Понимаешь, мы — свободные люди! Над нами нет никакой власти! Мы просто можем взять и отменить это, когда захотим! Некому нам запретить и воспрепятствовать! Знаешь, мне даже кажется, что именно вы положите начало каким-то важным переменам, которые приведут к тому, что наше общество станет ещё более совершенным!

Лела

Инт сигналит, что кто-то пришёл, и я переключаю экран на входную дверь. Это Тар! Я вскакиваю и бросаюсь вниз по лестнице, чтобы его встретить.

Открываю дверь и тану входит в дом. Обнимаю его, как принято у нас после долгой разлуки с друзьями. Тар, обычно робко и неуверенно отвечавший на подобные выражения чувств, обнимает в ответ на удивление крепко. Да и выглядит он таким уверенным. Даже сияющим, как будто у него случилось что-то очень радостное.

— Тебя просто не узнать! — восхищённо произношу я.

— Я очень много ходил пешком, загорел, наверное, — принимается объяснять тану.

— Да, и волосы у тебя посветлели, стали почти как у арья, — соглашаюсь я. — Но дело не в этом. Ты как будто стал выше ростом! И просто светишься уверенностью и силой!

— Может, это потому, что я теперь знаю, что мне делать!

— Так это же замечательно!

— Да! Я должен вернуться домой! Нет, не в сам Иттан, а к Изгоям, туда, где я родился.

Смотрю на него в крайнем изумлении.

— Знаешь, Тэми была права! Там мое место! Но я не понимал этого тогда. Недоумевал, что я там буду делать? Я побоялся, что не справлюсь, не оправдаю надежд, которые на меня возлагают. Я так и не смог перебороть себя.

— Я знаю, — отвечаю я. — Я так и подумала!

— Правда? — лицо Тара озаряется улыбкой. — А я боялся, что ты станешь меня презирать. Решишь, что я струсил, а еще не захотел расставаться с комфортной жизнью.

— Ну что ты! — смеюсь я. — Я же знаю, что ты не такой!

— Ты правда так думаешь? — переспрашивает тану.

— Конечно! У нас ведь не принято обманывать друг друга! Знаешь, я так рада тебя видеть!

— И я тебя тоже! Очень! — отзывается Тар.

— Что ты теперь собираешься делать?

— Буду учиться. Пойду в лицей.

— А в какой?

— Я долго думал, и понял одну вещь. Я знаю совершенно точно, что не хочу убивать и разрушать. Я хочу спасать и созидать. Я буду исцелять людей от травм и болезней!

Не могу отвести взгляд, словно заворожённая исходящей от него доброй и светлой силой. Кажется даже, этот свет озаряет и меня, наполняя душу чистой радостью и желанием восхищаться стоящим передо мной победителем. Шагаю ему навстречу. Он обнимает меня и привлекает к себе.

Свершилось. Он прошел этот путь — путь обретения себя. И, больше того, он замирает вдруг, озарённый предчувствием, что настанет час, когда он сможет помочь пройти по нему и другим.

Дар кратко рассказывает о себе и о том, как стал Согласующим их общины и что это вообще означает.

Примерно то же самое, что у нас Координатор сети, — соображаю я. — Им тоже приходится искать компромисс между распределённой среди всех властью и тем, что порой возникает необходимость единоначалия, когда нет времени на обсуждения, но требуется мгновенно принимать решения по ходу развития какой-то критической ситуации.

Затем он спрашивает меня о моей семье. Когда я рассказываю о своём муже, он замечает:

— То, что ты здесь, а не во дворце у тёплого моря, говорит о многом!

После этого я расспрашиваю его о здешней жизни и, наконец, задаю вопрос о выбраковке.

— Хорошо, — говорит Дар, — вот преступник и вот его жертва. На чьей ты стороне? Выбирай!

Я медлю с ответом, и он продолжает:

— Думаю, с умышленными убийцами и насильниками всё ясно. Но взять даже банальное воровство! Это не просто присвоение чужого, оно ещё и разрушает общину! Люди начинают подозревать друг друга, теряют доверие и чувство безопасности. А нам постоянно приходится вставать плечом к плечу, отражая нападение, борясь с враждебной стихией холода или вакуума, устраняя аварию и выполняя иные тяжёлые, а, подчас, и опасные работы по спасению или жизнеобеспечению! Как делать это со спокойным сердцем, зная, что где-то рядом притаилась подлая крыса?

Я опять молчу, и он говорит дальше:

— Да, согласен, не всё так однозначно. И если человек украл, потому что у него голодают дети, или нет денег, чтобы получить необходимую медицинскую помощь, его и виноватым-то считать нельзя. Но в нашем обществе подобные вещи в принципе невозможны! У нас все имеют равный доступ к ресурсам, а производство и распределение всех благ абсолютно прозрачно. Достаточно заглянуть в информаторий.

— Хорошо, — отвечаю я. — Если человек совершает преступление, не имея на то никаких объективных причин, но вполне сознательно отказываясь бороться со своими тёмными страстями, он заслуживает наказания. Но как быть с этой вашей выбраковкой тех, кто ещё ничего не совершил? Разве можно карать человека за неправильные слова?

— Но у нас не карают за слова! Напротив, если кто-то обратит внимание на то, что община в чём-то неэффективна, ошибается, и сообщит об этом — все будут ему только благодарны. Ведь он заметил и озвучил проблему, и теперь она начнёт решаться. Если же он, используя эту информацию, втихаря начнёт подбивать людей поддержать его в узурпации власти, разговор с таким будет короткий.

Видишь ли, Тэми, все граждане Союза Свободных Общин, разбросанных в поясе астероидов, с детства узнают правду о том, почему наши предки покинули родную планету, как им удалось выжить здесь и сохранить свою свободу. Эя ведь успела рассказать тебе некоторые вещи?

— Да, но…

— Любая властная иерархическая структура неизбежно становится агрессивной и рано или поздно приводит народ, на плечах которого она угнездилась, к войне! Ведь тот, кто привык подавлять своих ближних и присваивать их ресурсы, обязательно придёт к мысли: а почему бы не провернуть такое и с чужими? Тем более, все тяготы войны будут нести подчинённые. Все же выгоды от победы получат те, кто наверху. Ну, может, швырнут какую-нибудь подачку особо отличившимся в уничтожении врага. Ты хочешь жить в таком обществе?

Я вспоминаю Старый Айрин и то, как с помощью воздействующей на эмоции пропаганды и больших денежных выплат, а также социальных льгот типа бесплатного обучения в лицее или доступа к регенератору там заманивают людей воевать против нас. Вдобавок снабжая наложениями, которые подавляют страх и обеспечивают бездумное выполнение абсолютно любого приказа, даже самого бесчеловечного или толкающего на смерть самого же исполнителя.

— Нет! — решительно отвечаю я.

— Интересно получается, правда? Меньшинство принимает решения за большинство, и не несёт за это никакой ответственности! За их ошибки расплатятся те, над кем они властвуют. А повлиять на принятие решений, остановить даже откровенное безумство вышестоящих подвластное большинство не имеет никакой возможности! Потому что те, кто у власти, создали мощный аппарат насилия. На изъятые у общества ресурсы они содержат целую свору карателей, готовых немедленно расправиться со всяким, на кого им укажут хозяева. Постепенно доходит до того, что простые граждане лишаются даже права иметь оружие и защищать себя.

Он говорит абсолютно правильные вещи, — думаю я.

— Так вот, — продолжает Дар, — мы делали и будем делать всё, чтобы граждане Свободных Общин продолжали оставаться свободными и могли сами принимать все решения, определяющие их жизнь. И мы не потерпим среди нас тех, кто хочет возвыситься над остальными и жить лучше, чем они, за счёт присвоения ресурсов, которые должны в равной мере принадлежать всем!

— Но как быть с теми, кто не в состоянии принимать разумных решений? — спрашиваю я. — Например, у наших врагов на Старом Айрине большая часть общества просто-напросто не обладает достаточным для этого уровнем интеллекта и образования. А ещё у многих напрочь отсутствует совесть и чувство ответственности!

— А как ты думаешь, почему они такими стали?