— А куда они денутся?

— Ну, мы пока не знаем, чего от них ожидать. Может, из их чипов что-то полезное извлекут.

— Вот именно, мы ещё ничего толком не знаем, возможно, они не так сильны, как мы думаем!

— Тея сейчас расшифровывает их язык. Дело идёт медленно, они не совсем адекватны. Может, воздействие взрыва, может, последствия извлечения чипов из их мозга. Да, я приказал ей это сделать, так как неизвестно, что в этих устройствах. Лично у меня напрашивается аналогия с наложениями. Ты прекрасно знаешь, они могут программировать человека на что угодно, начиная от самоуничтожения!

Услышав такое, я не выдерживаю и откидываю полог, отделяющий нашу спальную нишу от остальной комнаты.

Я приветствую Тина и усаживаюсь рядом с мужем:

— Почему ты ничего мне не рассказывал?

— Тебе было не до этого.

— Какие они вообще?

— Люди, как и мы. Только волосы более тёмные, и глаза цвета мёда. Они называют себя тану.

Когда Тин уходит, Кейн включает мне запись, где наш медик Тея рассказывает о первом контакте с Чужими:

— Я была рядом, когда один из них пришёл в себя. Я слегка опасалась возможной агрессии, но ничего подобного не случилось. Скорее, наоборот. В его глазах плескался такой ужас! Мне стало его жаль, и я попробовала коснуться его сознания, может, получится перекинуть мыслеобраз, ведь с помощью слов я его успокоить не могла.

Я вошла в его сознание без малейшего сопротивления! Как будто у них вообще нет способности закрываться, присущей всем людям! Но то, что я ощутила, было настолько страшно… Тогда я просто погрузила его в сон, чтобы не мучился.

Когда проснулся второй, я сразу же улыбнулась ему и погладила по руке. Но это не помогло! Повторилось всё то же самое, что и с первым. Я не понимаю, что происходит! Может, не надо было трогать их чипы? С другой стороны, эти устройства скорее на инты похожи, и могли представлять опасность.

— Но ведь удалось их привести в нормальное состояние? — спрашиваю я.

— Как сказать… — отвечает Кейн. — Тея возится с ними, словно с детьми. Потихоньку они освоились, учат наш язык. Но, понимаешь, если физически они такие же, как мы, то в плане психики они совсем другие! И мы не знаем, с чем это связано. Казалось бы, у них не было серьёзных травм, да и все имеющиеся проблемы со здоровьем, генетические дефекты и возрастные изменения убрал регенератор. Тем не менее они ведут себя совершенно неадекватно! Такое чувство, что у них нет ни своей воли, ни своего мнения. Полная апатия и абсолютная покорность. Делают только то, что им скажут.

— Может, они нас боятся?

— Да, это есть, но, похоже, всё сложнее. Впрочем, со временем ситуация должна проясниться. Пока что они овладели нашим языком лишь на бытовом уровне, до абстрактных понятий ещё далеко.

— Интересно, какой у них язык?

— Зайди в инфосферу звездолёта, там уже выложили обучающую программу. Правда, пока на очень примитивном уровне. Названия предметов и некоторых действий, несколько общеупотребительных фраз.

Отправляюсь досыпать, но сон больше не приходит. Совершенно подавленная, я размышляю о том, как же так вышло. Столько столетий мы искали братьев по разуму, а когда, наконец, нашли — вместо дружеского контакта и обмена знаниями и достижениями культуры мы стали убивать!

Тэми Норн

Я не общаюсь с тану, но с интересом слежу, как они адаптируются к нашему миру. Тея рассказывает про них удивительные вещи.

— Можете себе представить, в их языке нет слов «отец» и «мать»! Вместо них биологические термины, обозначающие поставщиков генетического материала!

— А как же они тогда детей растят? — удивляется Кейн.

— Я толком не поняла ещё, — отвечает Тея. — У них по-разному. Тар в раннем детстве жил всё-таки в семье, но он почему-то считает это ненормальным. А вот Пин, там вообще не разобрать!

После долгих и усердных объяснений всё же удаётся донести до тану понятие родства, как особой связи между людьми. Медленно, но верно, взаимопонимание с ними налаживается.

Наконец, Кейн говорит Тее:

— Они уже могут неплохо объясняться на нашем языке, думаю, пора им становиться полноценными членами нашего общества и начинать трудиться вместе с нами. Ведь ощущать себя иждивенцем — унизительно и некомфортно. Привлекать их к дежурствам по обслуживанию помещений звездолёта, пожалуй, не стоит, а вот в столовой и оранжерее — самое то.

Тея успела рассказать тану кое-что о нашем общественном устройстве. В том числе и о том, что у нас нет малообразованных людей, постоянно занимающихся неквалифицированным рутинным трудом типа обеспечения быта. Такие вещи выполняются всеми в порядке справедливой очерёдности.

Она приводит их в техническое помещение столовой и объясняет, что и как тут надо делать. Понятно, что в таких местах очень многое автоматизировано, но без участия людей пока не обойтись. Тану осваиваются с этим моментально, ведь в своём мире они были техниками и занимались обслуживанием и ремонтом оборудования на звездолётах.

Через некоторое время мне выпадает дежурить в столовой вместе с одним из них, Таром. Я отношусь к этому совершенно спокойно.

Нет у меня почему-то ненависти к тану. Может, потому, что они выглядят несчастными и растерянными и скорее вызывают жалость. А, может, оттого, что мне самой пришлось побывать в чужом мире.

Я удивляюсь странному поведению моего напарника — он буквально шарахается от меня, а в его глазах страх.

Почему так? — недоумеваю я. Ведь до этого я с ним не общалась. Улучив момент, я пишу Тее сообщение с просьбой объяснить, что происходит. Она отвечает:

— Он знает, как погибла твоя дочь, и скорее всего опасается враждебности с твоей стороны!

Мне не хочется об этом говорить, да и на душе до сих пор тяжело, но я решаю расставить все точки над и:

— Это было в бою! Мы, арья, жестоки лишь к тем, кто расправляется с беспомощными и беззащитными. Потому что того, кто делает такие вещи, надо как можно скорее остановить, иначе неизбежны новые жертвы.

Не знаю, насколько хорошо он понял меня, но остаток дежурства проходит спокойно. Тану работает на удивление добросовестно, старательно и аккуратно.

В конце дня мы уже говорим не только о работе. Как ни странно, во мне вспыхивает вдруг живой интерес к их миру. Он предстаёт передо мной словно некая загадка, которую мне очень хочется разгадать.

Я расспрашиваю Тара и рассказываю ему о жизни у нас. Довольно часто мы не понимаем друг друга и тогда приходится, порой долго и трудно, докапываться до тончайших оттенков смысла некоторых понятий.

Мне легче, потому что я могу перекидывать ему мыслеобразы. Я даже пробую показать ему, как развить телепатические способности, но быстро убеждаюсь, что он ими явно не обладает.

Более того, его сознание совершенно открыто, и любой человек, владеющий телепатией, может туда заглянуть. Ему повезло, что мы в этом плане соблюдаем определённую этику.

Впрочем, по словам Теи, тану относятся к таким вещам совершенно спокойно, как к чему-то само собой разумеющемуся. Она предполагает, что чипы, извлечённые из их мозга, могли осуществлять связь с другими, аналогичную телепатической. А исходя из того, что мы узнали об их мире, их согласие на это вряд ли кто-то спрашивал.

Постепенно Тар начинает мне доверять. Однажды он даже решается спросить меня, что будет с ними в конечном итоге. Его буквально колотит от волнения, когда он задаёт мне этот вопрос.

— Думаю, вы вернётесь домой! — отвечаю я. — Мы ведь не собирались воевать с твоим народом. Вселенная большая и места в ней хватит всем. Ты и твой товарищ должны объяснить это своим!

— Огой не будет нас слушать!

— Почему? — удивляюсь я.

— Мы — Исполнители, мы не можем иметь и высказывать своё мнение!

— А кто у вас может это делать?

— Трансляторы! Только они могут сообщать информацию Тем, Которые Велят!

Кастовое общество, вышедшее в космос? — изумляюсь я. — Это что-то немыслимое!