Он еще пару секунд удерживал Ли Бана за шею, наблюдая, как угасает остаточное движение ци в его каналах. Когда тело окончательно обмякло, Олег осторожно отпустил его и дал осесть в кресло. Теперь проверка.

Два пальца легли на шею, точно туда, где должен прощупываться пульс. Раз. Два. Три. Ничего.

Парень наклонился ниже, приложил ладонь к груди. Магическое восприятие подтвердило очевидное, сердце молчало, энергетика начала тускнеть и распадаться, превращаясь в мертвую, инертную структуру. Магическая защита канцелярии никак не отреагировала на точечную попытку устранения.

— Все. Готов.

Олег поправил воротник Ли Бана, усадил тело ровнее, так, будто начальник просто внезапно почувствовал недомогание во время работы. На столе порядок, на одежде ни лишней складки, ни следа насилия.

Он резко отступил, распахнул дверь кабинета и выбежал в коридор, уже с встревоженным лицом

— Помогите! -громко выкрикнул он. — Начальнику Ли Бану плохо!

Убийство начальника городской стражи сошло Олегу с рук, тень подозрений даже не пала на молодого цуаня. Что поделать? Ли Бан был немолод, а проблемы с сердцем и отравления здесь не такая уж редкость.

Впрочем, выход из игры такого крупного игрока не мог не повлиять на политический расклад сил в Шанду. Олега никто не посвящал в детали закулисной возни знатных семей, но обстановка стала неспокойной. Семья Фянь, почувствовав угрозу, не стала сидеть тихо и перешла в наступление на конкурирующие кланы.

На поместья аристократов и богачей стали постоянно нападать неизвестные, покушения на чиновников, влиятельных горожан происходили чуть ли не каждый день, лавки, мастерские горели, на улицах банды и мастера ци устраивали кровавые разборки. И городской хоу приказал городской страже не вмешиваться…

Олег смотрел на все это с мрачным удовлетворением. Его совесть чиста, а пауки в банке пусть сами грызутся.

Капитаны стражи постоянно осторожничали, старались не брать на себя лишнюю ответственность, а если и брали, то исключительно там, где можно было в любой момент сослаться на распоряжение сверху. Патрули свели к минимуму, рейды кварталам отменяли в последний момент, а в донесениях все чаще появлялись формулировки вроде «„неустановленные лица“„, “„непредвиденные обстоятельства“» и «„невозможность вмешательства без прямого указания хоу“».

Стражники, еще недавно уверенные, что служат пусть суровому, но понятному порядку, теперь все чаще переглядывались, понижали голос, обсуждали слухи. Одни опасались, что город война кланов только усугубится. Другие, что кто-то сверху решит списать весь хаос на стражу и найти виновных среди тех, кто пониже рангом.

Сам Олег делал ровно столько, сколько требовали устав и здравый смысл, не больше и не меньше. Он больше не лез вперед, не демонстрировал инициативу, не искал ни подвигов, ни наград. Зато в катакомбах под городом он бывал все чаще.

Там, под слоями камня, дерьма и забытых эпох, Шанду оставался прежним. Там не было знатных семей, печатей хоу и витиеватых приказов. Только древние стены, остатки чужой магии и тишина, в которой можно было спокойно думать.

— Ну что, -иногда лениво обращался он к Лэяо, разглядывая очередной след старых чар. — Как тебе мой вклад в городскую политику?

— Грубо, -отвечала она без особых эмоций. — Мне нравится, когда сильные пожирают друг друга без нашего участия.

Где-то в глубине души Олег прекрасно понимал: это еще не конец. Это даже не середина…

Ночь выдалась душной и тревожно тихой, из тех, что настораживают сильнее, чем откровенный шум. Немногочисленные стражники спали, кто-то дремал, кто-то лениво переговаривался перед сном, остальные находились на постах. Караул должен был прикрывать здание снаружи, но именно его убрали первым, тихо, без суеты.

Олег не спал, лежал на койке с закрытыми глазами, удерживая тело в состоянии полудремы, а сознание в ровной медитации, прогоняя ци по меридианам. Поэтому первые признаки беды он уловил сразу, не крик, а короткий, влажный звук, когда человеку перерезают горло, и воздух выходит из легких не через рот, а сквозь рану.

Следом раздался шум, уже не скрываемый. Быстрые шаги, глухие удары, чей-то сдавленный вопль, тут же оборвавшийся. Олег оказался на ногах прежде, чем сознание полностью поняло происходящее. Тут же взялся за меч, доспехи даже не попытался надеть, не было ни времени, ни смысла. С голым торсом парень выскочил в общее помещение и сразу понял, что это не обычная вылазка и не пьяная разборка.

В казармах действовал отряд профессионалов. Все в черном, но не в театральных балахонах, а в продуманном, практичном снаряжении: легкие доспехи из выделанной кожи, усиленной в районе груди, плеч и бедер темными вставками. Материал не блестел даже при свете ламп, шагов почти не слышно. Лица скрывали простые маски без символов и украшений, лишь широкие прорези для глаз. Ауры размыты, приглушены, словно покрыты тонким слоем тумана, работала какая-то техника сокрытия.

«„Ниндзя“» не сражались, а учинили резню. Стражников убивали прямо на койках, во сне или в момент пробуждения. В воздухе мелькали тонкие, едва различимые голубые полосы — «„воздушные лезвия“», рассчитанные на один точный удар. Несколько расчлененных тел уже лежали на полу, кровь расползалась по доскам, впитывалась в матрасы. Олег сразу вступил в бой.

Первый нападавший погиб, не успев повернуть головы, клинок вошел у основания черепа. Второй «„ниндзя“» попытался отскочить, сформировать магический жест, но Олег шагнул вперед и рассек ему живот, выпуская кишки наружу. В ответ по нему ударили сразу. Одно «„лезвие“» скользнуло по груди, вскрыв кожу, второе задело бок. Боль была терпимой. Где-то внутри неприятно хрустнуло ребро. Парень отметил: раньше такие попадания могли бы его убить, сейчас устойчивость против низкоуровневой магии достигла приемлемого уровня

Олег двигался грубо, без изящества, но предельно эффективно. Не позволял противникам закончить жест или сосредоточиться. Четверых он буквально изрубил, оставив на полу мешанину из крови и плоти. Один из нападавших попытался ударить со спины, Олег развернулся и отсек ему руку вместе с плечом, после чего добил уже падающего.

Двух своих он вытащил из-под ударов, прикрыв собой. Троим помочь было уже невозможно…

— Все, кто может сражаться, -бросил Олег. — Собраться, надеть доспехи и во двор.

Уцелевшие подчинились без споров, парень не стал их ждать. Сжимая меч, чувствуя, как кровь стекает по боку и груди, Олег направился к выходу. Это было не нападение ради грабежа и не месть. Это была организованная акция, а значит, самое опасное ждало снаружи.

Во дворе казарм хаос. Склад с провиантом уже полыхал, языки огня лизали стены хозяйственных построек, поднимая вверх черный, едкий дым. Где-то с противоположной стороны двора раздавались крики, звон металла, там еще шел бой.

Олег на мгновение замер, прочесывая сенсорикой окрестности. В стороне, у дальнего угла здания, он почувствовал плотную, сжатую ауру, куда более тяжелую, чем у остальных нападавших. Развитые каналы, плотная оболочка. Цуань, и не ниже третьей ступени. Он сместился вдоль стены, стараясь не выходить под прямой свет, и зашел за угол. Там его уже ждали.

Воин в черном стоял спокойно, держав в руках боевой опор. Древко было коротким, рассчитанным на ближний бой. При каждом движении оружие вспыхивало алым, металл пил энергию. Маски на цуане не было. Худое, жесткое лицо с пустым взглядом человека, который давно решился стать наемным убийцей.

Цуань рванул первым, замахнувшись топором и прицелившись Олегу в область шеи. Парень ушел в сторону, клинок встретил древко, и удар отозвался по руке тяжелой вибрацией. Противник был силен, движения отточены до автоматизма, каждый шаг был выверен, каждый замах убийственным. Алое свечение на лезвии вспыхивало при каждом соприкосновении с мечом, оставляя после себя запах озона и крови.

Олегу пришлось пятиться. В чистой технике он уступал, его удары были проще, грубее, а у противника за плечами явно были годы настоящих схваток. Один пропущенный удар рассек плечо, другой прошелся по бедру, оставив глубокую рубленную рану. Тело держалось, но он ясно чувствовал: если продолжать в том же ритме, его просто разберут по частям.