— Я всё равно буду делать мертвые планеты живыми! После того, как мы победим!

Сын даёт нам с Кейном возможность спокойно побыть дома и сам доставляет гостя в столицу, в службу безопасности, где должны убедиться в том, что тану не представляет угрозы для окружающих и сделать ему аккаунт в инфосфере. Когда они возвращаются, я спрашиваю Тара, как всё прошло.

— Они сказали, что будут наблюдать за мной! Мне придется бывать там раз в месяц.

— Но тебя ведь никто не обидел, не оскорбил?

— Нет! Вы вообще слишком добрые. Нет, лучше сказать, вы — беспечные! Живете так, словно у вас совсем нет врагов! И я так и не понял, кто у вас всем управляет?

— Мы все управляем!

— Разве это может быть? — не соглашается он.

— Поживешь у нас, сам убедишься! — отвечаю я.

Марк берёт на себя трудную задачу научить нашего гостя пользоваться новеньким интом и аккаунтом в инфосфере. Это даётся тану нелегко, ведь он привык к совсем иному.

Насколько мы понимаем, у них инты устанавливаются прямо в мозг всем подросткам перед началом профессионального обучения. Сами тану называют свой инт Оком, и воспринимают его как некий третий глаз, дающий возможность зримо ощущать свою связь с огой.

Через это устройство Трансляторы при помощи специальных программ передают Исполнителям различные приказы. А также могут контролировать и оценивать их действия и даже мысли.

Это страшно, потому что даёт правителям практически абсолютную власть над своими согражданами. Впрочем, страшно только нам, тану же относятся к таким вещам совершенно спокойно.

Когда я спрашиваю Тара, не задумывался ли он когда-нибудь, что тотальный контроль над людьми попирает их свободу, он искренне удивляется:

— Что плохого в контроле? Это только врагам Иттана, всяким предателям и террористам может быть плохо! А законопослушным тану бояться нечего. Веди себя правильно, ничего не нарушай, и всё будет хорошо!

— А как же свобода? — не отстаю я.

— Свобода? Но Те, Которые Велят, как раз и освободили нас от тяжкого бремени принятия решений и совершения неизбежных ошибок!

— А если они сами ошибутся?

— Те, Которые Велят — никогда не ошибаются! — уверенно заявляет Тар.

Я понимаю, что переубеждать его бесполезно. Поживет у нас — сам всё поймет. Если, конечно, захочет.

Марк объясняет тану основной закон общения в инфосфере — честность:

— Если тебя что-то спросят, а ты не можешь или не хочешь отвечать, прямо так и говори! Солжешь — перестанут уважать и вообще воспринимать всерьёз!

Когда мы с Кейном прибываем к Эрви Даро, он смотрит на нас как-то странно и спрашивает:

— Вы вообще отдыхали?

— Да, конечно, — отвечаю я.

Он еще раз обводит нас взглядом.

— Отправляйтесь в регенератор! Столько дел, а вы…

— Но мы готовы… — начинает Кейн.

— Не спорь! Я же вижу!

Когда мы садимся во флаер, Кейн взглядывает на меня печально и даже беспомощно и говорит:

— Жаль, что не существует регенератора для души.

Я ничего не отвечаю, лишь беру его за руку. Я думаю: как же ему тяжело. С того самого дня, по сути, перечеркнувшего нашу жизнь, мы ни разу не открывали друг другу сознание.

Меня просят сделать программу для пилотов флаеров о первом контакте с Иттаном. За неимением ничего лучшего, она должна стать учебным пособием для тех, кому в перспективе предстоит столкнуться с тану в бою. Я пытаюсь отказаться, но увы…

— Ты же учитель! — говорит Эрви Даро.

Это всё он, заставил таки пойти в Академию. Впрочем, это был интересный опыт, я узнала много ценного, получила ответы на важные вопросы, познакомилась с замечательными людьми.

Да и наши дети не пострадали из-за моей учебы. Как раз тогда, перед семилетием Миры, Кейн провёл дома почти два года, плотно занимаясь их воспитанием и образованием.

Вот бы сейчас Дейна сюда, — размышляю я. — Он бы наверняка подсказал парочку хороших идей!

Правда, мне есть к кому обратиться и без него. Ещё и Лия с Тедом помогают. Когда-то они делали обучающую программу по полётам в системе Старого Айрина.

Я даже пробую аккуратно порасспросить Тара, но быстро убеждаюсь, что он не имеет ни малейшего представления о чём-либо, кроме энергетических установок, обслуживанием и ремонтом которых занимался.

Меня удивляет полное отсутствие у него интереса к вещам, хоть сколько-нибудь выходящим за рамки его профессиональных обязанностей. А потом я соображаю, что на Старом Айрине тоже полно таких, как он.

Однажды я прошу у Тара разрешения войти в его сознание и посмотреть его глазами на его родную планету. Кстати, изначально она называлась Одана, и лишь потом стала именоваться Иттан, в честь огой, подчинившего себе все остальные.

Тану привык ко мне и сразу соглашается. То, что я вижу, впечатляет меня до глубины души. Особенно вид из космоса.

Биосферные планеты обычно почти целиком покрыты растительностью. А на поверхности Иттана имеются лишь жалкие островки и полоски зелени, в основном окаймляющие немногочисленные водоёмы. Между ними простираются мёртвые пустоши, где гигантские города чередуются с какими-то обширными пятнами, сияющими под лучами их светила.

— Что это за странные блестящие области? — недоумеваю я. — Вы там собираете энергию вашей звезды?

— Нет, это осталось от войны, — отвечает Тар. — Земля расплавилась, потом застыла и стала как стекло. Там были очень высокие температуры.

Какое же у них оружие? — ужасаюсь я.

А потом спрашиваю:

— Ты говорил, что население Иттана насчитывает около 6 миллиардов. Но где же они все размещаются, если большая часть вашей планеты представляет собой пустыню?

— Большинство живёт в подземных городах.

— Ты тоже там жил?

— Нет! — возмущённо отвечает Тар. — Я не Рабочий, я — Специалист! Исполнители делятся на две категории. Я отношусь к высшей и имею право жить в городе на поверхности!

— А остальные что, всю жизнь под землёй проводят?

— В свободные дни они тоже могут подниматься наверх и проводить время в специально отведенных для них местах! Если, конечно, добросовестно трудятся и ничего не нарушают!

— А можно мне посмотреть на ваши города? Подумай о том, что бы ты хотел мне показать!

Я вижу странные многоярусные здания, соединённые друг с другом на разной высоте причудливыми галереями с ажурными арками. Их группы различаются цветовой гаммой — то бело-серебристо-черные, то оливково-золотисто-коричневые.

Встречаются и очень красивые сочетания оттенков голубого и синего с серебристым, розового с бирюзовым, лилового с тёмно-фиолетовым. Динамизм острых углов соседствует с плавностью закруглённых линий, порой просто завораживая взгляд.

Небо же буквально кишит маленькими летательными аппаратами, почему-то напомнившими мне мобили на Старом Айрине. Их движение упорядочено в идущие в разных направлениях потоки.

И пилотируются они не теми, кто в них находится, а особой системой, чем-то вроде грандиозной программы искусственного интеллекта, управляющей движением во всем городе сразу. От пассажиров требуется лишь задать пункт назначения.

Наверное, в условиях жуткой скученности людей на небольшом пространстве иначе и не получится, — соображаю я.

Несмотря на некоторое однообразие повторяющихся архитектурных элементов и толпы людей, город тану явно обладает довольно привлекательной, хоть и своеобразной, эстетикой.

Я не выдерживаю и достаю пастель и бумагу. Принимаюсь рисовать увиденные глазами тану картины городской жизни, невольно отображая в них и его чувства, что неразрывно связаны с этими воспоминаниями. То тихую печаль, то беззаботное веселье, то радость от достигнутого успеха, то разочарование в чём-то.

Тар взирает на меня со смесью недоумения, восхищения и даже страха:

— Как ты это делаешь?

— Разве у вас люди не рисуют?