Всего через три дня после их прибытия в подземный город. Гоблина добили перепады высоты, давления, истощение после долгого пути и дряхлеющее сердце, с которым ни амулет, ни припарки Атерама уже не справлялись. Непривычно было видеть учителя неподвижным. Олег слишком привык к его ворчливому тону, резким окрикам, постоянному брюзжанию и неожиданным вспышкам «„мудрости“».

Парень сидел рядом, поджав ноги и прислонившись к стене. Он не плакал, не было того безутешного горя, которая ломает человека. Но было ощущение потери, давящее на грудь как свинцовая плита.

Будто из жизни исчезла фигура, которую он невольно начал считать постоянной. Учителем. Наставником. Своего рода ориентиром в этом чужом, опасном мире.

Он прожил в этом мире пятнадцать лет как Кан, меньше года как как ученик Хара. И все же старик умудрился оставить заметный след. Потому что впервые в новой жизни нашелся тот, кто не стал его презирать, вышибать зубы или использовать. Тот, кто стал учить. Тот, кто протянул руку, пусть косолапую и зеленую.

Олег думал, что будет злиться. За то, что мог бы сделать больше и попытаться как-то продлить жизни старика. Но злости не было, только пустота.

«„Он умер, а я должен жить дальше. “»

Олег взглянул на учителя еще раз. И вдруг поймал себя на мысли, что именно Хар был тем, кто впервые в жизни дал ему шанс стать кем-то большим, чем бездарный землепашец, отшельник или бестолковый подросток. Неудивительно, что мысль о его смерти оставляла неприятный осадок.

Но жалеть нельзя. Жизнь здесь короткая, особенно у таких существ, как ягуаи. Хар и сам это понимал, поэтому торопился. Поэтому велел идти на Великий Сход раньше и тащил парня за собой, едва дыша. Вернее, сам ехал на горбу…

Ему предстоит жить долго. Очень долго, если повезет. Ему предстоит стать сильным, гораздо сильнее, чем сейчас. Ему нужна мощь, знания, контроль. Путь наверх. И если Хар умер, то это лишь означает, что его роль завершилась, и теперь Олег обязан идти дальше сам.

Неприятно, но такова цена прогресса. Все старое нужно оставить в прошлом. Он наклонился, коснулся тыльной стороной пальцев холодного лба гоблина.

— Спасибо, Хар. В отличие от человеческих мудаков тебе было пофиг на мое происхождение.

Олег покинул каменную каморку, предоставив гоблинам позаботиться о теле шамана. По традиции столь важных членов племени сжигают на магическом огне, своего рода помощь в высвобождении духа от оков плоти. А обычных гоблинов, если те не померли не от какой-то инфекции, съедают. Логика проста: шаман продолжит существование в мире духов, давать советы, помогать потомкам, а бездари могут помочь здесь и сейчас, своей плотью.

Следующие две или три недели, Олег не особо следил за временем, Атерам проводил над Олегом тесты: проверял силу, реакцию, выносливость, изучал ауру с Искрой, поил какими-то настойками и эликсирами для выявления индивидуальных особенностей его силы.

Великих шаманов очень заинтересовала двойственность Олега. Маг и цуань одновременно. Не то чтобы какая-то невозможная аномалия, но большая редкость. Магию развить в бездарях худо-бедно можно, пробудив Искру, стать цуанем можно только от рождения — у одних талант виден с детства, у других развивается к подростковому периоду.

Также теория Олега подтвердились, стресс провоцирует гиперкоменсацию со стороны биоэнергетической системы организма. Это выражается не в скачкообразном увеличении грубой мощи, а постепенном качественном росте пиковых возможностей. Главное, не надорваться в процессе. Повредить себе Искру с каналами в ходе экстремальных выкачиваний ци — как делать нечего.

— Щас мы проверим, че будет, если жахнуть молнией, -сообщил великий шаман во время очередного испытания в учебной зале.

— В смысле жахнуть молнией⁉ -воскликнул парень. — Ты убьешь меня!

— Не убью, треснутая ты башка. Молния не убивучая, а вырубающая. Всю сульку на кожу направляй. Думаю, ты даже не поморщишься. Цуаней же заклятья плохо берут. Забыл?

— Нет, — Олег уже на автомате заставил циркулировать энергию в ускоренном темпе, распределяя ее на внешние покровы тела. Эдакая импровизированная техника «„кожной брони“». От мощного удара топором или мечом не защитит полностью, однако Олег добился заметного снижения урона. Неглубокая рана в любом случае лучше сквозной дыры в туловище и кишках наружу. — Но мне не по себе.

Атерам в свойственной манере цыкнул.

— Просто помни, что это заставляет твои каналы и вжих медленно расти. Новая сложность в первый раз дает самый мощный толчок.

— Да? -оживился Олег. — Не знал. Тогда испытай на мне больше заклятий!

— Вот теперь узнаю ученика Хара.

Великий шаман вытянул посох вперед и, не произнося вслух заклинания, выпустил заклинание. Изогнутая синяя молния с треском ударила в живот Олега, слегка подкоптила рубаху, во все стороны полетели искры. В нос ударил отчетливый запах озона. Ожидавший более болезненных последствий парень ощутил лишь слабое покалывание у пупка.

— Ого!

— Я ведь говорил. Сулька чужих заклинаний обтекает цуаня. Часть поглощается.

— Жахни огненным шаром.

— Дух Хара не обрадуется жаренному ученику. Еще рано. Попробуем это…

С навершия белого посоха вырывается зеленоватый дым. Он быстро заполнил помещение, ухудшив видимость. У Олега защекотало в носу.

— А это что за заклинание?

— Вызывает блевоту.

— Интересно.

— Теперь попробуем кое-что сильнючее. — Атерам начал делать пассы посохом и свободной рукой. Кончики пальцев озарились голубоватыми огоньками. Если низкоуровневые заклинания великий шаман мог творить чуть ли не силой мыслей, нечто серьезное требовало дополнительной концентрации, времени и костылей в виде жестов, вербальной составляющей. — «„Дурман“».

— Какого рода дурман?

— Темнит мозги. Башка перестает нормально соображать. Очень удобно, когда надо че-то украсть, не убивая, или выведать, или ненадолго сделать тупым…

Закончив плести узор или каркас, Атерам направил посох на Олега. У того перед глазами начало двоиться, голова закружилась, ясные мысли превратились в текучее желе, концентрация нарушилась. Пару секунд парень приходил в себя, потом тряхнул головой, нагнал дополнительной ци в мозг и рассеял проникшую чужую энергию.

— Забористо получилось.

Великий шаман слегка ухмыльнулся.

— Я «„дурманом“» цуаней помощнее превращал в мычащие мясные туши.

— Почему на мне слабо сработало?

— Сила воли.

— То есть сила воли тоже важна? Против магии, действующей на восприятие, ум.

— Верно.

— Я способен освоить высшую магию?

— Не всю. Для каких-то заклятий нужна куча силы. Для каких-то острый ум. Для каких-то куча силы и много ума. Ума у тебя хватает, каналы для придания сульки форме дохлые.

— Ты оставляешь мне надежду стать мощным практиком, Атерам, -кивнул Олег. — Я ведь не остановлюсь.

— Вот бы мои ученики были такими.

— Давно забываю спросить. В чем разница между великим шаманом и просто шаманом? Кроме причастности к древнем секретам вашего рода, владения мощными заклинаниями.

— Когда великий шаман дохнет, нужен новый. При Великом Сходе те, кого ягуаи считают достойными, отправляются по Тропе Духов. Предстают перед предками. Предки решают, станет он великим шаманом, или нет.

— И что это дает кроме ответственности?

— Дар. Великий шаман может прожить почти как людик. Пять десятков. Шесть десятков. Даже девять. Хранитель мудрости не накопит мудрости, сдохнув быстро.

— Сколько тебе, Атерам?

— Сорок шесть. Я помню Хара совсем мелкой соплей. Учил его.

— Почему он жил с племенем не здесь? А в глуши, где голодно, опасно.

Великий шаман покачал головой.

— Ты не понимаешь людик. Так ягуаи выживают. Утробе не нужно много едоков. Много едоков — больше заметности. Если ее найдут и раздолбают людики, племена ягуаев в мире выживут.

— Теперь понял.

— Империя убивает нелюдей. Их охотники выслеживают нас.

— А северяне?