— Интересно взглянуть на ваши растения! — говорит Хет.

— Если хочешь, можем ими поделиться! — отвечает Дейн.

— Было бы здорово!

Я беру подходящую ёмкость и наливаю в неё воды, а Дейн помещает туда ягодный куст и некоторое количество водорослей, что активно вырабатывают кислород и переводят некоторые нерастворимые вещества в легко усвояемые растениями формы.

— Они очень неприхотливы, могут жить без света при температуре чуть выше точки замерзания воды и разлагать с выделением кислорода распространённые почти на всех небесных телах минералы!

Дар, Согласующий поселения тану, принявшего арья, размышляет о том, стоит ли дать им доступ в информаторий. С одной стороны, полученные данные свидетельствуют о том, что с ними можно иметь дело. С другой, кто знает, может, там у себя они прошли такую подготовку, что и не поймёшь, действительно ли правдивы.

Но у них ведь телепатия, от которой ничего не скроешь, что явно не благоприятствует лжи, как норме жизни. Странно, другие арья об этом даже не упоминали.

Хет входит к нему с торжествующим видом и суёт чуть ли не под нос колбу с плавающими в ней тёмно-зелеными, почти чёрными, переплетающимися нитями.

— Что это за гадость? — удивляется Дар.

— Это подарок пришельцев! Можешь себе представить, эти водоросли с помощью специальных ферментов разлагают с выделением кислорода даже распространённый повсюду оксид железа!

— Да ну?

— Это действительно так, я проверил! Арья держат их в гидропонных установках на своих звездолётах и используют при терраформировании планет. Я подумал, может, заселить ими озёра под полярными шапками Кенны?

Дин Лори

— И где же она сейчас? — спрашиваю я.

— Прости, но я дал слово не распространяться об этом! — отвечает тану.

Он уходит, а я погружаюсь в невесёлые мысли.

Да что они все, сговорились, что ли? Брат со своими нравоучениями, друзья и бывшие коллеги. Хоть Рени не заикается об этом, она просто рядом, и это хорошо.

Но этот тану… Просто немыслимо. Явился ко мне с просьбой не подвергать опасности Светлый Айрин!

А если я неправ? Но ведь я же не хотел ничего плохого! Просто иногда приходится выбирать между большим злом и меньшим злом.

Это жизнь. Она не укладывается в идеальные представления, как бы мы этого не хотели.

Везде и всюду приходится делать не только то, что нравится. Бывает, не запачкав рук в грязи, невозможно получить нужный результат. Но если я неправ, это же…

Нет, я прав! Я прав! Они увидят… Что увидят? Я желаю зла Светлому Айрину? Нет! Но как тогда обнаружится, что я прав? О, Боже, я совсем запутался!

Нет, я должен быть честным, хотя бы с самим собой! Господи! Что мне делать? Я не хочу зла моему родному миру!

Тэми Норн, где она может быть? Да как же я сразу не понял? Раз этот тану знает, значит, она там, в Иттане! Она или сумасшедшая, или… Да нет, если бы она была сумасшедшая, её бы туда не пустили.

Мне приходит вдруг в голову, что я хотел бы быть сейчас там, где она. Вместо нее… или вместе с ней.

Тэми

Мы всё больше доверяем тану, а они нам. Они покорили нас своей открытостью, правдивостью и готовностью помочь. Мы восхищаемся тем, как достойно они переносят и преодолевают непомерные трудности, связанные с выживанием в столь враждебной человеку среде.

Вот только в их отчаянном, поистине героическом сопротивлении обстоятельствам все равно сквозит фатальная безнадёжность. И дело здесь не столько в отсутствии биосферной планеты, сколько в соседстве с агрессивным и не стесняющимся в средствах Иттаном.

Но Изгои держатся вопреки всему и изо всех сил стараются не падать духом. Свобода стала для них смыслом, целью, может, даже чем-то вроде религии. Я поражаюсь, как Хет отвечает на мой вопрос, верят ли они в посмертие:

— Мы смирились с тем, что от нас это скрыто. Наша цель — сохранить свободу воли здесь и сейчас. Пока она у нас есть, в нашей жизни присутствует хоть какой-то смысл, и есть надежда.

Мне хочется его обнять, но я сдерживаюсь. Кажется, здесь не выражают свои чувства столь непосредственным образом, как принято у нас.

Я спрашиваю Мэта:

— Как так получилось, что у вас здесь подобрались настолько замечательные люди? Такие дружелюбные, интеллектуальные, интересные?

— У нас тяжёлый и опасный быт, детка! Дураки и эгоисты здесь просто не выживают!

И всё-таки они до сих пор не воспринимают нас всерьёз, — думаю я, и слышу вдруг смех. Это Дейн.

— Надо же, как ты назвал мою сестру! — давясь от смеха, произносит он.

Наверное, всё дело в нашей внешности, — решаю я. Большинство людей здесь смотрятся намного старше нас, хоть по возрасту и наши ровесники. В отношении некоторых я выяснила это у Эи.

— Мы просто так выглядим, — принимаюсь объяснять я. — Лет до 120 все у нас такие же юные на вид.

— Да, — подтверждает Дейн. — При этом наши дети уже почти взрослые, а у Райна и вовсе есть внуки!

— Невероятно! При всём желании больше двадцати лет вам не дашь!

— Скажешь тоже! — возражаю я. — На нас не самым лучшим образом отразились полтора месяца полёта в крошечном флаере, без свежего воздуха, возможности двигаться и даже нормально вымыться!

— И все же…

Я рассказываю про регенератор и про то, что у нас каждый человек имеет беспрепятственный доступ к этой технологии. К нам подходит Хет и тоже начинает меня слушать.

— Ага, значит, это всё-таки правда! — говорит Мэт. — Вот из-за чего Те, Которые Велят, так яростно торгуются с теми, чьё солнце на синем! Они надеются соединить наши технологии с вашими и таким образом достичь реального бессмертия!

— Зачем им это? — удивляюсь я. — Ну, проживёшь не двести лет, а триста, или даже пятьсот, ведь надоест же! Отказываться переходить на следующий уровень бытия — всё равно, что ребёнку бояться вылезти из песочницы, лишая себя возможности познавать мир за её пределами!

— Видишь ли, люди испокон веков боялись смерти!

— Но разве в Иттане не верят в переселение душ и дальнейшее развитие и совершенствование вплоть до творца собственной Вселенной?

— Хм, то, чему учат всякие там просветлённые, не обязательно имеет место на самом деле. Те, Которые Велят, очень боятся смерти. Это их главный и тщательно скрываемый страх. Видимо, они знают что-то такое… Тут есть один парень, наш пилот, который рассказывает странные вещи. Он как раз из Тех, Которые Велят! Ты ведь интересуешься ими, думаю, тебе стоит с ним пообщаться.

Пилот из Тех, Которые Велят⁈ — я ещё никогда в жизни так не удивлялась.

— Вы, значит, не боитесь смерти? — вступает в разговор Хет. — Опасный народ! Нам всем хочется надеяться, что найдётся тот, об кого Иттан, наконец, обломает зубы. Может, это будете вы, люди Солнца. Мы так устали ждать!

Тану зовут нас пообедать вместе с ними и ведут в одну из галерей-оранжерей, залитую ярким, но приятным для глаз, светом, напоминающим солнечный. Здесь на удивление многолюдно.

— Сейчас время обеда, — объясняет Мэт, — и тут находится одна из столовых.

Действительно, в углу имеется замощённая красивыми плитками из розового камня площадка, на которой стоят столы и стулья. Мы берём себе еду и усаживаемся. Я спрашиваю Хета, как у них организовано образование.

— У нас в поселении совсем немного детей, всего 27 человек. Детьми считаются те, кому нет тринадцати лет. До этого возраста все получают общее образование и овладевают несколькими простыми профессиями. Это обычно происходит в минигруппах или даже парах, в которые объединяют детей примерно одного уровня.

Обучением занимаются большинство взрослых. В дополнение к основной работе почти каждый обучает группу детей какому-нибудь предмету. В некоторых поселениях есть люди, которые работают только преподавателями, но многие критикует подобную практику за оторванность от реальной жизни.