Я не могу отвести взгляда — кажется, что я впервые вижу его по-настоящему. Его мышцы едва заметно играют под тонкой тканью, и от этого по коже пробегает мурашками странная смесь страха и восхищения.

— Тебе стоит переодеться, — его голос звучит почти буднично, когда он бросает мне свёрток с одеждой. Я едва успеваю поймать его, неловко прижимая к себе. — Твоя блузка выглядит так, будто тебя в ней пытали.

Мой мозг тут же подсовывает воспоминание — как Влад рвал на мне одежду, как я пыталась вырваться, как всё это было грязно и страшно. Щёки мгновенно заливает жар, будто кто-то резко прибавил огня изнутри. Я отвожу взгляд, надеясь, что Артём не заметил. Но он заметил, конечно, заметил. Его взгляд скользит по мне, цепляя каждую деталь, но в нём — не только интерес, там ещё что-то более глубокое, почти неуловимое.

Он стоит, опершись о стол, его бёдра широко расставлены, поза вызывающе расслабленная — и всё же напряжение в нём чувствуется даже на расстоянии, словно он готов сорваться в любой момент. В полумраке его глаза кажутся почти чёрными, в них скользит что-то опасное, бескомпромиссное, как у хищника, который следит за добычей.

— Можешь переодеться там, — его голос вдруг становится чуть мягче, когда он кивает на перегородку в углу комнаты. — Если, конечно, тебе нужно уединение.

Фраза звучит непринуждённо, но в ней скользит вызов, почти насмешка, как будто он проверяет, где пройдёт моя граница. Я чувствую, как внизу живота вспыхивает предательская тёплая искра, и злюсь на себя за эту реакцию, за то, что даже сейчас, в этой странной, пугающей ситуации, моё тело живёт своей жизнью.

— Спасибо, — бросаю я через плечо, стараясь не выдать дрожи в голосе, и ухожу за перегородку. Фанера там тонкая, с щёлками, сквозь которые хорошо видно, как Артём наливает себе что-то крепкое в стакан. Его сильные пальцы обхватывают стекло, движения медленные, размеренные — он не смотрит на меня, но я почти физически ощущаю его внимание, ловлю его взгляд на себе даже, когда он отвёрнут.

Каждый мой шорох, каждый вдох — всё на виду, и это почему-то только сильнее будоражит, словно в этой прозрачности есть нечто запретное и возбуждающее. Я дрожащими руками расстёгиваю блузку, ловлю себя на том, что слушаю — не идёт ли он за мной, не подглядывает ли. Сердце стучит слишком громко, гулко отдаваясь в ушах.

Новая одежда простая — чёрные леггинсы, серая свободная футболка, немного великая, но от этого только уютнее. Ткань неожиданно мягкая, словно окутывает меня защитным коконом, хотя я понимаю: никакая одежда не спасёт от того, что происходит вокруг и внутри меня.

Я выхожу из-за перегородки, стараясь держаться спокойно, но внутри всё дрожит. Артём оборачивается, его взгляд медленно скользит по моей фигуре, задерживаясь на бёдрах, обтянутых тканью. Я буквально ощущаю этот взгляд — он пронзает меня, обжигая кожу. Он делает глоток из стакана, глаза чуть прищурены, и в этом движении — вызов, который невозможно не принять.

— Идеально, — говорит он негромко, и в голосе его звучит удовлетворение. — Хочешь?

Я качаю головой, но всё равно подхожу ближе, будто меня влечёт к нему неведомая сила. Внутри всё сжимается, но ноги словно сами несут меня к нему. Внезапно я спотыкаюсь о неровность пола — или, может быть, это ноги дрожат так сильно. Артём мгновенно ловит меня за талию, и вот я уже прижата к его телу. Я чувствую, как его мышцы напрягаются под тонкой тканью, и эта близость сбивает дыхание — мне кажется, я могу слышать, как бешено стучит его сердце.

— Я хочу, чтобы ты всё объяснил. Что происходит? — мой голос звучит тише, чем я хотела бы, почти шепотом.

— Может, позже, — он хмыкает, но взгляд у него серьёзный, почти хищный. — Ты вся дрожишь, — шепчет Артём, его губы в сантиметре от моего уха. Одна рука крепко держит меня за талию, другая медленно скользит вверх по спине, оставляя огненный след. — Тебе холодно? Или…

Он не заканчивает фразу, позволяя мне самой додумать, и это только сильнее разжигает во мне тревогу и что-то ещё, что я не хочу и не могу назвать. Его пальцы рисуют круги на моей спине, и я чувствую, как моё тело предательски отзывается на каждое движение, будто я не могу себя контролировать. Я пытаюсь вырваться — или делаю вид, что пытаюсь, — но руки вместо этого цепляются за его плечи, будто ищут опоры в этом хаосе.

Артём усмехается, и в его глазах появляется что-то дикое, опасное, и от этого по спине пробегает дрожь, как от электрического тока.

— Лжёшь, — шепчет он, наклоняясь ближе, его губы почти касаются моих. — А вот твоё тело говорит правду.

Я почти теряю себя в этом моменте, растворяюсь в нём, когда вдруг раздаётся резкий звук — где-то снаружи громко хлопает дверь. Артём в одно мгновение меняется: его лицо становится жёстким, взгляд — холодным и сосредоточенным. Он грубо, но не больно отталкивает меня от себя, хватает пистолет со стола. Всё, что было между нами минуту назад, взрывается новым напряжением, и я понимаю — ночь только начинается, и никто не знает, чем она закончится.

Артём прижимает меня к стене, его тело — горячее, напряжённое — полностью закрывает меня от возможной опасности. Дверь в подвал приоткрыта, и сквозь щель пробивается тусклый свет.

Шаги.

Кто-то медленно спускается по лестнице.

Артём поворачивает голову, его дыхание горячее на моей шее.

— Ни звука, — шепчет он, и его рука скользит вниз, сжимая моё бедро так сильно, что я чувствую каждый палец.

Я закусываю губу, стараясь не дышать. Его ладонь обжигает даже через ткань леггинсов.

Шаги приближаются.

Артём прижимается ещё ближе, его твёрдый живот вдавливается в мой, а бёдра прижимают меня к стене так, что я чувствую его — горячее, плотное, невероятно возбуждённое — даже сквозь джинсы.

– Твою же ж…. — его дыхание срывается, когда я невольно двигаю бёдрами, и его член дёргается в ответ.

Снаружи раздаётся лязг металла — кто-то роется в ящике с инструментами.

Странно, я должна бояться, но сейчас мозг будто отключен. Всё сосредоточено на инстинктах, на запахе Артема, ощущения его тяжелого твердого тела на себе и желании ощутить его еще ближе.

– Ты играешь с огнём, Лада, — его губы скользят по моей шее, зубы слегка зажимают кожу, заставляя меня сдержанно вздохнуть.

Его рука медленно ползёт вверх по внутренней стороне моего бедра, пальцы впиваются в мягкую плоть, приближаясь к тому месту, где ткань леггинсов уже влажная от моего возбуждения.

Снаружи шаги замирают.

Тишина.

И вдруг — громкий хлопок двери.

Кто бы это ни был. Они ушли.

Но Артём не отстраняется.

Наоборот — его пальцы впиваются в мои бёдра ещё сильнее, когда он прижимает меня к стене всем весом своего тела. Я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим — бешено, неистово, будто пытаясь вырваться из груди.

– Ты понимаешь, что сейчас произошло? — его голос звучит хрипло, обжигая мою кожу. Ладонь скользит выше, к самому источнику тепла между моих ног, и я не могу сдержать тихий стон, когда его пальцы надавливают точно в нужное место через тонкую ткань. – Ты хотела, чтобы нас нашли? Или хотела, чтоб я сорвался и трахнул тебя прямо на полу наплевав на всё, что сейчас важно, потому что кроме как о тебе думать вообще ни о чем не могу?

Я закидываю голову назад, ударяясь затылком о холодную бетонную стену. Но боль мгновенно растворяется в волне удовольствия, когда он начинает ритмично надавливать ладонью. Его зубы впиваются в мою шею, оставляя отметину, которая наверняка будет цвести синяком завтра.

– Артём…, — мой шёпот больше похож на стон. Руки сами собой впиваются в его волосы, спутанные и влажные от пота.

Он внезапно отстраняется, оставляя меня дрожащей и невероятно пустой. Его глаза горят в полумраке склада— темные, холодные, но сейчас в них пляшут опасные искры.

"Нет," — он резко выдыхает, поправляя ремень.