К тому моменту Олег почти полностью оправился. Рана затянулась плотной рубцовой тканью, левая рука закончилась аккуратной культей. Боль ушла, осталась лишь тупая, фоновая пустота, ощущение оборванных каналов и разрушенной энергетики. Ци там больше не текла.

Лекарь Мун честно сказал: физически все, что можно было сделать, сделано. Остальное либо годы практики, либо чудо. Олег пока ни на что особо не рассчитывал.

Его вернули к службе, формально из-за нехватки людей. По факту, потому что даже однорукий цуань оставался грозной силой. Его поставили в караул у городских ворот, минимум суеты, максимум пользы. Он стоял в доспехе, с мечом в правой руке, и чувствовал на себе взгляды проходящих. Кто-то смотрел с уважением, кто-то с опаской, кто-то с откровенным страхом. После недавней резни любой цуань вызывал у горожан нервную дрожь.

Шанду медленно приходил в себя. Пожары потушили, тела убрали, улицы расчистили. Лавки снова открывались, пусть и осторожно. Люди возвращались к делам, потому что другого выхода у них не было. Но напряжение никуда не делось. Олег наблюдал и думал.

У него не было точной картины произошедшего. Ни документов, ни откровенных признаний, ни доступа к настоящей информации. Только обрывки разговоров, слухи, осторожные намеки. Но даже этого хватало, чтобы сложить примерный узор.

Семья Фянь. Старая, богатая, с сильными позициями в городе. Земли, мастерские, покровительство над рынком магических услуг, лицензии, контракты, разрешения. Слишком многое оказалось сосредоточено в одних руках, этим они и не угодили.

Против них стояли семьи Боргун, явно не уньского происхождения, с тесными связями за пределами уезда, и Хэнь. Конфликт был не про честь, не про древние обиды и уж точно не про справедливость. Чистый, холодный расчет. Земля. Деньги. Влияние. Право решать, кто и чем может заниматься в Шанду.

Ли Бан был ставленником Боргун. Его смерть разрушила хрупкий баланс. Для Фянь это стало ясным сигналом: их начинают сливать. И они пошли ва-банк. Ударили первыми, грубо, кроваво, не считаясь с последствиями. Потому что терять им уже было нечего.

Теперь детали уже не имели значения. Кто именно отдал первый приказ, кто нанял отряд магов, кто просчитался, все это уйдет вместе с теми, кому будут рубить головы. А это, он не сомневался, произойдет. Империя не любит, когда клановые разборки перерастают в открытую резню и дестабилизацию города.

Он стоял у ворот, ощущая ровное течение ци в оставшихся каналах, и думал о другом: о том, как мало знает о мире, в который попал. И о том, что в следующий раз, когда начнется большая игра, он хотел бы понимать правила чуть лучше.

Олег стоял в зале канцелярии провинциального управления, чувствуя, как пространство вокруг давит не только магией, но и властью. Комиссия состояла из шести человек.

Во главе имперский надзиратель из Министерства высочайших дел. Высокий, худощавый мужчина в многослойном ханьфу цвета слоновой кости с золотой вышивкой по краю рукавов. Ткань была плотной, дорогой, магически переливалась при движении. Его бородка была аккуратно подстрижена, с проседью, волосы собраны в высокий узел и зафиксированы нефритовой шпилькой с гербом ведомства.

По обе стороны от него сидели инспекторы. Двое в темно-синих одеяниях, с широкими поясами, украшенными печатями и жетонами. Их прически были более скромными, бороды короче, цепкие взгляды.

Еще двое — аудиторы, в серо-зеленых ханьфу, с узкими рукавами, чтобы не мешать записывать. Они почти не смотрели на Олега, больше в свитки и дощечки, но он чувствовал, что каждое слово фиксируется.

Шестой, самый молчаливый, в темном, почти черном одеянии без украшений. Ни знаков рода, ни видимых символов должности. Лицо гладко выбрито, волосы коротко подстрижены. Он сидел чуть в стороне и просто смотрел.

Кабинет был просторным, с высоким потолком, резными балками и широкой перегородкой из лакированного дерева за спинами комиссии. На стенах свитки с изречениями о долге, гармонии и служении Империи. Воздух пах благовониями и старой бумагой. Тяжелый стол из темного дерева отделял Олега от людей, для которых он был не человеком, а пунктом в отчете. Активом. Ресурсом. Возможной проблемой или, напротив, выгодным вложением.

Олег стоял ровно, опираясь на правую ногу, левая культя скрыта под форменной одеждой. Перед этим он всерьез рассматривал вариант бегства. Слишком многое могло пойти не так. Но Цзи в последнем разговоре вскользь упомянул о своем разговоре с комиссией, чиновники аур не сличали. Их интересует не то, кто ты, а насколько полезен. А о магических способностях давно написано в соответствующих досье…

И сейчас Олег видел подтверждение этим словам. Ни одного артефакта на столе, ни подготовленных ритуалов. Империи было не до истины. Империи был нужен порядок. И люди, которые этот порядок могут поддерживать. Надзиратель слегка наклонил голову, и один из аудиторов, не поднимая взгляда от дощечки, произнес:

— Назовите место вашего рождения.

— Деревня Ляньху, уезд Шан, горы Джуань, -ответил Олег сразу. — Малое поселение, двадцать с лишним дворов.

— Кто ваши родители?

— Обычные земледельцы. Связей в городе не имели.

— Когда вы поступили на службу в городскую стражу Шанду?

— Восемь месяцев назад. На третий участок к капитану Си Ену.

— По чьей рекомендации?

— Без рекомендации. Набор был открытый, в Шанду страже не хватало сильных цуаней, наличие третьей ступени позволило легко стать тем, кем я стал.

Следующий вопрос последовал без паузы, от другого человека:

— Сколько раз вы применяли ци при исполнении обязанностей?

— Точно не считал. Десятки раз. В основном для усиления тела, реже для простых техник.

— Какой у вас любимый цвет?

Вопрос был настолько не к месту, что Олег на долю секунды замер, но тут же ответил:

— Синий. Как небо. Успокаивает при медитациях.

— Когда вы впервые поняли, что вы не обычный человек?

— В четырнадцать лет. Во время тяжелой работы был зол на напарника, после чего в одиночку поднял камень, который трое взрослых едва бы смогли сдвинуть.

— Вы говорите про способности цуаня. Как насчет магии?

— Чуть позже. Когда начались внезапные выбросы ци. Молнии, воздушные волны, поднимавшие предметы в воздух, огонь, возникающий из ниоткуда.

— Кто вас обучал медитациям?

— Никто. До встречи с мастером Цзи был один отшельник, навещавший нашу деревню. Он давал мне некоторые уроки, по собственным словам, обучался у ягуаев.

Один из инспекторов поднял бровь, сделал пометку.

— Что вы знаете о семье Фянь?

— Только общие вещи, — Олег пожал плечами. — Богатый род, занимающийся торговлей, держит игорные и чайные дома, имеет целый штат мастеров ци. Враждовали с другими семьями, впрочем, где бывает по-другому?

— О Ли Бане что можете сказать?

— Он принял меня на службу, со временем понял, что я не просто цуань и послал обучаться сперва к мастеру Юйфэну… мы с ним не нашли общего языка, а вот с мастером Цзи все замечательно.

— Кто-нибудь из них в разговорах упоминал семью Фянь?

— Разве что косвенно при обсуждении других тем.

— Ли Бан выглядел встревоженным в последние дни?

— Не заметил.

— Может во внешнем виде были странности?

— Ну… возможно, немного бледнее, чем обычно.

Вопросы продолжали сыпаться, меняя направление без логики:

— Любите ли вы сладкое?

— Да. Кто не любит?

— Сколько человек вы спасли время последнего нападения на казармы?

— Двоих.

— Почему не троих или не четверых?

— Не успел.

Олег не пытался угадывать скрытый смысл просто говорил правду, в той мере, в какой она была безопасна. Наконец имперский надзиратель медленно поднял руку, прерывая словесный поток.

— Достаточно.

Олег понял: проверка на излом закончилась. Теперь начнется разговор по-настоящему опасный. Имперский надзиратель чуть подался вперед. Его желтое ханьфу мягко зашуршало, длинные рукава легли на край стола