— Господин Льюис, — тихо сказала я. — Идите поешьте и отдохните. Я побуду здесь.

— Герцогиня… — Он покачал головой. — Вам не обязательно.

— Я знаю. Но я останусь.

Льюис посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и вышел.

Матиас тем временем закончил промывать рану и теперь накладывал швы. Я смотрела, как его игла входит в бледную кожу, как герцог дёргается во сне, глухо стонет. От него пахло вином, кровью и той особой, тяжёлой вонью долгой болезни, которую ни с чем не спутаешь.

— Выживет? — спросила я.

Матиас хмыкнул, не оборачиваясь.

— Если не помрёт от заражения, если лёгкие не откажут, если сердце выдержит… — Он закончил шов, откусил нитку. — Крепкий он. Молодой. Должен выжить. Но неделю-две будет как овощ.

— Я буду за ним ухаживать.

— Ухаживать буду я, — отрезал Матиас. — И одна из служанок, которую я выберу. Остальным здесь делать нечего. Особенно… — он покосился на меня, — женщинам, которые не его жена.

Я встретила его взгляд спокойно.

— Я его жена, Матиас. По документам, по закону и — по праву. Так что я останусь.

Лекарь хмыкнул, но спорить не стал. Собрал свои инструменты, буркнул что-то о том, что пришлёт отвары, и вышел.

Я осталась одна у постели герцога. Бертран принёс воды и таз, поставил у кровати, бесшумно удалился.

Я села на стул, стоявший у изголовья, и посмотрела на спящего. Во сне он казался моложе — морщины разгладились, лицо потеряло свою обычную суровость. Сейчас это был просто измученный, больной человек, которому нужна была помощь.

Я взяла тряпицу, смочила в холодной воде и осторожно вытерла ему лицо. Он вздрогнул, открыл глаза на секунду — мутные, ничего не видящие, — и снова провалился в забытьё.

— Тихо, — сказала я шепотом. — Ты дома. Всё хорошо.

Не знаю, слышал ли он. Но дыхание его стало чуть ровнее.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза. В покоях было тихо, только потрескивал огонь в камине да слышалось тяжёлое дыхание раненого.

Завтра будет новый день. Новые заботы. Новая война.

Но сейчас, в этой тишине, я просто сидела рядом с человеком, который перестал быть для меня чужим. И это было странное, почти пугающее чувство.

Я поправила шаль на плечах и приготовилась ждать.

Глава 31 Разговор с Льюисом

Я не знаю, сколько просидела у постели герцога. Время текло странно — то сжималось в минуты, то растягивалось в часы. Матиас приходил ещё дважды, поил герцога какими-то отварами, менял повязку, ворчал и уходил. Лоренц метался в забытьи, бормотал что-то неразборчивое, иногда вскрикивал — и тогда я смачивала тряпицу и прикладывала к его лбу, шептала что-то успокаивающее, сама, не зная, что.

— Ваша светлость.

Я вздрогнула и подняла голову. В дверях стоял Льюис. Он уже успел умыться и переодеться в чистое — простую, но добротную рубашку и тёмный камзол, явно взятый у кого-то из слуг. Светлые волосы, всё ещё влажные после мытья, были небрежно зачёсаны назад. Вблизи он оказался моложе, чем показался сначала — лет тридцать, не больше, с живыми серыми глазами и лёгкой усмешкой, которая, кажется, никогда не сходила с его губ.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал он. — Идёмте. Я уговорил вашу кухарку дать нам чего-нибудь поесть. Там такой аромат стоит… и этот ваш удивительный напиток. Кофе, кажется?

Я хотела отказаться, но Льюис уже подошёл и мягко, но настойчиво взял меня под локоть.

— Лоренц не умрёт в ближайший час. Матиас сказал, что самое страшное позади. А вы выглядите так, будто сами нуждаетесь в лекаре. Идёмте, герцогиня. Это приказ… ну, почти.

Я слабо улыбнулась и позволила увести себя из покоев.

В малой гостиной, примыкавшей к покоям герцога, было натоплено и горели свечи. На низком столике уже стоял поднос с дымящимся кофейником, две чашки, тарелка с сырниками и ещё какая-то снедь. Марфа, видимо, постаралась.

Льюис усадил меня в кресло, сам опустился напротив и разлил кофе с лёгкостью человека, привыкшего к хорошему сервису.

— Ну, — сказал он, поднимая чашку, — за знакомство, герцогиня. Позвольте представиться официально: барон Льюис фон Клейст. Друг детства этого угрюмого медведя, который сейчас дрыхнет без задних ног, и, смею надеяться, ваш новый союзник.

— Эмили, — ответила я, принимая чашку. — Просто Эмили. Без титулов, пока мы здесь.

— О, мне это нравится. — Он отпил кофе и зажмурился с таким блаженным выражением, что я невольно улыбнулась. — Боги, что это за нектар? Я пил примерно такой напиток в столице, у самого императорского двора, но именно такого… Это ваше колдовство?

— Это зёрна кэбри, которые здесь называют кормом для скота. И Марфа, моя повариха, она научилась их правильно обжаривать.

— Корм для скота? — Льюис расхохотался. — Чёрт возьми, Лоренц женился на гении. Подсунуть ему это при случае — пусть знает, что его козы пьют лучше, чем он.

Я улыбнулась, но улыбка быстро погасла. Льюис заметил это, поставил чашку и подался вперёд.

— Вы хотите знать, что случилось на перевале.

— Хочу, — кивнула я. — Всё.

Льюис откинулся на спинку кресла и уставился в огонь камина. Несколько мгновений он молчал, собираясь с мыслями, и когда заговорил, в его голосе не осталось и следа прежней лёгкости.

— Мы возвращались с задания короля. Лоренц, я и полсотни его лучших людей. Поручение было… деликатное, не для чужих ушей. Скажем так, мы сделали то, что должны были, и возвращались домой. На перевале нас ждали.

— Кто?

— Не знаю, какие-то люди. Они знали, где мы будем, знали, когда. Засада была устроена идеально: сверху сбросили камни, перекрыли дорогу, потом лучники. Лоренц успел скомандовать рассыпаться, но нас отрезали от основного отряда. — Льюис сжал челюсти. — Нас осталось примерно 20 человек. Пробивались двое суток. Лоренц прикрывал нас, пока я тащил раненого. Получил эту рану и не сказал ни слова — только зубы сжал и продолжал драться.

— А потом?

— Потом мы ушли в горы. Проводник погиб в первый же день — стрела в спину. Тропы замело, карты не было. Мы блуждали, теряли людей. К концу недели нас осталось тринадцать: я, Лоренц и парни из его личной стражи. — Льюис помолчал. — Один парень исчез на четвёртую ночь. Сказал, идёт на разведку, и не вернулся. Я думал, он погиб. Теперь… не уверен.

Я похолодела.

— Вы думаете, он и есть предатель?

— Не знаю. — Льюис покачал головой. — Но кто-то выдал наш маршрут. Кто-то знал, где мы будем и когда. Информация могла утечь только из замка или из самого отряда. Я склоняюсь к первому, потому что люди Лоренца преданы ему как псы. Но…

Он не договорил, но я поняла. Гризельда. Всё сходилось на ней.

— Гризельда, — сказала я вслух.

Льюис вопросительно поднял бровь.

— Бывшая экономка, — объяснила я. — Я её уволила восемь дней назад. Она угрожала, что откроет врагам наши слабости. И уехала в Штауфен.

— Восемь дней назад? — Льюис присвистнул. — И вы молчали?

— Я не молчала. Я рассказала Томасу, вашему управляющему. Мы усилили дозоры, начали готовиться к обороне. А три дня назад наши разведчики заметили отряд Штауфена у границы. Они не нападали — только смотрели.

— Разведка, — кивнул Льюис. — Они ожидали, что Лоренц не вернётся. Или проверяли, насколько мы ослабли.

— А вчера в Штейнбахе видели подозрительного торговца. Он расспрашивал обо мне. О том, как меня приняли, что я делаю, не жалуется ли народ.

Льюис резко выпрямился.

— Торговца? Опишите.

Я пожала плечами.

— Я его не видела. Но мои люди — Петер, он был в Штейнбахе — сказал, что тот выглядел не по-купечески. Держался слишком уверенно, слишком много расспрашивал.

— Это он. — Льюис встал и прошёлся по комнате. — Чёрт, это точно он. Тот парень из отряда, который исчез. Он знал маршрут, знал, где мы будем. И теперь он здесь, собирает информацию.

— Или передаёт её, — добавила я.

— Или передаёт. — Льюис остановился у окна, глядя в темноту. — Герцогиня, вы понимаете, что это значит? Штауфен готовится к нападению. И отсутствие Лоренца — идеальный момент. Замок без хозяина, люди в панике… Но вы, — он обернулся и посмотрел на меня с новым интересом, — вы, кажется, не в панике.