Я перестала мешать, наблюдая, как она медленно остывает. Усталость навалилась вся разом, но её перекрывало дикое, ликующее чувство. У меня получилось! Я только что провела успешный химический эксперимент в средневековом замке! Это был не магический триумф, а торжество знания. Прикладного, добытого из книг и воплощённого руками.

Но этого было мало. Мыло работало, но пахло дымом и салом. Нужен был финальный штрих. И для этого мне нужно было на кухню.

Я умылась ледяной водой из колодца, с трудом отскребла с рук самые явные следы сажи и отправилась в замок. Было уже под вечер, кухня жила своей жизнью в ожидании ужина.

Марфа, красная от жара, командовала у печи. Увидев меня, она на мгновение замерла, но в её взгляде уже не было прежней паники, скорее — усталое любопытство.

— Герцогиня, вам что-то нужно? Ужин скоро…

— Нет-нет, Марфа, всё в порядке, — поспешила я её успокоить, останавливаясь на почтительном расстоянии от её царства. — Я к вам за советом. Вы знаете, толк в травах, я видела ваши запасы.

Она настороженно кивнула, вытирая руки о фартук.

— Так мне для одного дела… нужно перебить запах дыма и жира. Что-то свежее, но не слишком цветочное. Как думаете, мята подойдёт? Или, может, чабрец?

Вопрос, заданный как коллеге, сработал. Настороженность в её глазах сменилась профессиональным интересом.

— Мята… она резковата. Если жирный дух, она может с ним не справиться, только смешается. Чабрец — да, крепкий, мужественный запах. Но если хотите благороднее… — она задумалась, потом махнула рукой. — Идите сюда, посмотрите сами.

Она провела меня в небольшую кладовку рядом с кухней. Полки здесь ломились от пучков сушёных трав, мешочков с кореньями, гроздьев странных ягод. Воздух был густым и пьянящим от тысячи запахов. Марфа с гордостью, как настоящий мастер, стала показывать свои сокровища.

— Это шалфей — для дезинфекции и запаха. Зверобой — горький, но благородный. А вот лаванда… её мало, с юга возят, дорогая. Но запах… спокойный, чистый. Для белья знатных господ раньше использовали.

Она протянула мне маленький холщовый мешочек. Я понюхала. И меня накрыло волной ностальгии такой силы, что на мгновение перехватило дыхание. Это был запах… нормальности. Запах дорогого мыла, саше в шкафу, спокойствия.

— Она… идеальна, — выдохнула я. — Но она же дорогая, я не могу…

— Берите, — неожиданно просто сказала Марфа, закрывая мне ладонь с мешочком своей грубой, тёплой рукой. — Для вашего эксперимента. Интересно же, что получится. И… — она понизила голос, — мяты тоже возьмите. На всякий случай. И чабрецу. Сравните.

В её глазах светилось не раболепие, а азарт соучастника. Ей тоже было интересно. Я взяла щедро отсыпанные горсти трав, чувствуя, что получила нечто большее, чем сырьё. Я получила доверие.

— Спасибо вам, Марфа. Огромное спасибо.

— Да пустяки, герцогиня, — она махнула рукой, но улыбнулась. Улыбнулась по-настоящему, морщинки у глаз сложились в лучики. — Только смотрите, осторожнее там с вашими зельями. Чтобы не взорвалось чего.

Я вернулась в свою лабораторию на исходе дня. Масса в горшке была ещё тёплой, податливой. Я растёрла в пальцах лаванду, мяту, чабрец — каждую по отдельности, вдыхая ароматы. Выбрала лаванду с щепоткой мяты для свежести. Аккуратно вмешала сухие лепестки и листочки в густеющую пасту. Они утонули в ней, как звёзды в кремовой ткани.

Я разлила мыльную массу по деревянным формам — простым плошкам, которые Марфа же и одолжила. Последние лучи солнца пробивались в пыльное окно, освещая ряды будущих брусков. Работа была сделана.

Я села на перевёрнутый ящик, прислонившись спиной к прохладной стене. Всё тело ныло от непривычной работы, в волосах и складках платья засела упрямая пыль, руки пахли дымом, жиром и лавандой. Но внутри было тихо и светло.

Я посмотрела на свои творения. Это были не просто куски мыла. Это было доказательство. Доказательство того, что мой разум, мое умение систематизировать, учиться и действовать, работали и здесь. Что я могу не только анализировать убытки, но и создавать нечто новое. Пусть пока примитивное.

Я зажгла огарок свечи, принесённый из замка, и поставила его на стол. Маленькое пламя отразилось в гладкой поверхности застывающего мыла. Второй день моей личной недели подошёл к концу.

Глава 12 День третий без герцога. Логистика

Мылу нужно было отлежаться. Сказать, что я ждала, — ничего не сказать. Я металась по каморке, как таракан в банке. Руки сами искали дела — переставляла горшки, сдувала несуществующую пыль с форм. В конце концов, я сдалась. Нужно было отвлечься. На что угодно.

Двор встретил меня ударом света по глазам и стойким запахом конского навоза, смешанным с дымом. Я прищурилась, ища тень. Мозг, лишённый конкретной задачи, начал с тоскливой яростью бубнить:«КПД, везде ищет КПД, даже тут, даже в этом дурацком сне наяву…» .

Я нашла нишу в арке, прижалась спиной к шершавому, прохладному камню. Спина отозвалась тупой болью — спасибо вчерашнему переносу котлов. Вытащила блокнот Томаса.«Наблюдайте. Документируйте. Анализируйте», — пронеслось в голове приказом из прошлой жизни. Словно я снова на стажировке, а замок — это неэффективный заводской цех.

И тут я её увидела. Тоненькую, как прутик, девчонку, которая тащила два медных котла, больше её самой. Она спотыкалась на каждом втором булыжнике. Я замерла. И не потому, что мне так уж хотелось оптимизировать водоснабжение. Просто… просто я не могла отвести глаз. Такого рабского, тупого труда я не видела даже в самых страшных репортажах. У меня внутри что-то ёкнуло, знакомое и гадкое — не жалость, нет. Чиновничье раздражение.«Нерациональное использование человеческого ресурса. Кадровый голод в регионе, а они тут детей калечат» .

Я машинально стала считать. Шаги. Время. Паузы, когда она, кряхтя, тянула ведро. Моя рука сама чертила в блокноте кривые графики.«Точка А, точка Б, потери на трение, риск производственной травмы…» Потом мальчишка с хворостом, который нёс его, как ёж иголки — неудобно, медленно, с постоянными потерями.

И вдруг меня осенило. Просто тупая, ясная мысль, как удар костылём по лбу. Я смотрела не на средневековый быт. Я смотрела на дурацкий, допотопный конвейер. И его можно было починить. Простой механикой.

Адреналин, острый и сладкий, ударил в виски. Я почти побежала обратно, в свои покои. Пальцы дрожали, когда я разворачивала чистый лист. От жадности. Я нашла игрушку.

Чертёж рождался сам, линии были угловатыми, нервными. Журавль. Проще некуда. Рычаг, противовес. В голове всплыли картинки из учебника истории за седьмой класс и… чертёж подъёмного крана на стройке напротив моего офиса. Я фыркнула. Вот она, вся моя квалификация — школьная программа и синдром менеджера среднего звена, которому везде мерещатся «оптимизационные ниши».

Я написала отчёт. Без души. Сухой перечень фактов, как для презентации безразличному акционеру. *«Снижение трудозатрат на 60–70%»*. Цифра взята с потолка, но звучала солидно. В этот момент я поймала себя на мысли, что мне плевать на этих абстрактных служанок. Мне нужно было доказать. Себе. Ему. Всем. Что мой мозг тут не сломался. Что я могу.

Томас застал меня в таком вот, лихорадочно-деловом настроении. Я ввалилась в его конторку, сунула ему лист под нос.

— Вот. Решаем проблему логистики, — выпалила я, даже не поздоровавшись.

Он взял бумагу. Не взглянул. Сначала дотошно вытер перо, положил его на подставку. Потом медленно, как будто разглядывая ядовитую змею, начал читать. Тишина стояла такая, что я услышала, как скрипит пергамент в его пальцах.

— Журавль, — произнёс он наконец. Это было не слово, а диагноз.

— Да. Элементарная механика. Смотрите, здесь расчёты… — я потянулась, чтобы ткнуть пальцем в столбец, но он слегка отодвинул лист.

— Прямослойный дуб, — сказал он. — Без сучков. Найти нужно. У нас тут не южные плантации.