— Ты не понимаешь, — говорит он, не оборачиваясь. — Это не так просто, как ты думаешь. Ты... Ты нужна мне, Лада. Просто делай как я говорю. Делай как я говорю и всё будет... нормально.

Я фыркаю, не веря своим ушам. "Нормально"? После всего, что случилось? После его лжи, предательства, попытки удержать меня угрозами и шантажом? Нормально?

— Юра, хватит, — выдавливаю я, чувствуя, как во мне закипает злость. — Хватит притворяться, что заботишься. Если бы тебе было не всё равно, ты бы не... ты бы не сделал этого.

Он оборачивается, и на его лице я вижу что-то странное. Смесь отчаяния и решимости. Он подходит ближе, садится на край кровати и наклоняется так, что наши лица оказываются почти на одном уровне. Его голос становится тише, но от этого только страшнее:

— Я знаю, что накосячил, Лада. Но ты не понимаешь, что говоришь. Ты не понимаешь, как всё это работает. Мы с тобой связаны. Я не могу тебя отпустить. Ты — моя. Ты всегда была моей. И я сделаю всё, чтобы так оставалось.

Его слова звучат как приговор. Я чувствую, как внутри меня что-то ломается. Это не любовь. Это не забота. Это страх потерять контроль. Страх потерять свою "вещь". Меня.

— Ты больной, Юра, — шепчу я, смотря ему в глаза. — Это не любовь. Это... это мания. Ты не любишь меня. Ты просто боишься быть один.

Юра молчит. Его лицо становится каменным. Секунды тянутся, как вечность, пока он не поднимается и не направляется к двери. На мгновение мне кажется, что он уходит, но он останавливается на пороге, оборачивается и говорит:

— Мы ещё поговорим об этом. Не вздумай делать глупости, Лада. Помни — я всегда рядом. А если ты так нервничаешь, то я знаю как это исправить. Тебе просто нужен отдых и хороший специалист. Когда тебе разрешат отсюда выйти, то я отправлю тебя отдыхать на особенный курорт, где как раз приведут твои нервы в порядок и ты поймешь, что у тебя всё отлично.

Он выходит, мягко прикрывая за собой дверь, но в его словах и жестах я чувствую угрозу. В комнате становится холодно, и я понимаю, что это не от температуры. Это от осознания. Осознания того, что я в ловушке. И выбраться из неё будет куда сложнее, чем я думала.

Время в больнице тянется медленно, словно растягивается специально, чтобы я могла обдумать всё до мельчайших деталей. Юра постоянно рядом, не оставляет меня ни на минуту. Его взгляд, его слова — всё это напоминает мне о том, что он считает себя победителем.

А ещё, он снова и снова рассказывает мне о "курорте", заставляя внутри меня разрастаться ледяной комок страха. Его тон слишком самодовольный, а улыбка — слишком надменная. Каждое его слово будто капает ядом прямо мне в уши, вызывая одновременно злость и отчаяние.

— Курорт, говоришь? — я усмехаюсь, стараясь скрыть нервозность. — А путёвка в один конец или смогут вернуть меня обратно, если не понравится?

Юра бросает на меня взгляд, в котором легко читается предупреждение, но всё же пытается сострить:

— Лада, это элитное место. Оттуда никто не хочет возвращаться.

— Да уж, звучит заманчиво, — отвечаю я, натягивая на лицо улыбку. — Прямо как из рекламы крематория.

Юра смеётся, как будто я рассказала невероятно смешной анекдот, но я-то вижу, как в его глазах мелькает что-то тёмное. Ему не нравится мой тон, но он пока ещё не понимает, что за ним скрывается.

Когда он выходит из палаты, я замечаю его телефон. Он оставил его на прикроватной тумбочке, как будто специально — чтобы испытать меня, чтобы проверить. Или просто расслабился? На секунду я колеблюсь, но потом решительно беру его в руки.

Конечно, его пальца для сканера у меня нет, но я знаю графический пароль. Наблюдала за ним много раз. Руки дрожат, сердце бешено колотится в груди, но я быстро влезаю в сообщения и нахожу переписку с каким-то "доктором В."

Сердце замирает, а потом проваливается куда-то в пятки. Никакого "курорта". Это изолированная клиника, где людей ломают и "перевоспитывают". Читаю и ощущаю, как кровь в жилах леденеет.

Он правда хочет туда меня засунуть и просто перелопатить сознание. Вот тварь!

Что же делать?!

Я делаю скриншоты, отправляю их себе, стираю следы и кладу телефон на место. Когда Юра возвращается, я уже знаю, что делать.

— Ты прав, Юра, — говорю я с самой искренней улыбкой, на какую способна. — Я всё это время была слишком упряма. Нам нужно начать всё сначала.

Его лицо озаряется облегчением. Он садится рядом, берет меня за руку, даже мягко улыбается.

— Вот видишь, Лада. Я всегда хотел для нас только лучшего.

— Ага, лучшее из худшего, — шучу я, но он воспринимает это как комплимент.

Но в голове у меня уже крутится другой план. Я понимаю, что он не остановится, и разговоры ничего не изменят. Единственный способ вернуть себе свободу — это избавиться от него. Раз и навсегда.

---

На следующий день меня выписывают из больницы. Юра продолжает играть в заботливого мужа, а я притворяюсь, что благодарна. Мы возвращаемся домой. Я веду себя идеально: готовлю ужин, смеюсь над его шутками, даже позволяю ему обнимать меня.

Во время ужина он рассматривает меня с явным подозрением.

— Ты такая спокойная, Лада, — говорит он, откусывая кусок стейка. — Прямо как перед бурей.

— Может, я просто приняла твой "курорт" как неизбежное? — отвечаю я, подняв брови. — Знаешь, как в последний раз насладиться нормальной едой, прежде чем дадут баланду.

Он смеётся, но я вижу в его глазах тень сомнения. Как будто он пытается понять: это просто сарказм или я что-то задумала?

Ночью, когда он засыпает, я сажусь за компьютер. Моё первое побуждение — найти кого-то, кто сможет сделать то, на что я сама пока не готова.

Но мысль о том, что Юра может узнать, заставляет меня остановиться. Он слишком умен, слишком расчётлив. А главное — он и сам крепко связан с криминалом, хоть я и не знаю, каким именно.

Ещё в начале нашего брака я замечала странные звонки, подозрительных гостей. Его связи с какими-то "серьёзными людьми" всегда оставались за кулисами, но я точно знаю: он не тот, кто простит предательство.

А если тот, к кому я решу обратиться за помощью, связан с Юрой? Если он узнает? Мне даже страшно представить, чем это может закончиться.

Сомневаюсь, что смогу отделаться просто клиникой.

Я понятия не имею, с чего начать. Искать в интернете? Бред. Даже если бы там был кто-то подходящий, Юра легко мог бы узнать о моих попытках. Он контролирует всё: мой телефон, мои соцсети, даже мои банковские счета. Каждое моё действие оставляет след, который он может обнаружить.

---

Я закрываю браузер, чувствуя отчаяние. В голове пусто. Я не знаю, к кому обратиться, кому довериться. Всё, что у меня есть, — это отчаянье и злость, но и их недостаточно. Злость сжигает меня изнутри, но лишь подчёркивает моё бессилие. Я не могу позволить себе ошибиться. Одно неверное движение — и я окажусь там, в этой чёртовой клинике, где меня сломают, перепрограммируют, превратят в идеальную жену-куклу.

Я ложусь в кровать, притворяясь, что сплю. Юра тихо дышит рядом, его рука, как цепь, лежит на моём боку. Он думает, что я уснула, что я смирилась. Но я слышу его дыхание, чувствую его присутствие, как будто оно висит надо мной, как дамоклов меч.

На следующий день он замечает мою задумчивость.

— Ты чего такая? — спрашивает, наливая себе кофе. Его тон звучит небрежно, но я знаю: он пристально наблюдает за мной, выискивая малейшие намёки на неповиновение.

— Да так, думаю, курортная форма мне подойдёт или стоит заранее похудеть? — едко бросаю я, поднимая на него взгляд.

Юра улыбается, но я вижу, как в его глазах мелькает лёгкая тень подозрения.