— Слушай внимательно, — говорю тихо, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё рушится. — Через пять минут в номер постучат. Иди с ними. Молчи. Никаких вопросов.

— Но…

— Сейчас! — резко, почти срываюсь на крик. Не время для объяснений.

Быстро отключаюсь, бросаю телефон на сиденье. Разворачиваю машину, будто ничего не случилось, будто просто решил поменять маршрут. Внедорожник сразу же срывается с места, следует за мной, как верная тень.

*

23:47.

Отель «Гранд Империал».

Двор отеля залит искусственным светом, в окнах отражаются неоновые вывески и мимолётные силуэты прохожих. Я паркуюсь у входа — медленно, нарочито расслабленно. Люди Влада выходят из внедорожника и, не скрываясь, следуют за мной на почтительном расстоянии.

В холле — полумрак, только блеск мраморных полов и запах дорогого кофе. Я уверен, что за моими шагами следят не только люди, но и камеры, и, возможно, судьба. В кармане куртки — муляж договора о «передаче» Лады. Всё, как договаривались.

Лифт поднимается медленно, словно нарочно мучая меня каждой секундой ожидания. Этаж за этажом мелькают цифры — 18, 19, 20. Сердце глухо стучит в груди, словно отбивает обратный отсчёт.

Дверь открывается. Коридор — длинный, пустой, полумрак и слабое гудение кондиционера. Я иду, стараясь не шуметь, но каждый шаг кажется слишком громким, слишком отчаянным.

Номер 207. Карта-ключ дрожит в пальцах, но я заставляю себя действовать медленно, как будто всё под контролем. Зеленый светодиод — «доступ разрешён». Открываю дверь.

— Лада? — шепчу, хотя знаю, что мне никто не ответит.

Тишина. Шторы разлетаются от сквозняка, в окно проникает ночной ветер — пахнет городом, дождём и тревогой. Комната пуста. На кровати — смятые простыни, на столе — её духи, в воздухе — её запах. И записка:

«Артём, я очень надеюсь, что это не дурацкий способ сбежать от отношений».

Улыбаюсь сквозь боль. Она даже сейчас не может не поддеть меня, не пошутить над ситуацией. Моя Лада. Сильная, упрямая, настоящая.

Из коридора доносится настойчивый топот. Я оборачиваюсь, и в дверях уже стоит Влад. В руке у него — пистолет, направленный мне в спину. За ним — бывший спецназовец с дробовиком наготове. Холодный пот стекает по спине, но я стараюсь держаться спокойно.

— Где она? — голос Влада хриплый, срывающийся от ярости.

— Без понятия, — развожу руками, показывая, что я пуст. — Я сам только что сюда приехал. За ней, как договаривались.

Гримаса ярости на лице Влада, его злость почти физически ощущается в воздухе. Спецназовец медленно поднимает дробовик, демонстративно передёргивает затвор. Металл скрежещет, как зубы смерти.

— Ты думал, я поверю в твой цирк, Жнец? — Влад делает шаг вперёд, его рука дрожит от бешенства. — Ты решил меня кинуть, решил забрать её и…

Выстрел.

Всё сжимается в одну точку. Ощущаю, как теплая волна разливается по животу. На секунду весь мир замирает, будто в замедленной съёмке. Я падаю, ударяюсь плечом о пол, всё тело ломит от боли. В ушах — только гул, как будто кто-то выдернул из розетки звук жизни.

— Твою мать, — шипит Влад, его силуэт расплывается перед глазами. – Какого хрена? Он был мне нужен живым.

– Я найду девчонку и без него, – доносится голос спецназовца, уже глухой, отдалённый, как из подводного мира. – И мне достаточно будет и пяти процентов от всего.

– Ты идиот! Он был мне нужен! — Влад кричит, но я уже почти не слышу.

— Три процента. И давай, шевелись, — голос Влада становится приглушённым и очень далёким.

Дверь захлопывается. Звуки шагов тают вдали. В ушах звенит. Потолок плывет. Где-то снизу, сквозь туман боли, слышен вой сирены.

“...надеюсь, что это не дурацкий способ сбежать от отношений”

Нет, маленькая. Я бы все отдал, чтобы подарить тебе нормальную жизнь, но уже не смогу.

Прости.

Темнота накрывает раньше, чем успеваю дотянуться до мобильного.

Вот и всё.

Отель "Гранд Империал" кажется слишком тихим. Тишина здесь не уютная, а гнетущая, словно тяжелое одеяло, под которым задыхаешься. Я сижу у окна, вцепившись в телефон, как в спасательный круг. Экран светится пустотой — ни одного нового сообщения. За стеклом ночь — густая, чернильно-черная, дождь барабанит по подоконнику, редкие огни фонарей лениво размываются на мокром асфальте. Время будто застыло, растянулось между ударами сердца, между вспышками молний где-то вдали.

Я не могу успокоиться. С тех пор как Артём ушёл, прошло уже несколько часов, но телефон молчит, как проклятый. Последнее, что он сказал: "Жди. Не открывай никому". Слова, которые должны были принести уверенность, а вместо этого — только страх. Кажется, что за этими стенами, за каждым углом, за каждой тенью — опасность.

Пальцы сами собой тянутся к бокалу вина, стоящему на столе, но я резко останавливаю себя. Не сейчас. Не когда всё может измениться в любой момент, когда каждое решение — на вес золота. Моя тревога нарастает, превращается в физическую боль. Я встаю, начинаю ходить из угла в угол, как зверь в клетке. Комната кажется слишком большой, слишком пустой, каждый шорох отдаётся эхом.

На кровати лежит его рубашка, забытая утром. Я беру её в руки, вдыхаю запах — кожа, металл, что-то неуловимо мужское, родное. Сердце сжимается: "Чёрт, Артём, где ты?" В памяти всплывают его слова, улыбка, взгляд, которым он умел успокоить даже в самый страшный момент. Сейчас меня некому успокоить.

Вдруг телефон вибрирует. Пальцы дрожат, когда я поднимаю трубку. Незнакомый номер.

— Алло? — голос предательски дрожит, несмотря на попытки взять себя в руки.

— Лада Соколовская? — женский голос, чёткий, профессиональный, без тени эмоций. — Вам нужно немедленно покинуть номер.

— Что? Кто это?

— У вас есть три минуты. Спускайтесь по служебной лестнице. Чёрный фургон у заднего выхода.

— Откуда вы… Где Артём?

— Он знает. Три минуты, — и звонок обрывается.

Я застываю, ощущая, как холод проникает под кожу. Это ловушка? Или спасение? В голове мелькают десятки мыслей, но времени нет. Я хватаю сумку, собранную на всякий случай, бросаю взгляд на комнату — смятая постель, его рубашка, недопитый бокал вина. Всё кажется вдруг невероятно ценным, прощальным.

В этот момент раздаётся стук в дверь. Три быстрых удара, пауза, ещё два — именно так говорил Артём.

Я подхожу к двери, затаив дыхание, смотрю в глазок. В коридоре двое: мужчина в чёрном, с холодными глазами и жёстким выражением лица, и женщина, её взгляд цепко сканирует пространство.

— Лада Соколовская? — спрашивает мужчина, когда я приоткрываю дверь. — Мы от Артёма. Уходим. Сейчас.

Я колеблюсь, прижавшись к двери всем телом.

— Он мне говорил другое.

— Красный кабриолет и ячейка 812, — кивает женщина. — Мы знаем, но планы изменились.

Артём говорил именно это и… я очень надеюсь, что этим людям можно доверять. Я ещё секунду стою, пытаясь разглядеть в их лицах хоть намёк на ложь, но времени нет. Быстро хватаю сумку, последний раз оглядываюсь. Вдохновившись каким-то отчаянным порывом, хватаю ручку и на клочке бумаги пишу:

"Артём, я очень надеюсь, что это не дурацкий способ сбежать от отношений".

Кладу записку на подушку, смотрю на неё, будто это последнее, что связывает меня с прежней жизнью.

— Я готова, — выдыхаю и киваю.

Мы идём по коридору быстрым шагом, потом — к служебному лифту. Женщина — Вика — держит руку у уха, слушая что-то по скрытой гарнитуре.

— Всё чисто, — шепчет она, но голос выдает напряжение.

В лифте я ловлю своё отражение в зеркале: глаза расширены, волосы растрёпаны, на лице — страх и решимость.

— Вы точно от Артёма? — спрашиваю, почти шепотом.

— Он жив. Просто сейчас не может связаться, — отвечает Вика, и в её голосе вдруг появляется тепло. — Мы вытащим тебя.