Файя приходит не одна. На ней надета перевязь из ткани, где уютно свернувшись спит совсем крохотный малыш.

— Это наш младший, ему всего два месяца! — объясняет она. — В таком возрасте проще носить его с собой, чем бегать к нему каждый раз по сигналу инта, что он заплакал!

Вид таких малышей всегда приводит в умиление, но я удерживаюсь от выражения своих чувств, так как не знаю об их культуре воспитания детей. Это у нас младенцы, можно сказать, «ходят по рукам», сопровождаемые восхищёнными комплиментами окружающих. Отчасти именно поэтому меня так ужаснула полная изоляция от общества дочери Эи.

Файя приводит Тена в такую же гостиную, как и та, куда выходят комнаты, где живём мы. Это довольно обширное помещение, с мягкими креслами и диванами, с красиво подсвеченными большими растениями. Одна из его стен совершенно пустая, гладкая и белая. Явно предназначена для развёртывания экрана.

Она открывает одну из выходящих туда дверей, заходит внутрь и показывает Тену, как тут всё обустроено. Потом стучит в две комнаты по соседству, где тоже живут молодые одинокие люди и знакомит их с гостем. Рассказывает о его необычной ситуации и просит их помогать, если понадобится. Соседи тут же делятся с ним одеждой и разными мелочами, необходимыми в быту.

Тен не верит своим глазам. Никогда прежде у него не было отдельной комнаты.

— Вы так богато живёте! — восхищается он.

— Ну, что ты! Вовсе нет! — отвечает Фая. — Просто у нас нет ни правителей, ни охраняющих их от собственного народа карателей, освобождённых от трудовой деятельности. И все произведённые ресурсы распределяются по справедливости. Никто не присваивает себе лишнее за чужой счёт. Поэтому всем хватает.

Тем временем коридоры становятся всё более многолюдными. Возвращаются тану, отбивавшие нападение на поверхности астероида. Потихоньку собираются участники Совета.

А в одном я натыкаюсь на странную процессию: множество роботов, некоторые из них явно предназначенные для уборки, катятся друг за другом, сопровождаемые небольшим отрядом подростков в скафандрах во главе с двумя взрослыми. Точно, мне же рассказывали, что здесь все в возрасте от 13 до 16 лет работают по профессиям, не требующим сложного длительного образования.

Среди взрослых я узнаю Хета и спрашиваю, куда это они направляются.

— Я сегодня дежурный по наведению порядка! — объясняет он. — Сейчас установим временный шлюз и начнём убирать разрушенные нападением помещения. Ещё Ния с нами, она инженер, будет осматривать повреждения и планировать восстановительные работы. Ну и обследовать по ходу дела, не осталось ли там чего-нибудь взрывоопасного. А молодёжь будет выполнять свою привычную работу, хоть и в несколько необычных условиях.

— Там же столько убитых! И в таком виде… Стоит ли им на это смотреть? — изумляюсь я.

— Пусть смотрят! Это полезно. Помогает понять, что к чему в этой жизни!

Странные они всё-таки люди, — размышляю я. — С другой стороны, так ли уж правы мы, стараясь максимально оградить детей от жестоких превратностей жизни? Да, они вырастают чистыми, но чистота эта… — я задумываюсь, чтобы подобрать нужное слово, — незрелая, что ли. Как бы навязанная извне, не выстраданная и осознанная, как свой личный выбор, не закалённая искушениями.

Но ведь есть же у нас и позитивный опыт в этом плане! Мы совершенно не ограждаем наших детей от общения с природой. И не препятствуем им познавать окружающее пространство, как только они обретут для этого физические и интеллектуальные возможности.

Я вспоминаю, как переселенцы со Старого Айрина удивлялись тому, что наши дети уже в четыре-пять лет гуляют одни не только в городах и посёлках, но и в окружающих их лесах. Те, кто немного постарше, купаются в водоёмах, используя различные плавательные средства, и лазают по горам. А лет с 12–13 уже и флаеры пилотируют.

Да, изредка случается, что кто-нибудь потеряется или получит травму. Зато все дети у нас сильные и ловкие, не боятся природы и не растеряются, оставшись наедине с ней. Они любят и знают её, и вырастают смелыми исследователями и заботливыми хозяевами своего мира, а не трусливыми и беспомощными потребителями его ресурсов.

Я ищу Тео, но безуспешно. Один из общинников объясняет, что пилоты сейчас в шлюзе, принимают и размещают флаеры, доставляющие участников совета.

— Это надолго, им даже обед туда отнесли! — добавляет он.

Я возвращаюсь в свою комнату, намереваясь отдохнуть, но тут опять появляется Дейн. Он входит и ставит на пол увесистый переносной контейнер из тех, что обычно используют для хранения и переноски разного мелкого инструмента.

— У меня для тебя подарок! Необычный! И очень красивый! — загадочным голосом произносит он.

Дейн приседает рядом с контейнером, чтобы открыть, но запирающее устройство не поддаётся. Он возится с ним и рассказывает:

— После того, как мы забрали участников Совета, Ноэх уговорил нас заскочить по-быстрому на один интересный астероид, который местами просто напичкан огромными друзами, ну, то есть, сростками кристаллов драгоценных камней! Я такой красоты там наотбивал для тебя и Мари!

— И что мне с ними делать? — спрашиваю я. — Поставить на видное место пыль собирать?

— Нет, всё-таки орты — это какая-то другая порода людей! — усмехается Дейн.

Да, всё-таки моё пребывание на Старом Айрине оставило свой след. Любой из наших почувствовал бы себя оскорблённым, я же понимаю, что брат меня просто дразнит. И всего лишь делаю в ответ возмущённое лицо.

— У нас такие вещи считались очень ценными и дорогими, — принимается объяснять Дейн. — Они же необыкновенно красивые и редкие! Когда-то у меня была целая коллекция.

— Ну, у моей мамы тоже есть несколько украшений с драгоценными камнями, привезённых нашей пра-прабабушкой со Старого Айрина, — замечаю я.

— У вас же есть те, кто увлекается ювелирным делом? — спрашивает Дейн.

— Ну да, — отвечаю я.

— Так вот, можно договориться, чтобы сделали для тебя украшения в обмен на часть материала!

— Это да, — соглашаюсь я. — Только я не привыкла носить такие вещи!

— Будешь надевать, когда выступаешь на концертах! Да ты взгляни хотя бы!

Крышка контейнера, наконец, поддаётся, и я просто немею от восторга! Он до половины заполнен блистающими сростками кристаллов самых разных оттенков, каждый из которых длиной с палец, а то и больше.

— Кстати, пока мы их собирали, я узнал кое-что интересное, — продолжает Дейн. — Те, Которые Велят, оказывается, тоже любят красивые камушки. А кое-кто из Трансляторов поставляет им вожделенные побрякушки, добывая их у Изгоев в обмен на всякие полезные ресурсы, обычно что-нибудь из техники. У них для этого даже есть специальный канал связи!

— Это действительно интересно! — замечаю я. — Надо уточнить у Тео. Кстати, я всё думаю, может, позвать его лететь с нами?

— Думаешь, он согласится?

— Эя же согласилась!

— Она от безысходности.

— А он очень любознательный и готов рисковать! Знаешь, у меня все же теплится надежда, вдруг получится обойтись без войны? Может, среди Тех, Которые Велят, найдётся достаточное количество вменяемых людей?

Мы с Дейном собираемся разойтись по комнатам, чтобы хорошенько выспаться перед завтрашним Советом, но этот сумасшедший день никак не желает заканчиваться. Я ощущаю вызов от Эи.

— Прости, что беспокою, но, может, ты выйдешь пообщаться насчёт терраформирования планет? И Дейн тоже, если он не против!

Мы с братом переглядываемся и бредём в оранжерею, где уже собралась целая толпа.

Эя встречает нас улыбкой и представляет собравшимся.

— Арья уже давно оживляют мёртвые планеты! Просто расскажите, как вы это делаете!

— Это надо не рассказывать, а показывать! — отвечаю я. — И будет лучше, если начнёт мой брат! Потому что он живёт на планете, которая находится на самой ранней стадии терраформирования.

Дейн разворачивает экран и начинает объяснять, иллюстрируя свои слова объёмными фотографиями и видео, сделанными на Заре.