лёгкого опасения, что я замахнусь на невозможное.

— Оранжерея… — протянул он. — Я о ней не вспоминал лет десять. При старом герцоге там действительно было чудо что. А потом… война, разруха, не до того. Вы правы, ресурс ценный. Но восстановление потребует средств и людей.

— Я не предлагаю делать всё сразу, — возразила я. — Начать можно с малого: залатать самые большие дыры в крыше, расчистить, подкормить то, что живо. И нужен человек, который разбирается в растениях. Марфа сказала, есть старик Арно, бывший садовник, он живёт в Ауэнвальде у сына.

Томас кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Арно… Да, я помню его. Он работал здесь, когда я только начинал у старого герцога. Тогда ему было под шестьдесят, сейчас, наверное, уже за восемьдесят. Но если жив — память о растениях у него наверняка сохранилась. Можно послать за ним завтра утром кого-нибудь из парней, Петера или Йохана. Пусть привезут старика, если согласится. Заплатим, конечно.

— Именно это я и хотела предложить. — Я позволила себе лёгкую улыбку. — Спасибо, господин Мартин.

Я уже собралась встать, но что-то в его лице меня остановило. Тень, пробежавшая по лбу, слишком быстрый взгляд в сторону окна, за которым уже сгущались сумерки.

— Что-то ещё? — спросила я прямо.

Томас помедлил, потом тяжело вздохнул и отложил перо.

— Герцогиня, я должен вам сказать. — Он говорил тихо, и в его голосе звучала та самая усталость, которую я заметила с порога. — Новостей о его светлости нет до сих пор. Это уже не просто опоздание.

У меня внутри всё похолодело. Я ждала этих слов, но всё равно они прозвучали как удар.

— Вы кого-то посылали? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да. — Томас коротко кивнул. — Сегодня утром, когда стало ясно, что он не вернулся в срок, я отправил своего человека к перевалам. Самого надёжного, бывшего солдата. Он должен был добраться до места, где их могли задержать, разузнать и вернуться к утру. — Он помолчал, глядя на пламя свечи. — Если, конечно, с ним самим ничего не случилось.

Я молчала, переваривая информацию. Страх поднимался откуда-то из глубины, холодный и липкий, но я приказала себе не поддаваться. Паника сейчас — последнее, что нужно.

— Что мы будем делать, если к утру ваш человек не вернётся? — спросила я ровно.

Томас поднял на меня глаза. В них не было ответа, только вопрос, который он не решался задать вслух. Мы оба знали, что отсутствие герцога в такое время — это не просто случайность. Это могло означать засаду, нападение, плен. Или худшее.

— Тогда, — сказал он медленно, — нам придётся принимать решения самим. Укреплять замок, готовиться к обороне, искать союзников. И молиться, чтобы он вернулся раньше, чем весть о его отсутствии долетит до Штауфена.

Я сжала руки в кулаки под столом, чтобы он не заметил дрожи.

— Господин Мартин, — сказала я, и мой голос прозвучал на удивление твёрдо, — что бы ни случилось, мы справимся. У нас есть план. Мы уже сделали больше, чем можно было ожидать за восемь дней. Мы не одни — у нас есть люди, которые верят в нас. У нас есть мыло, которое можно обменять на еду. У нас есть оранжерея, которую мы восстановим. У нас есть вы и я.