Он мог повернуть на юг, но пара проа все равно шла быстрее и таким маневром он не выиграл бы много времени. Зато шхуна вскоре оказалась бы рядом с кишащими пиратами берегами Целебеса. Они и без того взяли слишком близко к острову, пытаясь поймать попутное течение. Теперь Митя подумал, что возможно целью противника как раз и являлось загнать жертву в ловушку.

— Держать курс строго на ост! — на всякий случай распорядился он.

Через час с небольшим на шхуне уже могли разглядеть лица противника. Сосредоточенные у гребцов и предвкушающие бойню у воинов.

— Их слишком много, — заметил Барахсанов. — Нельзя позволить им встать у нашего борта. Иначе нам не отбиться.

— Тогда, начинайте стрелять, — с толикой раздражения бросил Митя.

Фа Юн Сай только и ждал команды. Фальконет на вертлюге легко повернулся. Китаец поднес фитиль к запальному отверстию. Раздался выстрел. Пулька с Сарапулом вопросительно посмотрели на шкипера. Их дробовики на такой дистанции были бесполезны и взгляды намекали, не пора ли, мол, вытащить на свет карронады, что стоят без работы? Митя покачал головой. Он раздумывал, как нанести внезапный и решающий удар. Неожиданное появление на поле боя двух орудий могло в этом помочь.

Огонь фальконета мало что дал. Маленькие ядра не причиняли противнику никакого вреда. К тому же судно часто рыскало, сбивая прицел. Старый фальконет стрелял с большой задержкой это снижало точность. Фа Юн Сай наводил тщательнее, пытаясь угадать в какую сторону повернет шкипер противника в следующий раз. Но даже когда он угадывал, выстрел все равно не причинял урон. Пираты пригибались, увидев облачко дыма, и ядро пролетало над их головами. А дырка или две в парусе из листьев пандануса никак не мешали движению. Широко расставив ноги, Ирина сделала несколько выстрелов из карабина. Всякий раз она стреляла чуть позже пушки, пытаясь поймать тот миг, когда пираты только поднимают головы. Однажды ей удалось попасть в цель, но гибель или ранение одного человека не могла остановить головорезов.

Проа шли в ста метрах один позади другого. При скорости около шести узлов, второй мог присоединиться к первому через полминуты после начала абордажа. За полминуты им никак не управиться даже забросав врага гранатами. Подумав еще, Митя отправился в трюм, где хранился ящик с оперенными снарядами. Незевайцы втихую присвоили его, когда перевозили арсенал для морской батареи на Батаме. С тех пор Митю подмывало пустить игрушки в ход.

Они представляли собой упрощенную, более дешевую и безопасную разновидность снаряда. Версия не имела чувствительного ударного взрывателя, поэтому снаряд не требовалось проталкивать в ствол особым прибойником с воронкой или кольцом на конце. Вместо взрывателя нос венчал металлический шип. Предполагалось, что он вонзится в деревянный борт или в мачту и расколет дерево или застрянет в нем, пока пламя добежит по трубке замедлителя к основному заряду. В отличие от ядра того же калибра, снаряд не обладал значительным весом, расчет строился именно на силе взрыва.

Обычно секретными снарядами стреляли из секретной же пушки с ударным механизмом разбивающим капсюль. Карронады «Незевая» его не имели. Они не имели даже кремниевых замков. Но Митя знал, что выстрелить можно и старым способом, просто подпалив метательный заряд через запальное отверстие.

Что ж, появился повод проверить новинку в деле! И лучше бы слухи о её эффективности оправдали себя.

Он поднял ящик в казенку и вскрыл. Внутри, в промасленной бумаге лежало всего два снаряда и две «колбаски» с дополнительным зарядом, которые требовалось повязать вокруг хвостовика. Сейчас в них не было нужды.

— Стрелять нужно будет наверняка, — сказал он сам себе.

Наверняка — это с дистанции саженей в десять-пятнадцать, не дальше. Причем следовало подловить момент, когда шхуну не раскачивают волны и не кренит ветром.

Время еще имелось, но Мите пришлось повозиться, чтобы разрядить карронады, а потом зарядить вновь. Вроде бы получилось, как надо. Хотя оружейники Виктории жестко соблюдали калибры, снаряды не слишком плотно прилегали к стенкам канала. Кроме того из-за необычной длинны, они заняли почти все пространство внутри коротких стволов и едва не торчали наружу. Сейчас это не имело значения. Важно было хоть как-то выбросить их в направлении противника.

Митя проверил оттяжные тросы, крепления, подсыпал пороха в запальники и вышел на палубу. Барахсанов уже сменил Малыша у штурвала, Пулька прохаживался с дробовиком вдоль борта.

— Пулька, отдай дробовик Барахсанову и тащи задницу к гроту. Малыш, Сарапул, займите место у фока. Когда черти подойдут на тридцать саженей я хочу сделать поворот. Так, чтобы оказаться к ним кормой. Но не больше! Поэтому, фок нужно спустить сейчас же. Затем, когда придет время, по моей команде нужно будет застопорить грот и положить руль на левый борт. Понятно?

— Да, сэр!

Пулька подошел к гроту и, освободив гик от оттяжки, приготовился быстро ослабить шкот, чтобы поставить парус ребром к ветру. Малыш с Сарапулом отправились на нос и быстро спустили фок. Шхуна слегка замедлила ход и выровнялась. Матросы и пассажиры поднялись на крышу и укрылись за кормовой баррикадой, собираясь добавить к орудийной стрельбе залп из ружей.

Митя вернулся в казенку. Он поглядывал на противника через боковое оконце и когда пришло время достал из кадки дымящейся фитиль.

— Поворот! — крикнул он.

Пулька переместил парус и подтянул шкот. Шхуна ещё больше замедлила ход, встала ровно на киль. Барахсанов дождался, когда энергии движения останется ровно на поворот и положил руль на левый борт. Шхуна медленно повернулась к противнику кормой и встала, лишь слегка покачиваясь на волне.

Митя прикрыл глаза, пытаясь поймать ритм волн.

Затем поднес фитиль к запальному отверстию.

Выстрел прозвучал с запозданием. Карронада отскочила на метр и замерла, выпустив внутрь каюты облако белесого и очень едкого дыма. Митя перебрался в каюту Барахсанова и только оттуда смог разглядеть результат.

Снаряд чуть было не пролетел мимо, но плотный парус проа не дал ему улететь. Оперение застряло в материи и растяжках. Снаряд повис над головами людей, но они еще не поняли, что их ждет, лишь разглядывали необычное «ядро».

Поскольку ударного взрывателя снаряд не имел,Митя терпеливо ждал, когда закончит гореть трубка замедлителя. Её длину рассчитывали на дистанцию в версту-полторы, а он выстрелил в упор…

Команда и пассажиры не стали ждать, дав залп из ружей. Это заставило пиратов пригнуться и на время забыть о необычном снаряде. А зря.

Грохнул взрыв, вспыхнул огонь, облако сизого дыма окутало проа. Осколки насквозь прошили людей, что стояли внизу и рядом, вонзились в следующую жертву, взломали борта и пробили днище. Брызнула кровь, разлетелись в стороны части тел и судна.

Несколько осколков достали до «Незевая», ударив в кормовую галерею и баррикаду на крыше. Митя запоздало подумал, что стрелять в упор столь мощной штуковиной было безрассудно с его стороны.

К счастью из второго орудия стрелять не пришлось. Второй проа решил выйти из боя. Под восторженные победные крики незевайцев он резко изменил курс и направился к западу. А первый отправился на дно. Центральный его корпус преломился, нос и корма задрались, а середина начала погружаться в море. Боковые балансиры освободились от сцепки, легли на бок и принялись дрейфовать каждый в свою сторону.

У пиратов за кормой была привязана небольшая лодка для прибрежного плавания. Сампан-пикол или лепа-лепа, Митя не слишком разбирался в местных типах. В любом случае её явно возили не для спасательных целей. Команда, несмотря на жертвы от взрыва просто не поместилась бы туда.

Кто-то смышленый успел перерезать линь и оттолкнуться от тонущей кормы. Остальные прыгали в воду и дрались за место у борта. Мало кому удавалось забраться внутрь.

Те же, кого взрыв застал на носу, бросились к балансирам. Такие поплавки из бамбуковых вязанок с древесным хребтом выдерживали с дюжину человек, но начинали тонуть, если нагрузка становилась больше. Счастливчикам, что добрались первыми, новые пассажиры не пришлись по душе. Здесь также началась драка.