Для меня эта суета — привычное дело, часть работы. Но сегодня всё иначе: в памяти снова и снова всплывает Лада — её чувственные губы, дерзкая улыбка, манера бросать вызов и наша ночь, которую уже невозможно забыть. Это выбивается из привычного порядка, ломает внутренние стены, которые я так долго строил вокруг себя.

Я не привык, чтобы кто-то занимал мои мысли настолько сильно. Не должен привязываться — это опасно, почти смертельно для меня и для неё.

Привязанность — вот настоящая слабость. А если во мне найдут слабость, противник обязательно этим воспользуется. Больнее всего бьют именно туда.

Место встречи — склад на окраине города.

Ржавые контейнеры, запах мазута, глухая тишина, которую нарушает только скрип моих ботинок по гравию. Влад стоит под одиноким фонарём, курит, затягиваясь так, будто пытается выкурить саму ночь. Его люди — тени за спиной, три фигуры, застывшие в ожидании. Я считаю шаги до Влада: двадцать семь. Этого достаточно, чтобы успеть выхватить пистолет, если что-то пойдёт не так.

— Ну что, Жнец, — Влад бросает окурок, раздавливает его каблуком. Искры гаснут в тёмной луже. — Ты как кость в горле. То с Ладой крутишься, то в моих делах роешься.

Я останавливаюсь в пяти шагах от него, достаточно близко, чтобы разглядеть шрам над его бровью и злость, прячущуюся в глазах.

— Лада — вдова. А вдовам свойственно искать защиты, — отвечаю спокойно, руки в карманах куртки, пальцы обхватывают рукоять «Глока». — Ты сам хотел, чтобы она переписала активы.

Влад смеётся, как будто я только что рассказал грязный анекдот.

— Переписать на меня, сука! А не на тебя! — он делает шаг вперёд, дыхание его пахнет коньяком и злостью. — Ты думал, я не замечу, как ты её под себя подминаешь?

Его люди напрягаются. Я медленно осматриваю каждого: первый — бывший спецназовец, самый опасный, второй — местный гопник с битой, третий — молчаливый психопат с холодными глазами. Все знакомы.

— Предлагаю партнёрство, — Влад достаёт фляжку, делает глоток, протягивает мне. — Ты отдаёшь Ладу. Я забываю, как ты в прошлом месяце слил мой кокаин в реку.

Я беру фляжку, делаю глоток — по горлу разливается огонь дорогого коньяка, но внутри только ледяная пустота.

— А что я получаю?

— Жизнь, — ухмыляется он. — И долю. Десять процентов от её наследства.

— Десять? — я смеюсь, возвращаю фляжку. — Очень смешно, Влад. Лада стоит всю империю Соколовского.

На лице Влада тень, он кивает молчаливому, тот достаёт фотографию. На фото — Лада в окне отеля, я за её спиной. Вчерашний вечер.

— Да, я её трахнул, — спокойно киваю. — Тебе завидно?

Лицо Влада наливается злостью, но он держит себя в руках.

— Она тебе верит, — говорит Влад, тыча пальцем в снимок. — Значит, ты её приведёшь. Сегодня.

— Или?

Молчаливый щёлкает выключателем — на краю склада вспыхивает прожектор. В его свете — связанная девушка с кляпом во рту. Не Лада. Маша, моя наводчица из банка.

— Каждые десять минут буду отрубать ей палец, — Влад смотрит на часы. — Думаешь, она выдержит до утра?

Внутри всё сжимается. Маша не должна была ввязываться, но любые эмоции здесь — смертный приговор для нас обоих. Я бросаю на неё взгляд, пытаясь не выдать себя.

– Девушку, конечно, жаль, но с чего я должен сдавать Ладу ради не пойми кого?

– То есть, если я её сейчас убью, тебе будет плевать? — уточняет Влад.

Я хмыкаю.

– Нет, конечно. У нас сейчас не девяностые. Такой хренью уже давно никто не занимается. Впрочем, если тебе плевать на свой же авторитет, который ты так хочешь построить после смерти Мороза, то пожалуйста.

— Ты знаешь её, — Влад хватает меня за воротник, лезвие ножа упирается в живот.

Я качаю головой.

– Нет. Хреновые у тебя информаторы. Смирись.

Влад с психом наконец-то отпускает меня — его рука медленно соскальзывает с моего плеча. Я делаю осторожный вдох, стараясь не выдать облегчения.

— Ну и тварь ты, Жнец. Ладно, чего ты хочешь? — голос Влада звучит хрипло, но в нем слышится сдержанная злость.

Псих смотрит на меня с каким-то безумным блеском в глазах, явно наслаждаясь ситуацией.

— Сорок процентов от всего, — произношу я, стараясь держать голос ровным. — И ты отпускаешь девушку. Я не собираюсь портить свою репутацию.

Влад напрягается, его челюсть сжимается так сильно, что широкие скулы словно вырезаны под кожей. Его пальцы сжаты в кулаки, но он сдерживается, ни слова не говоря.

— Договорились, — наконец выдавливает он сквозь зубы. — Но Ладу ты приводишь.

Я будто бы задумываюсь, делаю вид, что тщательно всё взвешиваю, хотя решение уже принято. Пауза затягивается, напряжение висит в воздухе, будто сейчас что-то взорвётся.

— Идёт, — наконец киваю я, бросая на Влада короткий взгляд.

В этот момент мы смотрим друг на друга, словно проверяя, кто первый дрогнет.

Тишина. Только глухой, монотонный гул холодильников где-то далеко в глубине склада, как отголосок чужой жизни, которая всё ещё продолжается, несмотря ни на что. Влад медленно тянется за сигаретой, ловко щёлкает зажигалкой. Оранжевый огонёк на секунду освещает его лицо — усталое, злое, с потёками чужих грехов под глазами. Первые клубы дыма стелются между нами, густые, тяжёлые, как туман войны. Всё вокруг будто замирает, даже время течёт вязко, с трудом.

— Договорились, — Влад внезапно улыбается, хищно, по-волчьи, и протягивает руку. Его ладонь грубая, с царапинами и массивным кольцом-печаткой на пальце. — Где она?

– Я сам её привезу, – отвечаю ровно, чуть склонив голову, будто это обычное деловое соглашение. Внутри всё сжимается в тугой узел — знаю, что это ловушка, но выбора нет. Влад смотрит пристально, в его глазах — ни капли сомнения, только холодный расчёт.

– Как скажешь. Только, чтобы ты точно вернулся, эта девушка побудет у меня.

Чёрт. Всё ещё хуже, чем я думал. Он не отпустит меня, не отпустит Машу, не отпустит никого, пока не получит, что хочет. А если получит, убьёт нас обоих — я это отчётливо читаю в его взгляде. Эти глаза уже видели слишком много смертей.

— Мне нет смысла сбегать, — медленно произношу, стараясь добавить в голос чуть больше усталости, чуть меньше страха. — Мы же теперь работаем вместе.

Я пожимаю его руку, и кольцо-печатка больно впивается в кожу, как клеймо — будто Влад уже отметил меня своей собственностью. Он довольно усмехается, а я стараюсь не выдать ни одной эмоции.

*

Ночь обнимает город липкой пеленой. Выхожу на улицу, серые тени пляшут по асфальту под редкими фонарями. Сажусь в машину, закрываю за собой дверь, и только теперь позволяю себе короткий, быстрый вздох. Всё внутри дрожит, но снаружи — я по-прежнему ледяной.

Нащупываю кнопку в манжете — микрофон оживает лёгким вибрирующим жужжанием. Говорю быстро, тихо, почти не дыша:

— «Гроза-1», немедленный апгрейд охраны цели. Эвакуация по сценарию «Зенит». Повторяю: эвакуация по сценарию «Зенит».

— Подтверждаем, — голос в наушнике — ровный, профессиональный, без эмоций. — Группа уже в движении.

Оглядываюсь через плечо. В зеркале заднего вида — чёрный внедорожник, припаркованный чуть поодаль, с потемневшими окнами. Люди Влада. Они не прячутся, просто наблюдают, терпеливо, как охотники за раненым зверем. Им некуда спешить — они уверены, что я никуда не денусь.

Что ж, всё по сценарию. Удивительно даже, как быстро всё стало слишком опасным. Я не завожу мотор, просто сижу, выжидаю. Сердце бьётся в груди, как сигнал тревоги.

— Включите помехи на прослушку, — шепчу в микрофон. — Дальше работаю по короткой.

Набираю номер Лады. Гудки бесконечно длинные, каждый — как выстрел в тишину.

— Артём? — её голос дрожит, как натянутая струна.