— Ты хочешь фото? Видео? Может, его палец в коробочке? — Он качает головой. — Нет, Лада. Я не буду тебя шокировать. Просто прими это.

— Я не верю тебе.

— А ФСБ тебе веришь? — Он поднимает бровь. — Они тебе сказали правду? Или просто использовали, как использовали всё это время? Как это делал и сам Жнец.

Я молчу.

Юра вздыхает и выходит из машины. Делает всего один шаг — и оказывается передо мной, раскрыв зонт, который прикрывает нас обоих от дождя.

— Послушай, малыш. Я знаю, что ты злишься. Знаю, что ненавидишь меня. Но это не меняет главных фактов: ты – моя жена. И сейчас ты в опасности.

— От тебя?

— От них. — Его глаза становятся твёрдыми. — Они тебя сольют, как только поймут, что через тебя меня не взять.

Я хочу возразить. Хочу крикнуть, что он лжёт.

Но...

А что, если нет?

— Ты беременна.

Я замираю.

Как...

— Или думала, что я забыл?

Меня пронзает воспоминание.

Я ведь соврала ему тогда и получается …

Юра в любом случае будет считать моего ребенка своим. Независимо от того, кто отец на самом деле.

Так может это и правда лучший вариант? Но боюсь не смогу. Да и обманывать Юру не хочется.

Я инстинктивно прикрываю рукой живот, и его глаза загораются.

— Это к делу не относится.

— Еще как относится, Лада. — Его голос становится тише, но в нём появляется сталь. — И ты это знаешь.

Я отворачиваюсь.

— Я не вернусь к тебе.

— Ты уже вернулась. — Он кладёт руку мне на плечо. — Просто ещё не поняла этого.

Дождь стучит по зонту.

Я должна вырваться. Должна убежать.

Но...

Куда?

ФСБ? Они лгали.

Одна? С ребёнком? Без денег, без защиты?

Юра чувствует мою слабость.

— Всё, что я прошу — один разговор. Без давления. Если после него ты скажешь «нет» — я уйду.

— Врёшь.

— Клянусь.

Я смотрю ему в глаза.

И вижу там...

Правду?

Или просто ещё одну ложь?

— Где?

— Моя машина в двух шагах.

— Нет. Не в машине.

Он кивает.

— Кафе через дорогу. Там люди, ты в безопасности.

Я колеблюсь ещё секунду.

А потом...

— Хорошо. Один разговор.

***

Кафе почти пустое. Пара посетителей у окна, бармен, лениво протирающий стаканы.

Мы садимся в углу. Юра заказывает мне чай, себе — кофе. Чёрный, без сахара. Как всегда.

— Ну? — я скрещиваю руки на груди. — Говори.

Он медленно размешивает ложкой кофе, потом отодвигает чашку.

— Ты права.

Я моргаю.

— В чём?

— Во всём. Я — ублюдок. Изменял. Использовал тебя. — Он смотрит прямо в глаза. — Но я люблю тебя. И сейчас я единственный, кто может тебя защитить.

— От кого?

— От ФСБ. От Влада. От всех, кто хочет использовать тебя против меня.

Я пью чай. Горячий, сладкий.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, что внезапно стал хорошим?

— Я стал умным. Кома, знаешь ли, хорошо прочищает мозги, — Он наклоняется ближе. — Лада, я знаю, что ты носишь диктофон.

Лёд в груди.

— Что?

— Не играй. — Он улыбается. – Фсбшница дала его тебе, да? На случай, если я выйду на контакт.

Я не дышу.

— Ты...

— Я знаю их методы. — Он спокойно достаёт из кармана небольшой приборчик, нажимает кнопку — и раздаётся лёгкий *пииип*. — Глушилка. Теперь мы можем говорить честно.

Я машинально касаюсь кармана — там действительно лежит крошечное устройство.

— Ты...

— Я не хочу тебя подставлять. — Его голос мягче. — Просто хочу поговорить по-настоящему.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Зачем?

— Потому что ты мать моего ребёнка. И потому что... — он замолкает, впервые за всё время кажется неуверенным. — Потому что я устал.

Это звучит так искренне, что я на секунду теряюсь.

— Что ты предлагаешь?

— Улетим. Сегодня. У меня всё готово. Швейцария, дом, охрана. Никто не достанет.

— А твой бизнес?

— Он по всем документам легальный. Как я и сказал.

Я смотрю на него.

— А если я скажу «нет»?

Он медленно выдыхает.

— Тогда я уйду. Но... — он достаёт телефон, кладёт на стол. — Посмотри сначала это.

На экране — видео.

Я нажимаю «play».

И вижу его.

Артёма.

Избитого, но живого.

— Ч... что...

— Он не мёртв, — тихо говорит Юра. — Но будет, если ты не сделаешь выбор.

Я поднимаю на него глаза.

— Ты...

— Я даю тебе выбор, Лада. — Его голос твёрд. — Уйти с ним — и подписать ему смертный приговор. Или уйти *со мной* — и дать ему шанс.

Я смотрю на видео. На Артёма.

А потом — на Юру.

И понимаю...

Что выбора у меня нет.

Я беру телефон.

И удаляю видео.

— Когда вылет?

Юра улыбается.

— Через три часа.

Я киваю.

— Я поеду с тобой. Но Артем. .

– Он у Влада. – Бросает Юра. – И все, что я могу сделать – сказать ФСБ его местоположение. Но я вышлю его уже из Швейцарии.

Дождь за окном кафе превратился в монотонный шепот, сливаясь с тихим перезвоном ложек о фарфор. Я смотрю на Юру, на его пальцы, обхватившие чашку с кофе – те самые пальцы, которые знали мёд моего тела лучше, чем я сама.

— Ты не изменился, — говорю я, и голос звучит чужим. — Все те же шантаж, те же ультиматумы.

Он усмехается, откидываясь на спинку стула.

— Нет, малыш. Я стал честнее. Раньше я просто брал то, что хотел. Теперь даю тебе выбор.

— Какой выбор? — я сжимаю чашку, чтобы пальцы не дрожали. — Либо Артём умирает, либо я становлюсь твоей пленницей?

— Ты будешь живой, — поправляет он. — С деньгами, безопасностью, именем. А он… — Юра пожимает плечами, — получит шанс. Больше, чем дал бы ему Влад.

Я знаю, что он прав. Влад не прощает предателей. Если Артём у него – он уже в петле.

— Почему ты вообще его не добил? — спрашиваю я. — Раз уж нашли его.

Юра медленно проводит пальцем по краю блюдца.

— Ну, его нашел не я, а Влад. Но я…да. Это я повлиял на то, что Жнец жив. Он ведь тебе не безразличен. А значит, может быть полезен.

В его глазах – холодный расчёт. Не ревность, не злость. Просто бизнес.

— Ты хочешь, чтобы я благодарила тебя за то, что не убил человека?

— Я хочу, чтобы ты была умнее, — он внезапно наклоняется вперед, и его дыхание обжигает мою кожу. — Ты думаешь, ФСБ тебя отпустит? Даже если я исчезну? Они будут копать, пока не найдут грязь. А когда найдут – либо посадят, либо завербуют. И где тогда будет твой ребенок?

Я закрываю глаза.

Он бьёт в самое больное.

— Ты всё продумал.

— Всегда, — он отпивает кофе. — Билеты уже ждут. Через час мы должны быть в аэропорту.

— А если я сбегу прямо сейчас?

Юра ставит чашку с тихим звоном.

— Тогда через два часа Влад получит видео, где Жнец признаётся в работе на ФСБ. Думаешь, его хватит надолго?

Меня тошнит.

Я ненавижу его.

Но больше всего ненавижу себя – за то, что понимаю его логику.

— Мне нужно вещи собрать, — говорю я.

— Ничего брать не надо. Всё куплю новое.

— Мне нужны мои вещи, Юра.

Мы смотрим друг на друга. Молча.

Наконец, он вздыхает:

— Ты думаешь, я идиот? Там тебя ждут агенты, Лада. Нет. Или сейчас едешь со мной или скажи Артему прощай.

Я стискиваю зубы.

– Ладно! Едем!

Мы выходим из кафе вместе, но я ощущаю себя пленницей на поводке. Юра не касается меня, но его рука рядом, всегда чуть впереди — будто в любой момент сомкнёт стальную хватку. Дождь всё ещё стелется по асфальту, но теперь он кажется холоднее.

Машина ждет на углу. Водитель смотрит в зеркало, не встречаясь с моим взглядом. Я сажусь на заднее сиденье, Юра рядом. Двери хлопают, и город остается за потемневшим стеклом.

— Ты злишься, — спокойно говорит Юра. — Но это ничего не меняет.

Я смотрю на капли, что бегут по стеклу, и думаю о том, что где-то сейчас Артём, наверное, курит, глядя в окно, и не знает, жив ли он ещё. Я должна ему — хотя бы попытаться.