Мы с Райном переглядываемся.

— Да, конечно! — отвечаю я.

Ноэх, один из трёх пилотов общины, уже ждёт нас в коридоре.

— Давайте не будем терять времени! — настаивает он. — Вылетим прямо сегодня, там заночуем, чтобы завтра без спешки собрать всех и успеть вернуться не слишком поздно!

— Хорошо, — отвечает Райн.

Дейн вызывается лететь с ним, я же остаюсь, ведь в нашем флаере не так много места.

На этот раз Эя зазывает меня к себе, и я, наконец, вижу её дочь. Худенькая рыжеволосая девочка, удивительно похожая на мать, полулежит в креслице, развёрнутом к окну. Она выглядит совсем крохой, месяцев шести на вид, хотя на самом деле в два раза старше.

— Мне приходится оставлять её одну, чтобы не привлекать внимания, — объясняет Эя. — Как будто её нет.

Она берёт девочку из кресла и прижимает к себе.

— Окна снаружи непрозрачные, а отсюда хороший обзор. В оранжерее постоянно ходят люди, всё растёт, меняется. Только никто не скажет, воспринимает ли она это вообще.

Эя касается губами головы дочери.

— Здесь очень двоякое отношение к жизни, — продолжает она. — С одной стороны, каждый человек, и даже ещё нерождённый ребёнок, ценен и важен для всей общины. С другой, мы с детства усваиваем, что надо быть готовым в любой момент расстаться с жизнью. Потому что есть вещи, которые хуже смерти.

И то, что в таких случаях предусмотрена эвтаназия, это не оттого, что люди у нас безжалостные и немилосердные. Когда мы узнали, что Мие нельзя помочь, многие плакали вместе со мной.

Знаешь, при нападении пиратов, если община терпит поражение, женщины убивают своих детей, а потом себя вместе с врагами, когда те в предвкушении лёгкой добычи приблизятся к ним. Так лучше, чем…

Такого не случалось уже давно, но те, кто старше меня, застали. Я слышала леденящие кровь рассказы о том, что они видели на базах разгромленных общин. Даже видео в информатории есть, но я не могу такое смотреть. Прости, я говорю о таких вещах…

— Ничего, — отвечаю я.

Её слова вновь окунают меня в трагическую историю маминой семьи. Я перевожу дыхание и продолжаю:

— Знаешь, у нас тоже происходило подобное. Раньше, когда мы были намного слабее наших врагов, у них иногда получалось высадиться на нашу планету и напасть на какой-нибудь город или посёлок. Они творили страшные вещи. Жестоко расправлялись с беззащитными. Мне бабушка рассказывала… кое-что. Зачем они это делали, чего добивались бессмысленными убийствами? Я понять не могу…

— Я тоже, — отвечает Эя.

— А что будет на Совете? — спрашиваю я, чтобы перевести разговор на другую тему.

— Вы расскажете о том, зачем сюда прилетели. Вам будут задавать много вопросов. После этого будет перерыв на обед, все разойдутся по базе, станут обсуждать и согласовывать в информатории варианты для голосования. Затем соберутся опять, чтобы проголосовать. После того, как примут решение, будут уточнять с вами детали сотрудничества и распределять, кто и что будет делать. Но хватит о делах, давай лучше чай пить!

— Подожди, насколько я знаю, в Союзе более 300 общин. И от каждой из них сюда прибудет представитель?

— Не от каждой, часть из них находятся слишком далеко отсюда, но человек 200 наверняка соберётся. А если быть точной, то в Союзе сейчас 349 общин. И их количество постепенно увеличивается. Естественным путём: они разрастаются и делятся! Нас тут уже больше ста тысяч!

— Люди всю жизнь живут там, где родились?

— Кто как. Некоторые переселяются из-за того, что вступают в брак с человеком из другой общины. А кто-то из-за учёбы. Не всегда дома можно найти наставника по той профессии, которую желаешь получить.

Вот увидишь, к нашему Хету точно кто-нибудь будет проситься в ученики! Он давно носится с идеей продолжить терраформирование Кенны, и это многих вдохновляет. Он даже на один из Советов её выносил, но, увы, там решили, что у нас слишком мало ресурсов. Да и опасно это, можно привлечь недоброжелательное внимание Иттана. Тем не менее, все его поддерживают, и когда кто-то туда летит, обычно выполняет его мелкие поручения.

Мы засиживаемся допоздна, и Эя предлагает заночевать у неё в комнате.

Я просыпаюсь от странного вызова на инте тану. Несколько секунд лежу, не понимая, что происходит. Эя уже успевает вскочить с кровати.

— Это сигнал тревоги! — обеспокоенно произносит она.

Я бросаюсь одеваться. Вскоре раздаётся сообщение, что к нашему астероиду движется больше десятка флаеров, причём как минимум три больших десантных.

— Ничего себе, — изумляется Эя. — Они даже объединились!

— Кто? — спрашиваю я.

— Пока не совсем ясно. Ты, наверное, успела прочитать в информатории, что в поясе астероидов есть четыре государства. Два — чисто бандитские, ещё два образовались из деградировавших общин. Они обычно воюют между собой, а к нам не лезут. Так, по мелочи пакостят. Воруют и портят оборудование, нападают на одиночные флаеры.

— Нам повезло, что мы наткнулись на вас! — говорю я.

— Ещё бы! — соглашается Эя. — Давай отведу тебя в укрытие!

— Зачем?

— Ты же гостья, а там самое безопасное место. Туда отправляются дети до 13 лет, и все остальные, кому не по силам отражать нападение — пожилые, больные, беременные.

— А есть другие варианты?

— Ты же не знаешь, как тут у нас!

— Просто буду делать всё, что ты скажешь! Так лучше, чем изнывать от страха и неизвестности.

— Ладно, у нас ещё часа полтора, может, больше. К тому же есть шанс, что они вообще не к нам.

Она задумывается немного, а потом добавляет:

— Смотри, если объявлена тревога, все беспрекословно выполняют приказы Согласующего. На всякий случай, есть его заместитель Мэт. Далее, вся база разделена на три сектора…

Эя разворачивает большой экран на стене и выводит на него план.

— Мы находимся здесь! — она принимается объяснять, как организована оборона и какую роль играет она сама. Оказалось, кое-что я уже знала из информатория, мы ведь много чего успели изучить.

— Ты сможешь выстрелить в человека? — спрашивает она.

— Да.

— Это хорошо. Я вот однажды не смогла. Ладно, не время сейчас… У тебя есть что-нибудь, кроме бластера?

— Только в нашем флаере.

— Ясно, — Эя открыла незаметную дверцу встроенного шкафа и достала удлинённое, размером с вытянутую руку, отливающее матовым серебром оружие.

— Это волновик! Он выдает импульсы высокочастотного излучения. При встрече с целью микроволны вызывают мощнейшие колебания молекул, экстремальное повышение температуры и разрушение большинства материалов!

Возьми на всякий случай. Вдруг они прорвутся во внутренние помещения. Как же хочется надеяться, что до этого всё-таки не дойдет.

Она опять обращается к плану на экране:

— Вот здесь уязвимые помещения и коридоры, расположенные под самой поверхностью. У пиратов имеется оборудование, способное обнаруживать полости под землёй. На верхнем ярусе, естественно, установлено много всяких сюрпризов для штурмующих, но их это не сильно смущает. Учти, они не чувствуют ни страха, ни боли при ранении. Перед тем, как атаковать, они употребляют вещества, определённым образом воздействующие на психику.

И здесь то же самое, — думаю я. — Разница лишь в том, что наши враги со Старого Айрина используют телепатию. Просто внедряют обеспечивающие нужное поведение наложения в сознание тех, кого они гонят воевать против нас.

В дверь кто-то стучит. Это оказывается Тео. Он уже в скафандре, только шлем открыт. Увидев меня, он говорит:

— Так и знал, что ты здесь! Спускайся в укрытие, я покажу дорогу!

— Я останусь с Эей!

— Ты точно уверена? Смотри, скоро перекроют гермодвери к нижним ярусам!

— Я уже решила!

— Тогда я пошёл! Майя уже в шлюзе!

— Майя — это кто? — спрашиваю я Эю.

— Она тоже пилот, у нас их трое. Правда, флаеров всего два осталось. Один мы потеряли на Кенне… — она вздыхает, и по её лицу как будто пробегает тень.