Усаживаюсь на диван в гостиной, но проклятые твари не желают отставать. Стены для них не преграда.

Так уже было однажды. Но чем я привлёк их на этот раз?

Как бы то ни было, закрываю глаза и углубляюсь в свои мысли. Прокручиваю в голове только что состоявшийся разговор, и размышляю, что же мне делать.

— Не верь, не верь! — нашептывает мне со всех сторон. Леденящий страх заползает в душу, он сжимает и заставляет бешено колотиться сердце.

Это всё деморфы, — убеждаю я себя. — Но я же знаю, что они не желают нам добра. Я не должен их слушать!

Я полностью ухожу в себя, погружаясь в мучительную внутреннюю борьбу. Наконец, ощущаю, что силы на исходе. Мне даже начинает казаться: ещё немного, и я потеряю рассудок. Однако опыт жизни в общине рядом с людьми, всегда готовыми помогать и поддерживать друг друга, не проходит даром.

Мне нужно с кем-нибудь поговорить! — соображаю я. — Но с кем?

И тут меня осеняет. Вскакиваю и шагаю по направлению к соседнему жилому блоку.

Тен сразу открывает мне дверь.

— Хочу спросить у тебя одну вещь, — начинаю я. — Как ты решился прийти сюда? Как смог довериться? Ты же знал, как в Общинах относятся к государствам и их жителям!

Тен задумывается и отвечает не сразу:

— Ты живёшь, и видишь, как все плохо. Как страдают те, кого ты любишь. Как система заставляет людей творить зло. Они вроде и неплохие, и, может, такими и остались бы, если бы их не поставили в такую ситуацию, когда они вынуждены… И нет надежды, что станет лучше. Прямо на твоих глазах становится ещё хуже. Ты сначала надеешься, что найдётся кто-то сильный, смелый и умный, и изменит это.

А потом понимаешь, что никто не найдётся. Есть только ты — такой, какой есть — слабый, боязливый, так мало знающий. И нет никакой уверенности, что ты хоть чего-то добьёшься. Это очень страшно, когда понимаешь… А дальше ты просто берёшь и делаешь, что можешь. Прямо там, где стоишь!

Мы говорим до самого утра, пока не осознаём вдруг, что понимаем друг друга с полуслова. Словно ощущаем соединяющее нас духовное сродство.

Это, конечно, вопиющее неуважение к личному пространству, но я не могу ждать! Подхожу к двери Согласующего и стучу. Заспанный Дар окидывает меня удивлённым взглядом.

— Почему ты поверил мне тогда? — спрашиваю я. — Из-за Эи, да?

— Лишь отчасти. Ты такой же, как мы! Ненавидишь ложь, не получаешь удовольствия от чужих страданий, стремишься к знанию. Помнишь те наши долгие беседы? Ну, а потом ты много раз достойно показал себя в деле, и все убедились, что тебе можно доверять!

— Ты думаешь, им можно верить?

— Скорее да, чем нет. Эя полетит с ними!

— Как?

— Из-за ребёнка. Они обещали вылечить.

— Но это невозможно! Даже у нас!

— Ты знаешь, сколько им лет?

— Никогда не спрашиваю у людей такие вещи!

— Дейн и Райн моего возраста. Тэми помладше. Они показывали фотографии своих детей. Их мир похож на мечту!

Дар замолкает и взглядывает на меня с лёгким укором:

— А теперь иди к себе и попробуй всё-таки поспать! Сегодня опять будет очень насыщенный день!

Возвращаюсь в свою гостиную и в полном изнеможении опускаюсь на диван. Среди хаоса охвативших меня мыслей высвечивается вдруг одна: эти арья не хотят войны, и я должен донести это до тех, кто способен понять!

Но разве она пойдёт на такое? — сомневаюсь я.

Это может всё изменить! — упорно доказываю себе.

Я не смогу её убедить! — возражаю себе же. — Да что там — никто не сможет!

Но чем больше я думаю об этом, тем яснее вижу: это и есть то, что я должен сделать!

Я содрогаюсь вдруг оттого, что ясно вижу суть того противостояния, в которое оказался вовлечён. С ужасом осознаю, что оно не только и не столько человеческое.

Кто я, чтобы бросить вызов таким силам? — в отчаянии размышляю я. — Они раздавят меня и даже не заметят!

Тен

Я проспал завтрак, но на обед меня всё-таки вытащили соседи. Там-то меня и находит Дар.

— Готовься, сейчас будешь выступать перед Советом! — заявляет он.

— Я⁈ Перед Советом⁈ — не веря своим ушам, переспрашиваю его.

— Ну да. Ты же за этим сюда и пришёл, я правильно понимаю?

— Ну да… — растерянно подтверждаю я. — Но я же не умею! Столько людей…

— Не бойся! Просто расскажешь всё, как есть, и ответишь на вопросы!

Тэми

Мы, кажется, всё решили и обо всём договорились. Пришло время отправляться в обратный путь. Помимо Эи и Тео с нами полетит ещё и Дар. Так решил Совет. Он будет Представляющим от Союза Общин.

Мы собираем наши вещи и с помощью тану загружаем во флаер все необходимые припасы, после чего расходимся по своим комнатам. Вот только меня не покидает странное ощущение какой-то незавершённости.

Я собираюсь ложиться спать, когда приходит Тео. Он вцепляется в мою руку и просит:

— Тэми, помоги мне!

— Что с тобой творится? — недоумеваю я.

— Не обращай внимания, это всё деморфы! Они совсем измучили меня, но я всё равно полечу с вами! Я решил. Только мне нужна твоя помощь! Да ты ведь и сама хотела…

Я слушаю его и понимаю, что это абсолютное безумие.

— Нам придётся приблизиться к Кенне, потому что только там есть ретранслятор, дающий связь с Оданой! — объясняет Тео. — Но мы успеем вернуться к утру, сейчас очень удачное расположение планет!

Я молча сижу, опустив взгляд. Я знаю, что так нельзя.

Я уже собираюсь сказать, что не имею права так поступать. Но внезапно ко мне приходит ясное понимание, что я должна лететь с ним. В этот момент для меня перестают быть абстракцией много раз услышанные и прочитанные слова о явленной человеку воле Божьей.

Где-то там, на задворках сознания, всё ещё трепыхается мысль, что я совершаю грех самоубийства. Да ещё и подвергаю опасности других. Но то, что мне открыто, не вызывает сомнений. В то же время я ясно осознаю, что могу это принять, но могу и отвергнуть.

— Господи, пусть будет воля Твоя… — шепчу я.

Не буду ничего сообщать ни Дейну, ни Райну, потому что знаю, что они мне скажут. И не только скажут, но ещё и удержат силой. Правда, сообщение я всё-таки записываю. Настраиваю его отправку на время, когда они должны будут проснуться. Если всё пойдёт не так, как я надеюсь, к этому моменту меня уже не будет в живых и они улетят одни. Им будет трудно, но они справятся.

Флаер зависает над Кенной. Пока Тео настраивает связь, я рассматриваю её рыжеватую поверхность. Наконец, он заговаривает с кем-то невидимым на острове, летящем в небе Оданы. Немного спустя я вижу на экране самое обычное человеческое лицо, в чертах которого нет ни злого, ни порочного.

— Говори! — произносит Тео.

Я говорю всё, что хочу донести до Тех, Которые Велят. И про то, почему нам не нужна война. И про Старый Айрин и тен Меро, от сотрудничества с которыми им вряд ли стоит ожидать добра. Не забываю я и про тех несчастных из погибшей экспедиции, на чью судьбу их высокопоставленные соотечественники откровенно наплевали.

— Он увидит и услышит тебя через шесть минут! — произносит Тео, когда я заканчиваю. — К сожалению, у нас нет технологий, которые обеспечивали бы связь быстрее, чем скорость света. Я ещё отправил одну запись с Совета.

После долгого и мучительного ожидания я опять вижу на экране того, к кому обращалась. Он выглядит совершенно потрясённым и искренне заинтересованным.

Он приветствует меня, склонив голову, и говорит на языке арья:

— Я очень признателен, что ты смогла довериться! Обещаю, что твоё послание дойдёт до каждого из живущих на Островах!

Мы летим обратно, и меня обуревает странное чувство.

— Скажи, Тео, — спрашиваю я, — нет у тебя ощущения, будто что-то изменилось в мире?

Он обращает на меня такой взгляд, что мне становится страшно.

— Пророчество исполняется, — срывающимся голосом произносит он.

Как только мы совершаем посадку, я захожу в информаторий. В надежде, что успею стереть своё сообщение до того, как Дейн или Райн его откроют. Увы. Тогда я пишу, что уже вернулась.