— Мы отправимся не просто так, — сказал Дзинь Лун. — Но с дарами.

Повинуясь его жесту Шэнь вытащил из глубин трюма бочку с зерном. Это была особенная бочка, помеченная клеймом. Под крышкой и толстым слоем зерна, которое пересыпали в кадку, в ней обнаружилось второе дно. Шэнь разобрал его и принялся доставать тяжелые слитки золота. Маленькие кирпичики с тавром, напоминающим распятую шкуру бобра или медведя, как если бы её изобразил ребенок.

— Этот иероглиф означает восход или движение вверх, — пояснил Мите Шэнь. — Мы метим им наши слитки.

— Зачем?

— Чтобы запутать японцев. Они не обрадуются, узнав, что король ведет дела с Америкой.

— Почему не использовать испанские пиастры? Они всюду в ходу.

— Японцы любят золото, китайцы любят серебро, — ответил Шэнь. — Если в Китае золото можно обменять на серебро по весу один к двум, а в Европе один к двум с четвертью, то в Японии золото уже тянет на один к трем. Так как Рюкю торгует и с Китаем, и с Японией, мы этим пользуемся. И зарабатываем немного. Так, чтобы не привлекать внимания.

— Ясно.

— Но поверь, это жалкие крохи. Раньше португальцы, а потом голландцы утраивали вложение на одном цикле. Вот это было время!

Шэнь сложил золотые слитки на дно корзины а сверху положили сушеную скумбрию — популярное на Окинаве кушанье. Если не учитывать выросший вес, корзина выглядела обычно.

— Мы выдадим себя за рыбаков с Замами, — сказал Дзинь Лун. — Они часто поставляю керама-буши в Кумэ.

Митя не представлял, как он сможет сойти за местного рыбака. Оказалось, однако, что китайцы уже обдумали этот вопрос. Шэнь протянул ему сверток с одеждой, а затем помог облачиться.

Плотный халат с широкими рукавами опускался чуть ниже колен. Простой пояс, короткие портки, соломенные сандалии. Шляпа походила на вьетнамскую, которую Мите уже приходилось носить на Батаме. Никаких украшений, вышивки, рисунков, всё очень скромно.

Дзинь Лун завязал пояс нужным узлом.

— Как следует разговаривать с королем? — спросил Митя. — Я ни черта не понимаю в этих церемониях.

— Тебе и не нужно, — ответил Дзинь Лун. — Король понимает, что ты принадлежишь другому народу.

Митя заглянул в зеркало. При всем желании он не мог сойти за китайца, хотя волосы были темными, а кожа достаточно загорелая и обветренная во время плавания. Хуже всего что он не брил скулы во время плавания, лишь подравнивал волос, а местные все ходили с бритыми лицами. Однако, если Митю побрить теперь, то останутся светлые полосы на скулах.

— Замажем ржавчиной, — предложил Барахсанов. — Как раз пора ядра почистить. А шляпу надвинем на брови.

— Иди уверенно, с прямой спиной, — посоветовал Шэнь. — Не смотри под ноги, не опускай голову.

Подручные Шэня спустили ялик и сели за весла, сам Шэнь занял место рулевого, а Дзинь Лун и Митя отправились пассажирами.

Небольшая бухта возле столицы выглядела пустой. Здесь находилось лишь несколько джонок и никакого оживления на берегу. Две крепости по сторонам от входа в гавань выглядели такими же заброшенными, как и всё остальное.

Китайский квартал, называемый Кумэмура или Кунинда располагался на острове Укусима. Его окружала стена с двумя воротами. Единственный путь из города вел по насыпи. Однако имелся и путь — по воде на лодке. Он был тем хорош, что многие товары поставлялись именно на лодках. В этом движении было проще затеряться, чем они и воспользовались.

Митя с Дзинь Луном высадились у северных ворот, миновав которые оказались на главной улице Кумэ Одори. Их не встречала стража. Возможно, повинуясь приказу, она смотрела в другую сторону.

Митя разглядывал квартал из-под широкой шляпы, стараясь чтобы его лицо оставалось в тени. Настоящие китайские дома он до сих пор видел только на картинках. Ему не довелось посещать Кантон или Макао, на Батаме строительство только-только начиналось, а в Виктории на Китайской улице фасады выглядели обычно — дома возводили из красного кирпича и крыли плоской или слегка изогнутой черепицей. Разве что подъезды хозяева украшали бумажными шарами и звенящими на ветру висюльками. Все китайское обычно скрывалось за стенами.

Здесь же всюду были ажурные конструкции из красного дерева, крыши с загнутыми углами, трубчатой черепицей, красные фонари, резные балконы и двери.

Идти пришлось недолго, квартал был невелик. Они почти сразу свернули с главной улицы в переулок, тем самым скрылись от любопытных глаз.

Как понял Митя из объяснений Дзинь Луна, здание в которое они в конце концов попали, считалось чем-то вроде школы каллиграфии. И король хаживал сюда, чтобы проверить успехи учеников или поговорить с учителями. Они проникли внутрь с черного хода, как слуги или поставщики бумаги и туши. Гостей встретил человек и молча повел за собой. Пройдя по коридору они оказались в небольшой комнате, где их усадили на подушки и жестом велели ждать.

Вскоре появился король. Молодой парень в такой же как у них скромной одежде. Митя поднялся и поклонился, как учил Дзинь Лун. Незнание языка избавило его от приветственных речей и прочего. К счастью обошлось и без чайной церемонии, чего Митя также в тайне боялся. Он вообще неуверенно чувствовал себя в присутствии сильных мира сего.

Они не проронили ни слова, пока слуга не принес чай и тарелку с кусочками фруктов. Всё это выглядело как будто они заглянули в обычный чагуань в Порт-Эмонтае, чтобы обсудить цены на железо, сандал или копру.

Король налил в пиалу Мите, затем Дзинь Луну и только потом себе. Митя пальцами изобразил единственный известный ему по встречам в чагуане жест благодарности, что вызвало легкую улыбку короля.

Сделав глоток Сё Ко начал разговор. И сразу обратился к Мите.

Дзинь Лун переводил.

— Тебе приходилось сражаться?

— Да, сэр. Но нечасто.

— Расскажи.

— Пять лет назад мы на шхуне атаковали испанский корвет, а через год сражались с пиратами южно-китайского моря. И совсем недавно мы потопили еще одного пирата…

Рассказ вышел скромным. Король задал пару наводящих вопросов и удовлетворенно кивнул.

— Мне сказали, ты руководил большой группой кораблей? — спросил он затем.

— Трижды. Но это были транспортные корабли, везущие материал для строительства крепости и порта. На самом деле я и мои люди находимся в морском резерве, а не на действительной службе.

Король кивнул и сделал глоток чая.

— Мне говорили, ваша страна одолела оспу?

— Да, сэр. — Митя задрал широкий рукав и показал две оспинки на плече. — Это оберегает нас от болезни. Первую мне сделали в детстве и вторую в морском училище.

— Вы можете привезти нам целебное средство?

Митя кстати вспомнил рассказ Коновалова.

— Нужно много людей, чтоб передавать вакцину от человека к человеку во время пути. Но… это возможно.

Король еще раз кивнул.

Затем он спросил о машинах и Митя рассказал, что знал, о давлении пара, которое приводит в движение колеса паровозов и пароходов, вальцы сахарных прессов, маслобойки, пилорамы, ткацкие станки и многое другое.

Про сельское хозяйство, которым король живо интересовался из-за падения урожаев, Митя ничего толком рассказать не смог, разве что про удобрения, что делают из гуано с тихоокеанских островов.

Затем возникла пауза.

— Оружие, — сказал король. — Расскажи мне о вашем оружии.

Митя вздохнул и принялся рассказывать то, что очевидно знал любой житель Виктории. Каких-то особых секретов он выдать не мог, так как ни в химии, ни в металлургии не разбирался.

— Порох. Наши умельцы изготавливают особый порох, который гораздо сильнее того, что делают в Китае или Европе. От него меньше дыма и больше огня. И ещё сталь. На наших заводах варят превосходную сталь. Наши мушкеты, пушки и другое оружие прочнее, точнее и легче.

Король задумался.

— К сожалению, мы не можем испытать здесь ни ваше оружие, ни ваш порох, — сказал он. — Мы могли бы встретиться в следующем году на острове Мияку. Там нет чужих глаз, а китайские торговцы проплывают мимо него по пути в Нафу. Я отправлюсь туда с инспекцией и смогу лично увидеть результат. Но только в следующий раз возьмите джонку. Ваша шхуна и без того вызвала беспокойство.